Чтение онлайн

— Инициатор убит этим взрывом, — недовольно высказался инженер.

— Так точно, — подтвердил фельдфебель Эллпе, — расписывался в получении ящика этих снарядов техник с завода… Как его… Но у меня, господин майор, все записано в амбарной книге на складе. И подпись его есть.

— Тупа его фамилия, — через губу признался инженер, наливая себе кипятка из самовара.

А у меня как-то закралось подозрение, что инициатором происшествия все же был не техник с говорящей фамилией. Впрочем, говорящая она только по-русски, а здесь означает род сливы. Что-то инженер, когда произносил эту фразу, неожиданно дробненько зазвенел стаканом в серебряном подстаканнике. Но, хлебнув горячего, инженер пришел в себя и дальше говорил уже уверенней. На мертвого можно все списать…

— Тупа хотел до приезда представителя с патронного завода лично испытать действенность новой гранаты по реальной мишени. По крайнему слева ДЗОТу… Ну, тому, который с дирижабля не смогли разбомбить… — И добавил нехотя: — У наших заводов несколько натянутые отношения.

— А где испытательный лист? — спросил начальник полигона.

— При нем был, — пожал плечами инженер.

— Нашли хоть что-нибудь от несчастного техника? — спросил я бывшего ефрейтора мишенной команды, произведенного за это время в унтер-офицеры.

— Ничего, господин старший фельдфебель, — ответил он. — Как испарился человек. Ни от него, ни от замкового, ни от наводчика… ничего не осталось. Так, полторы подметки от сапог. Но где чья? Поди разберись…

Накрылось возвращение домой, — мысленно сплюнул я со злостью. — Ну я вам в таком разрезе весь верхний планш выверну. «Просто хочется рвать и метать».

— Господин майор, — обратился я к Многану, стараясь, чтобы речь моя звучала как можно официальней. — В любом случае вам необходимо своим приказом назначить комиссию по расследованию этого инцидента и вызвать следователя из военной прокуратуры. Без этого не обойтись — жертвы есть. А те сведения, которые мы собрали к этому времени, оформить протоколом дознания. Вот лейтенант Щолич будет дознавателем, а вы напишете приказ о назначении его этим дознавателем.

Щолич блеснул в меня глазами исподлобья и только обреченно кивнул.

— Почему именно Щолич? — спросил начальник полигона.

— Потому что его тогда на артиллерийской позиции не было, — ответил я. — Он непредвзятая личность. Он в это время караулы проверял.

— И каковы версии? — устало пыхнул трубкой начальник полигона.

— Диверсия! — воскликнул инженер. — Враг не хочет, чтобы наша армия приняла на вооружение совершенное полевое орудие.

Многан поднял на инженера злой взгляд. Эта версия ему явно не нравилась.

— Заводской брак, — возразил инженеру фельдфебель Эллпе, внимательно глядевший за полигонным начальством. — Некому тут у нас диверсии производить. Из пришлых на полигоне только вы, заводские, да горцы, которые весь день плац мели, на складах пыль стряхивали и по хозяйству отдыхали.

— Как это отдыхали по хозяйству? — не понял инженер.

— А что тут непонятного? — огрызнулся Эллпе за своих временных подчиненных. — Круглое таскали, а квадратное катали. К складам с боепитанием они даже близко не подходили — те локально отгорожены колючей проволокой, как то и положено наставлением. Занимались горцы разборкой старой материальной части. Вон господин флигель-адъютант, когда еще у нас служил, подал мысль, что у нас тут за полвека столько всего разного накопилось, что можно создать неплохой музей в городе. Хотя бы при Политехническом институте, чтобы новая поросль инженеров не изобретала заново тупиковые решения. А у нас на складах место освободить. Двойная выгода. Я об этом своему городскому начальству докладную записку подавал еще зимой. В ответ приказали составить список будущих экспонатов для вывоза. А тут вчера мне горцев навязали. Ну я их и припряг к делу, с утра они только этим и занимались. Ни к новой пушке, ни к складу боепитания даже не подходили.

— Помню, у тебя обвалованная площадка была на складах, — уточнил начальник полигона. — Она сохранилась?

— Так точно. В настоящий момент пустая она, — ответил фельдфебель.

— Вот туда срочно все эти ящики с новыми гранатами и сложишь, прикрыв от дождя. Не хватало нам, чтобы еще склад боепитания на воздух взлетел вместе со всем полигоном.

— Будет исполнено, господин майор, — взял под козырек Эллпе.

— Тогда что стоишь тут? Действуй.

Когда за фельдфебелем захлопнулась дверь, майор спросил персонально меня:

— А ты, Кобчик, что думаешь об этом? Выдай-ка нам очередную свою завиральную идею, — усмехнулся он в усы, но без злобы.

— Да чтоб у меня хоть одна такая завиральная идея завелась, — с завистью выговорил лейтенант Щолич, забычаривая папиросу в пепельнице, где окурки лежали уже горкой. — Я бы уже богатым был.

— Я думаю, господа, что причина в новой взрывчатке, — выдал я свою версию. — Но тут необходимо химию смотреть. Специалист нужен узкий, а у меня только школьный курс. Но чуйка об этом верещит громко.

— Вот-вот… — всколыхнулся инженер, — наша пушка тут ни при чем.

— Контрразведка все выяснит, — наванговал Щолич.

— Извини, Кобчик, но покидать полигон до приезда представителя военной прокуратуры я тебе запрещаю, — заявил майор Многан.

— Записку-то хоть в город с вашим посыльным отправить можно? — спросил я у него, понимая, что на полигоне я застрял надолго.

— Кому записку? — спросил майор с некоторой опаской в тоне голоса.

— Точнее две записки, господин майор. Одну семье, что я тут задерживаюсь, чтоб не беспокоились понапрасну. Вторую — генерал-адъютанту Онкену, что я задерживаюсь у вас из-за состоявшегося на полигоне инцидента.

— А без этого никак? — с надеждой спросил Многан.

— Никак, — твердо ответил я. — У меня приказ генерал-адъютанта сегодня вернуться в город и предстать пред его светлые очи в правом крыле дворца. Так что либо сам я, либо депеша от меня сегодня должны быть в его канцелярии.

— Наливай, не жалей, — поторопил я Эллпе нравоучительной проповедью, — и гения нашего не пропусти. Нам после такого лечиться надо долго — нервные клетки не восстанавливаются. И нет ничего лучшего из лекарств, чем хорошо очищенная можжевеловая водка. — Ну, за то, что мы сегодня живы остались… Вздрогнули…

Поднял я тост и залпом опрокинул в рот содержимое граненой стопки.

— Молодец, фельдфебель, — проговорил я с набитым квашеной капустой ртом, ощущая, как тепло от выпитой водки разливается «по зебрам». — Хорошо рецепт усвоил. Можешь после войны водочный заводик открывать. Миллионером станешь. Обязательно. Лишь представь себе, сколько народа после фронта сопьется, чтобы только забыть ужасы окопной войны… Ты только заранее рецепт можжевеловки запатентуй. А то стырят, оглянуться не успеешь. И патентуй по-хитрому… просто рецепт водки, настоянной на можжевеловых шишках. Не раскрывая тонких секретов производства. Их ты сыновьям передашь.

Фельдфебель попытался было возразить, что это я ему дал такой рецепт. Но я его заткнул на полуслове.

— Твое все, Эллпе. Все твое… А мне и моего хватает… Вот возьмем и с нашим оружейным гением Шпроком, — хлопнул я по плечу конструктора, — сконструируем самозарядную винтовку. Чтобы затвор вообще не передергивать. А что? Запросто!

Взял бутылку, посмотрел на ее пустое донышко и убрал со стола.

Эллпе, понимая меня без слов, выставил на стол новую емкость с можжевеловкой.

— Генералы нас не поймут, Кобчик, — пьяненько возразил Шпрок, выковыривая из зубов застрявшее волокно бекона. — Скажут — излишний расход патронов. Не нать им такого… У них солдат-дурак и просто в чистое небо патроны жжет от страха.