Чтение онлайн

— Я протестую! — взвился Колян Ходулин. — Это провокация с твоей стороны, Ярила!

— Тем более что и ответ нам в общем-то известен, — криво усмехнулся Аркадий Семенович Иванов. — Светлана Алексеевна устранила бы обоих, или, во всяком случае, попыталась бы устранить.

Хлестова поначалу собиралась возмутиться, но потом передумала и лишь обворожительно улыбнулась Иванову. А Ярославу в этот момент пришло в голову, что Аркадий Семенович, видимо, знает, о чем говорит. И исходит он в своих прогнозах из реальной ситуации, присутствовавшей в отношениях Светланы, Петра Васильевича Хлестова и самого Иванова. Последний, видимо, решил, что нашел в лице супруги своего конкурента на финансовом поприще наивную дурочку, но очень скоро убедился, что просчитался, и просчитался очень жестоко. Детектив не исключал, что после смерти Петра Васильевича, напророченной оракулом, пришел бы черед и Аркадия Семеновича. К сожалению, Ярослав практически ничего не знал о финансовых делах, связывающих этих трех людей, и мог лишь строить предположения на этот счет. Но в любом случае оракул, похоже, не случайно остановил свой выбор на Светлане Алексеевне, по его мнению, именно она более всего подходила на роль царской дочери в странной сказке, которая происходила много лет тому назад. И так же не случайно оракул благоволил к графу Калиостро, пропуская его без помех в святая святых. Видимо, он изначально планировал того на роль жреца Вадимира.

— С Кравчинским все понятно, — кивнул Рябушкин, — артистическая натура. Лучшего жреца оракулу действительно не найти. Но какое отношение к жреческому сословию имеем мы с Аркадием Семеновичем?

— Аркадий Семенович имеет отношение к царской дочери, — ехидно заметил Кравчинский. — По-моему, он имел на нее свои виды, но воплощению его планов помешал молодой нахал. А вы, Анатолий Сергеевич, способствовали осуществлению намерений вашего старого друга. А план, видимо, был таков — устранить Петра Васильевича руками его супруги, а потом с помощью шантажа прибрать к рукам его наследство. Вы ведь собирались жениться на Светлане Алексеевне, Аркадий Семенович, или оракул вас неправильно понял?

— Идите к черту, молодой человек, — огрызнулся Иванов, но опровергать впавшего в творческий экстаз инженера человеческих душ почел ниже своего достоинства.

Зато Анатолию Сергеевичу Рябушкину профессиональный статус не позволил отмолчаться, и он в два счета доказал присутствующим, что все слова уважаемого Аполлона Кравчинского являются злонамеренной клеветой. С юридической точки зрения речь следователя была выстроена безукоризненно, и любой суд в мире его бы оправдал, отвергнув как домысел показания поэта, но у Ярослава был еще один свидетель, не кто иной, как оракул, поведение которого наводило детектива на мысль, что Кравчинский скорее всего прав.

— Я ведь не собираюсь подавать на вас в суд, господа, — усмехнулся Кравчинский. — Возможно, у вас действительно не было никаких серьезно выстроенных планов на этот счет. Но грешные мыслишки у вас проскакивали, иначе оракул никогда не взял бы вас в свой спектакль. Я ведь к чему все это говорю? А к тому, что мы все здесь собраны далеко не случайно. И прежде чем допустить нас сюда, компьютер произвел тщательный отбор среди очень многих людей, причем этот отбор он проводил на протяжении веков, и никто вам сейчас не скажет, сколько из них погибли вслед за несчастными инопланетными исследователями.

— Но он ведь воскрешает покойников? — насторожился Иванов.

— В данном случае он этого делать не будет. Компьютер воскрешает людей не потому, что он гуманен по своей природе, а потому, что его создатели были гуманистами и заложили в него такую программу. Но поскольку исследователи погибли, то их смерть стала частью программы, и совершивший подобную ошибку тоже погибает, без всякой надежды на воскрешение. А шанс уцелеть есть только у тех, кто правильно решит поставленную задачу.

Задача, между прочим, была со многими неизвестными, но оракул почему-то не спешил к подопечным со своими подсказками. Хотя мог бы, пожалуй, хотя бы в общих чертах обрисовать суть дела. Правда, косвенными подсказками, как и указывал Аполлон, могли стать истинные взаимоотношения между собравшимися здесь людьми. Прежде всего под подозрение попадал Колян Ходулин, он был неравнодушен к Светлане Хлестовой, а, следовательно, никак не был заинтересован в браке своей возлюбленной, для которой, к слову, этот брак далеко не был желанным. И, надо полагать, царская дочка прилагала максимум усилий, чтобы его избежать, и наверняка не остановилась перед тем, чтобы соблазнить несчастного инопланетянина, который, скорее всего, был все-таки гуманоидом с большим любящим сердцем. Компьютер способен, конечно, читать мысли своих подопечных, но вряд ли он разбирается в человеческих чувствах. Ему, видимо, невдомек, что человек может думать одно, а поступать в критической ситуации совершенно по-иному, подчиняясь сердечному порыву.

— Ты хорошо знаешь историю, Аполлон, какой вердикт, по-твоему, в данных обстоятельствах должен был бы вынести оракул, дабы его пророчество не повлекло бы тяжких последствий?

— Божий суд, — пожал плечами Кравчинский. — То есть состязание между претендентами. И поскольку речь идет о власти воистину царской, то, скорее всего, это был смертельный поединок между Садком и Будимиром.

— Но ведь у Садка много сторонников, гораздо больше, чем у Будимира? Неужели они спокойно примут смерть своего вождя и признают власть абсолютно им несимпатичного человека?

— Видишь ли, Ярослав, по тогдашним понятиям гайосар должен был обладать целым набором физических и духовных качеств, подтверждавших его близость к богу. Какой же ты йород, если в критический момент бог от тебя отвернулся? Вспомни Александра Македонского. Его мать утверждала, что родила сына от бога. И этой материнской веры Александру хватило, чтобы покорить полмира. Он был, по тогдашним понятиям, истинным йородом. А его победы на поле брани заставили поверить в это не только сторонников, но и врагов.

Чего не сделаешь ради власти, но Ярослав с трудом представлял себе нынешних политиков, выходящих на поле боя, дабы с мечом в руке доказать свое йородство и право стать гайосаром своей земли. С точки зрения нынешних представлений о власти божий суд — это безусловный анахронизм, и право проливать кровь за свое величие нынешние гайосары предоставляют другим. Как ни прискорбно это сознавать, но приходится признать, что прежние цезари-гайосары были честнее нынешних.

— Так вы считаете, Ярослав, что Николай Ходулин ни в коем случае не должен вмешиваться в спор местных уродов, и все обойдется? — спросил Иванов.

— Йородов, Аркадий Семенович, — поправил предпринимателя Кравчинский.—Для жреца Йо такие ошибки просто недопустимы. Ярила прав. Светлане придется отдать руку одному из уцелевших претендентов, после чего мы можем с чистым сердцем вернуться домой пить пиво.

— Вы посмотрите на этого негодяя, — возмутилась «императрица». — Они будут пить пиво в веке двадцать первом, а я должна, видите ли, ублажать на звериных шкурах доисторического придурка.

Возмущение Хлестовой было искренним, но необоснованным, как тут же с блеском ей доказал Кравчинский. Во-первых, никаких доисторических придурков здесь нет. В роли Садка и Будимира выступают наши сограждане, мобилизованные компьютером где-то в окрестностях села Горелово. Во-вторых, правильное решение задачи приведет к тому, что живыми-здоровыми останутся все участники спектакля. А вот упрямство Светланы Алексеевны и особенно ее неразумного хахаля Николая Ходулина может стоить всем присутствующим головы.

— Да что вы, в конце концов, как дети! — возмущенно выкрикнул Рябушкин. — Надо же хоть маленько шевелить извилинами. Из-за ваших капризов и амбиций мы рискуем застрять в памяти этого компьютера навсегда.

Собравшийся было обидеться на «хахаля» Колян в последний момент, под воздействием критики передумал. Более того, заверил присутствующих, что не собирается вмешиваться в споры местных Иванов, поскольку не считает себя настолько дураком, в смысле юродивым.

— Предлагаю вздремнуть, — окончательно примирил всех спорщиков Кравчинский. — Последуем совету наших знающих предков, которые всегда в таких случаях говорили — утро вечера мудренее.

Долго спать исследователям поневоле, впрочем, не пришлось. Во-первых, сон на каменных плитах не слишком большое удовольствие, чтобы предаваться ему сколько-нибудь долго, а во-вторых, нетерпеливые аборигены подхватились на ноги ни свет, ни заря. Им, видите ли, кто-то сказал, что оракул начнет свои пророчества с первыми лучами солнца. Робкие протесты жреца Вадимира по поводу того, что речь вообще-то шла не о восходе, а о закате, не произвела ровным счетом никакого впечатления на собравшихся в храме Йо воинственно настроенных людей. Особенно усердствовал Садок, уверенный если не в благосклонности Йо, то, во всяком случае, в преданности своей многочисленной дружины. Главная сложность для жреца Вадимира и двух его подручных заключалась в том, что они понятия не имели, когда оракул надумает заговорить. Не исключалось, что это порождение инопланетного разума вообще решит отмолчаться. На этот случай Ярослав настоятельно рекомендовал Аполлону пророчествовать самому, ибо становилось совершенно очевидным, что отсутствие божественного решения может вредно отразиться на здоровье жрецов-ведунов. Ропот нарастал. Кравчинский чутко уловил настроение народа и торжественно воздел к потолку руки, призывая отозваться если не бога, то хотя бы его оракула. Зал, что называется, замер в ожидании. Пауза затягивалась. Лицо стоящего на возвышении Кравчинского стало покрываться мелкими капельками пота. Верные сподвижники ведуна Вадимира тоже имели весьма бледный вид. И только тогда, когда воистину мхатовская по своей протяженности пауза готова была уже взорваться ревом разъяренной толпы, вдруг зазвучал прямо-таки божественный голос. Более того, появился и лик, который Кузнецов с Кравчинским уже имели возможность наблюдать в лаборатории чернокнижника Глинского. Словом, выступление оракула, этого бога из машины, было более чем впечатляющим.