Чтение онлайн

На заводе в шумном цеху под громкий стук парового молота старый инженер возразил только против газовой сварки на снаряженном пироксилиновым порохом снаряде.

— Проще и безопасней, господа, несколько сквозных отверстий на станке высверлить и закрепить заранее склепанный стабилизатор на длинные болты. На него же не обязательно пускать хорошую сталь? Пойдет любая. Изделие же одноразовое, как я понимаю.

«Ну да, а электрической сварки тут пока нет, — подумал я, — и еще долго не будет. А газовая огнеопасна».

— Да хоть кроватное железо, — ответил я заводскому инженеру. — Тут главное, чтобы этот стабилизатор в падении от сопротивления воздуха не сорвало.

Тем же вечером служебная записка с чертежами и описанием нового типа авиабомбы легла на стол Штура. И тот дал добро на производство опытной партии, курирование которой возложил на нашего моряка. И правильно. Я для этой миссии и чином не вышел, и инженерной грамоты в нужном объеме не имею. Все что умею — внешний вид нарисовать. Ну, иногда еще и конструкцию. Не больше.

Полигонные испытания с разведывательного аэростата показали вполне приемлемую точность и достаточное могущество нашей авиабомбы для разрушения полевой фортификации. Даже блиндажи в два наката не спасали манекенов от сорокавосьмикилограммового подарка с неба.

По незнанию реалий, не отходя от полигона, огребли мы с каплеем знатных звиздюлей от инспектора артиллерии королевства, потому как на складах, оказывается, полно хранится старых семидюймовых снарядов от артсистем, которые уже лет десять как сняли с вооружения, а шестидюймовый калибр сейчас самый востребованный на флоте, да и в армии стоит на вооружении корпусной артиллерии.

Ну нам-то все равно: семь так семь… Больше оно не меньше. Хотя, как пояснил мне каплей, взрывчатка в старых снарядах много слабее по своей бризантности. Но это нам монопенисуально. Все равно переделки — это временная мера. Почувствует генералитет вкус к бомбардировкам, станут заводы авиабомбы делать специально. Тут к бабке не ходи.

Бомбу в целом приняли к производству и выделили необходимые ресурсы. Назвали ее «воздушным снарядом капитан-лейтенанта Плотто» или просто «бомбой Плотто», а меня поздравили со званием старшего фельдфебеля. Таким образом, с третьей звездочкой в петлицу достиг я своего потолка военной карьеры. Чуть больше чем за полгода. Надо снова идти к Данко и слать «родне» новый портрет.

Пользуясь случаем, я напомнил своим кураторам о недостроенном в городе большом дирижабле. Штур поморщил лицо, проехался по склочному характеру изобретателя, но дал добро на осмотр его пригодности к переделке в бомбардировщик. Но при условии, что это займет разумное время, потому как после войны он уже никому не нужен будет.

В тот день с деревьев стали облетать первые желтые листья.

На Восточном фронте образовался стратегический «тяни-толкай» по принципу «сопка наша — сопка ваша». Случилось такое дело примерно на линии построенного Вахрумкой укрепрайона, который не давал врагу совершить обходной маневр в тыл стационарным фортам, прикрывавшим железную дорогу и мост через реку Слави. Южнее него, за дикими болотами, отогузская пехота не только остановила, но даже несколько потеснила цугулов обратно, хотя и не до границы. Севернее до самого берега моря простирались сплошные болота, до зимы непроходимые. Да и то, это если зима будет суровой и лед намерзнет достаточной толщины. Там пока даже разведчики не шарились. Ни наши, ни их. Каждая сторона считала этот участок непригодным для маневров сколь-нибудь значимых войск.

По-прежнему оповещение населения о происходящем на фронтах было весьма слабым и фрагментарным. Военных корреспондентов как таковых в местных газетах еще не было. Журналисты предпочитали осаждать только большие штабы.

Для обывателя пока не произошло никакой разницы в образе жизни по сравнению с мирным временем. Разве что людей в военной форме в городской толпе существенно прибавилось. И пару дворцов местная патриотическая аристократия выделила под госпитали. Раненых стало много. Ну и чисто гражданские поезда стали реже ходить. Сам видел, как вагоны третьего класса брали штурмом. Первый и второй класс охраняла полиция, усиленная солдатскими патрулями.

Хорошее осеннее утро. Однако насладиться им мне мешала похмельная маята, так как вчера я сознательно проставился в фельдфебельском клубе. Уже понял местную службу, где от фельдфебелей часто зависит намного больше, чем от самого высокого начальства. Особенно в части добычи всяческих ништяков и сбора информации. Просто идеальное место для шпиона. Контрразведки как таковой, как я разобрался, тут еще не существовало в принципе. А гриф секретности относился лишь к некоторым документам. Так что если входишь «в круг», то знаешь много.

К тому же ничего особого от местного изобретателя я не ждал. Теплилась робкая надежда, что вдруг он окажется местным Цеппелином? Все, что меня интересовало в его аппарате, это дальность и грузоподъемность.

Мой ефрейтор, как всегда, был непробиваем. Направо — направо, налево — налево. Через задницу — и так ему сойдет.

Каплей Плотто пребывал в слегка возбужденном состоянии, предвкушая что-то необычное.

И только Вахрумка выглядел недовольным тем обстоятельством, что и этот проект также посчитали особым и… повесили на него. А кто виноват? Один неугомонный фельдфебель.

Огромный ангар размещался на самой окраине города, за заводским поясом впритык к окружной железной дороге.

Наша коляска остановилась перед закрытыми воротами эллинга, и ефрейтор борзо побежал разыскивать хозяев.

Каплей, пользуясь паузой, набил свою трубку крепким морским табаком, на что некурящий Вахрумка поморщился, но ничего тому не сказал.

Вплотную к высокому ангару примыкало большое поле, как два футбольных примерно. В его центре торчала ажурная деревянная вышка с площадкой и мачтой. С мачты свешивался красный вымпел, показывая безветренную погоду. Я подумал, стоит ли подсказывать конструкцию и применение аэродромного «колдуна» для точного показателя направления ветра или пусть и дальше так живут, как жили? Вон Вахрумка мной недоволен, что я его законного отдыха лишил. Или планы какие-то обломал я ему, что он строил себе после издания «Наставления»?

Ожидание затянулось, потому как ефрейтор нашел у ангара только сторожа — седого старого дядьку с одноствольным дробовиком в руках.

Мы выбрались из коляски. Вахрумка набросал записку на листке из блокнота. И отправили на экипаже ефрейтора по указанному сторожем адресу с приказом доставить этого чертова изобретателя на место, буде он даже с бабой спит.

— А для чего эта вышка посередине поля, господин капитан-лейтенант? — решил я скрасить ожидание беседой, а заодно хоть как-то залегендировать мои послезнания о дирижаблях.

— Понимаешь, Савва, — с удовольствием начал свои пояснения моряк, выпустив клубы сладковатого дыма ароматизированного медом табака, — воздухоплавательные аппараты, которые легче воздуха, крепко мотает сильным ветром, когда они на привязи. Так что приходится ставить такие мачты для их причаливания, вокруг которых они могут свободно вращаться, как флюгер…

Импровизированная лекция продолжалась больше получаса, и я почерпнул из нее много чего для себя нового, такого, чего не было в тех книгах, которые я читал «в прошлой жизни». Видимо, авторы этих книг посчитали такие сведения излишней «полировкой заклепок», неинтересной массовому читателю. Да и рассказчик каплей был очень хороший. И я с сожалением встретил глазами коляску, которая привезла к ангару ожидаемого изобретателя — всклоченного язвительного человека среднего возраста по фамилии Гурвинек.