Чтение онлайн

— Вероятно, для оракула он уже не фон Дорн и не Доренко, а просто Иванов, — предположил Ярослав. — Тех двоих он окончательно вычеркнул из своей памяти.

Иванов, между прочим, выступал в непривычной для себя роли кучера и, возможно поэтому, столь нервно реагировал на окружающую действительность. Все-таки, что там ни говори, а управление четверкой лошадей не слишком привычное занятие для человека двадцать первого века. Тем не менее бывший фон Дорн с задачей справился и благополучно доставил пассажиров кареты к крыльцу дворца графа Глинского. Граф был дома, хотя и сильно навеселе. Здесь же была и императрица, встревоженная слухами из столицы. Кажется, внезапная кончина императора возбудила излишние страсти в народе. Поползли слухи один нелепее другого. Ну, в частности о том, что к смерти царя причастны люди из окружения его супруги. А тут еще прибывший граф Калиостро подлил масла в огонь, заявив, что где-то в оренбургских степях зашевелились казаки под водительством Емельки Пугачева. И этот локальный бунт имеет тенденцию к перерастанию в полномасштабное восстание с весьма неприятными для властвующих в стране особ последствиями.

Государыня была настолько любезна, что пригласила гостей к столу. Прибывшие чиниться не стали и с благодарностью приняли монаршую милость. Калиостро начал по своему обыкновению пересказывать петербургские сплетни двухвековой давности, нервируя и без того обеспокоенную восстанием Пугачева императрицу. Граф Глинский слушал заезжего мага и чародея с большим вниманием, а когда тот весьма прозрачно намекнул, что ситуация требует действий неординарных, мрачно кивнул и, повернувшись к императрице, сказал:

— Я вас предупреждал, государыня, что без Его помощи нам не обойтись.

Императрица подавленно молчала, судя по всему, ей не хотелось прибегать к помощи сомнительных во всех отношениях сил. Граф Калиостро выразился в том смысле, что государыне вовсе не обязательно взваливать тяжесть переговоров с Ним на свои хрупкие плечи, здесь присутствуют лица, готовые взять ответственность на себя. После чего без всяких церемоний указал на графа Глинского и полковника Друбича.

— Перстень при вас, Ярослав? — спросил «призрак».

Детектив достал драгоценную вещицу из кармана и показал ее алхимику. Ярослав, конечно, понимал, зачем Аполлон завел разговор о Пугачеве. Надо было расшевелить сумасшедшего графа, хоть и находившегося в порочащей связи с существами астрального мира, но все-таки испытывавшего некоторые опасения по поводу высочайшего неодобрения своих темных делишек. И в принципе, он был прав: если уж тебя подталкивают к ссоре с силами небесными, то хотелось бы иметь хоть какие-то гарантии от владык земных. Однако ее величество давать гарантии Глинскому как раз не спешила, опасаясь, видимо, за собственную душу. Последним аргументом Калиостро стала княжна Тараканова, мнимая наследница русского престола, с которой он якобы имел удовольствие встречаться в Риме. Аполлон выразил глубочайшее сомнение в том, что графу Алексею Орлову удастся справиться с самозванкой. В данном случае поэт совершенно сознательно грешил против истины, поскольку даже плохо знающему историю Ярославу было отлично известно, что Орлов свою миссию выполнил с блеском. Но императрица была пока еще не в курсе этой исторической драмы, а потому испытала настоящий шок.

— Хорошо, Николай, — проговорила она глухо. — Я не возражаю.

Решение было принято явно вопреки ходу исторических событий, но Аполлона Кравчинского это обстоятельство нисколько не смущало:

— Это же театр, Ярослав. Искусство, которое не должно безропотно следовать за правдой жизни.

— Но ведь в той реальности Друбич убил Глинского и убил, скорее всего, по приказу императрицы, — возразил детектив.

— А почему ты решил, что та реальность вообще существовала, — пожал плечами Кравчинский. — Ведь мы имеем дело с компьютером и не можем знать, каким образом вся эта история попала в его мозги. Может, это просто сплетня, возможно, просто легенда. Не исключено, что это интерпретация действительных событий, сделанная сумасшедшим графом Глинским. Но в любом случае по меньшей мере часть этих событий, если они вообще имели место, происходила не здесь, а в Санкт-Петербурге. У тебя есть уникальная возможность, Ярослав, побывать в шкуре давно умершего человека и насладиться духом восемнадцатого века. Ну, ни пуха тебе, ни пера.

Ярослав хотел было уже послать Кравчинского к черту, но вовремя сообразил, что к черту предстоит пойти как раз ему, а точнее, полковнику Друбичу, в недобрый для себя час связавшемуся с этим сумасшедшим графом Глинским. Правда, у Друбича было оправдание — он действительно любил Катюшу и ради нее был готов на все.

Широкая спина Глинского маячила впереди, и Друбич боялся потерять ее в полумраке и заблудиться в бесчисленных переходах подземного царства, где оборудовал свое логово проклятый чернокнижник. Если бы Друбич знал, что причиной внимания к нему графа еще там, в Петербурге, было кольцо, доставшееся от предков, он предпочел бы держаться от Глинских подальше. Но граф поначалу был так любезен, а Катюша так мила… Глинский жил в Санкт-Петербурге на широкую ногу. Истинный вельможа. Он был обласкан умершей императрицей и сумел угодить императрице будущей, тогда еще бывшей безвластной женой самодура-мужа. Бедный Петр, он так и не сумел разобраться в характере своей жены, за что и поплатился жизнью. В убийстве императора Друбич, слава богу, не участвовал, но руку к его низвержению с престола приложил. Точнее, приложил не руку, а родовой перстень. Глинский соблазнил императрицу на откровенное языческое безумство, а Друбич, ослепленный любовью к Катюше, согласился в нем участвовать. О Глинском ходило много слухов, но им не очень верили ни Друбич, ни, наверное, императрица. Иначе вряд ли она рискнула столь безоглядно пускаться в эту авантюру. Впрочем, у нее хватило ума не ехать в пошехонскую глушь, и Глинскому пришлось вызвать ведьму Ефросинью в Петербург. Друбич очень ) хорошо помнил ту ночь тайного и порочного безумства. А уж встреча с оракулом и вовсе потрясла его до глубины души, но, в отличие от императрицы, он не захотел увидеть свое будущее и сейчас почти жалел об этом. После смерти мужа государыня вроде бы опомнилась. Она решила не только разорвать свои отношения с чернокнижником, но и устранить его. Во всяком случае, Друбич услышал из ее уст совет, равносильный приказу. Участь безумного Глинского была решена, но в последний момент императрица почему-то изменила свое решение…

— Сюда — произнес с натугой Глинский, с трудом открывая тяжелую дверь.

Друбичу уже довелось как-то раз побывать в кабинете алхимика, но это было в Петербурге. Тогда его поразил запах, похожий на запах из преисподней. Но в столице все видится по-иному. Слишком молодой, слишком легкомысленный город. Здесь же в родовом гнезде Глинских, во всяком случае, в его подземной части все дышало стариной. Подземелье было построено во времена баснословно давние, возможно еще при Иване Грозном, к которому и поступил на службу приехавший два века назад в Россию предок Друбича. Говорят, что во времена царя Ивана вся Святая Русь была испещрена подземными ходами. А об опричных схронах до сих пор ходят легенды. Много тогда было разграблено боярских усадеб и много ценностей было припрятано до лучших времен. Но лучшие времена для русских бояр так и не наступили, вот и остались клады в сырой земле поджидать своих новых счастливых обладателей. Если бы речь шла о поиске сокровищ, то Друбич, пожалуй, рискнул бы разделить с графом его труды, но Глинский, по всему видно, замахнулся на нечто большее.

— Взгляните, Ярослав, это вас позабавит. — Глинский протянул гостю лист бумаги, испещренный старославянской вязью.

— Договор с дьяволом? — хмуро спросил Друбич, пробегая глазами бумагу.

— Я бы не поручился за то, что мой предок Михайло Глинский был примерным христианином, но вы преувеличиваете степень его падения, Друбич. Не забывайте, что он был потомком ведунов, на протяжении столетий верой и правдой служивших богу Йо. Создателю Йо. Даждьбогу. И до пришествия Христа оракул был посредником между Создателем и его гайосарами.

— Прошу прощения, а кто они такие эти гайосары, — влез в разговор вертлявый иностранец Калиостро, которого императрица зачем-то навязала Друбичу в попутчики. Нет слов, итальянец был человеком неглупым, но уж больно подозрительным. В Петербурге его считали то ли масоном, то ли вольтерьянцем, то ли шпионом папского престола. Но чернокнижником он, во всяком случае, был — это точно.

— Праведники, идущие путем Йо.

— Йороды, в общем, — проявил осведомленность итальянец, чем, кажется, удивил графа Глинского. — Гайо Юлий гайосар, так, кажется, звали человека, который был верховным жрецом храма Йопитера в Риме. Храм исчез, зато на его месте вырос собор Святого Петра. Но все правители с тех пор заимели претензию называться цезарями, то бишь гайосарами, а И может, гайосарами они назывались всегда?

— Вы поразительно осведомленный человек, господин Калиостро,—усмехнулся Глинский.

— Положение вольного каменщика обязывает, — отозвался нахальный итальянец.

Друбич первый раз видел человека, который, глазом не моргнув, признавался в принадлежности к тайной организации, о которой в Петербурге ходило множество весьма негативных слухов. Но, возможно, итальянец решил, что в логове российского чернокнижника можно не стесняться. И, похоже, он не ошибся в своих расчетах. Во всяком случае, его признание не произвело на графа Глинского ровным счетом никакого впечатления.

— Вы не будете возражать, граф, если я приглашу в вашу келью двух наших спутников, господ Иванова и Рябушкина?

— Они тоже масоны?

— Да, — спокойно сказал Калиостро. — Этих людей не испугаешь тайнами мироздания. Глинский не возражал, и через пять минут к обосновавшейся в подземелье компании присоединились еще двое типов, которых Друбич знал постольку, поскольку они были его попутчиками на пути из Петербурга в село Горелово, но он никак не предполагал, что прибыли они сюда с тайной целью и, скорее всего, по заданию императрицы. Господин Рябушкин очень скоро подтвердил это предположение Друбича. Во всяком случае, представитель Тайной канцелярии намекнул Глинскому, что именно его мнение будет решающим для сомневающейся государыни.