Чтение онлайн

Канал из мира в мир.

Этот необитаемый островок, состоящий из обрывистых, изломанных базальтовых скал, поросших гибискусом, и узенькой полоски прибрежного песка с вереницей кокосовых пальм, должен был стать местом, где будет пробита граница между этим миром и одним из их бесчисленного множества, что заполняют вселенную.

И ему, обычному полковнику (пока полковнику), суждено сыграть в этом не последнюю роль.

Да, поручить курировать проект такой важности полковнику «Сюрте» — хорошо придумано. В России этим занимались чуть ли не десяток генералов, а в Штатах — аж три адмирала.

Кто заподозрит, чем именно занимается заурядный начальник отдела не самой сильной спецслужбы Земли?

Вот будет сюрприз для всех!

Да… Кое-кто уже считает Францию лишь старушкой Марианной в красном колпаке, безнадежно списанной на пенсию. Им предстоит пережить жестокое разочарование!

Пусть они не будут первыми, но именно с ними будет удача. Как раз Франция добьется подлинного успеха на этом пути.

Не русские, как это уже много раз с ними бывало, упустившие свое открытие из рук, и тем более не эти заокеанские выскочки, до сих пор переживающие свой провал (все было сделано вполне по-американски: взорвать пятьдесят-семьдесят килотонн вместо пяти, искренне полагая, что чем больше, тем лучше).

На островке нет сейчас никого, кроме ученых и роты спецназа.

Собственно, больше народа и не надобно.

Тот мир будет принадлежать им без единого выстрела.

Никаких колоний, никаких протекторатов, никаких заморских (или как лучше сказать в данном случае — «запроходных», «запредельных»?) департаментов. Только договоры о взаимной помощи и предоставлении концессий.

Тамошние туземцы с радостью отдадут все что нужно сами. Как земные аборигены отдавали золото и алмазы в обмен на побрякушки и скверное виски.

Конечно, рано или поздно конкуренты докопаются до принципа, на котором основано действие установки, которая не даст проходу захлопнуться.

Но на это уйдет пять или десять лет — не меньше, как клянутся яйцеголовые.

А за это время как далеко уйдет их страна? Сколько миров будет принадлежать им? Сколько русские, англичане и американцы будут еще их догонять?

Кто-то деликатно кашлянул за спиной.

Оторвавшись от приятных мыслей, Демют обернулся.

Позади него стоял сухонький старичок в очках, облаченный в бейсболку с дурацкой картинкой — Мэрилин Монро верхом на свинье, драную майку и полинезийское лава-лава.

То был Эжен Кромье — доктор физико-математических наук, ведущий сотрудник Парижского центра имени Жолио-Кюри. Именно его детищу предстояло стать главным в предстоящем ровно через сорок восемь часов действе.

— Ну, господин полковник, признайтесь, волнуетесь?

— Не без того, — кивнул Демют. — Дело ведь нешуточное.

— А я вот спокоен, — улыбнулся старичок.

— Вы, профессор, вижу, уверены, что этот ваш стабилизатор потенциалов сработает?

— Исходя из имеющейся информации, он должен сработать, — невыразительно ответил Кромье. — Так, во всяком случае, говорят формулы.

— А все-таки не могли бы вы хоть приблизительно указать, какой процент вероятности…

— Я, простите, ученый, а не астролог и не политический комментатор, чтобы называть вам подобные цифры, — довольно раздраженно перебил его мсье Эжен. — Аппаратура может сработать, а может и не сработать, могут появиться не учтенные нами факторы. Возможно, на процесс повлияют фазы Луны, магнитные бури или космические излучения… Да мало ли что, в конце концов!

В его голосе полковнику почудились нотки легкого презрения. И он некстати вспомнил, что, согласно собранному на профессора досье, тот во время студенческих бунтов достопамятного 1968-го руководил взбесившейся молодежью и был приверженцем идей, слава богу, давно покойного председателя Мао.

Но, в конце концов, может быть, чтобы разобраться в добытых разведкой безумных формулах, и нужен был малость сдвинутый человек?

Демют прикрыл глаза и попробовал представить те бесконечные вселенные, что отделены от них невидимой стеной «фазового перехода».

Миры, которые совсем скоро начнут отдавать им свои богатства, свои знания, свои технологии. Миры, для которых столицей станет не красная Москва и не плебейски-самолюбивый Вашингтон, а самый прекрасный и романтичный город на Земле — Париж.

Черт возьми, их ждало прекрасное будущее!..

Аргуэрлайл. Город Октябрьск/Тхан-Такх

Отсюда, с угловой башни, казалось, что холмистая равнина предгорий уходит не к горизонту, а растворяется в рассветных мягких красках подступающей осени.

Человек, которого в этих краях именовали Сантором Макхеем, сардаром Тхан-Такх, он же Александр Петрович Макеев, майор Советской армии, стоял на дозорной площадке и оглядывал свои «владения».

Он неукоснительно придерживался раз и навсегда заведенного порядка — каждый день обходить самые важные уголки вверенного его попечению города.

Вот и сегодня, встав на рассвете, наскоро умывшись и позавтракав ломтем хлеба с грудинкой, отправился проверять посты на городских стенах. Сейчас позволил себе чуть перевести дух — благо все было в порядке. Позади чуть слышно переминались с ноги на ногу два телохранителя, немолодой кряжистый степняк Васконо Сатт, обоерукий боец, на поясе которого было две сабли, и Гриша Суров, маг второй ступени, к тому же неплохо стрелявший из автомата.

Не то чтобы Макеев чего-то боялся, тем более что на поясе, рядом с отнюдь не церемониальным клинком, висел «Макаров» с полной обоймой.

Но береженого местный бог бережет. Опять же здешним владыкам было немыслимо гулять в одиночку среди подданных, даже там, где их любили.

Начинался обычный день Тхан-Такх — Октябрьска.

Дымили горны в левом углу крепости в Четвертом квартале, или Артмастерских, как теперь называли это место, и уже звенели молоты, и похрюкивал на холостых испытательных оборотах недавно собранный ребятами капитана Бровченко дизель. Возле Базарной площади копошились землекопы — купеческое братство Тхан-Такх (не иначе, по совету кого-то из пришельцев) решило заложить там ледник на тысячу с лишним тонн мяса. За две улицы от размахивающих заступами поденщиков мелькали яркие одеяния торговцев и погонщиков быков — собирался в дорогу очередной караван торговцев с юга. Просыпалась и Махаловка, откуда ветерок приносил вместе с дымком очагов запахи готовящихся кушаний и браги, заливаемой в перегонные кубы местными самогонщиками. Оживилось и Западное предместье — обиталище зеленщиков, огородников, кожевников и золотарей.

Над Замком, как именовалась резиденция советского командования, висел развеваемый ветром ярко-алый флаг.

А ниже, над кварталами и улицами на вознесенных над сланцевыми и камышовыми крышами шестах ветер трепал разноцветные вымпелы и штандарты кланов, родов, цехов и просто сбродных общин. Ибо в этом городе, как и в этом мире, один человек — это меньше, чем ничто. Лишь вокруг Замка на паре десятков улиц ни единого клочка ткани не оживляло крыши — там обитали земляне.

Макеев грустно покачал головой — уже по этому признаку было видно, что даже тут, в собственном городе, его соотечественники не имеют большинства.