Чтение онлайн

– Да, – согласился Афанасий. – Эти офицеры имеют очень высокую осведомлённость, – скривился он. Пьянство и кутежи, закатываемые гвардейцами, не способствовали сохранению государственных тайн. Да и от кого? Ведь все свои… – Сергей Петрович, – чуть замявшись, обратился ко мне Дуббельт, – поймите меня правильно, но тут наши писаки тиснули весьма скандальную статейку о генерале Редигере.

– Начинается атака на лояльных нам офицеров финского происхождения? – подобрался я.

Хотя Александр Фёдорович из немцев, но кто это будет выяснять?

– Пока нет, но это наверняка первая ласточка.

– Какие газетёнки у нас отметились?

Примерный список мне составить труда не составляло. Зато пофамильно расклад приобретает имена (владельцев, естественно), а узнать, кто чей человек, дело техники.

– Вот список.

– Тэкс, ну надо же, прям патриоты. – Лихие перлы писак заставили поморщиться. Вон он «великоросский» шовинизм в гипертрофированном виде. – Плохо, господа офицеры. – Я обвёл взглядом подобравшихся подчинённых. – Мы имеем аналог кампании господина Херста перед нападением САСШ на Испанию. Ещё пара месяцев – и всё, эти пасквили заживут своей жизнью, и нам никогда уже не получится отмыться от всего этого дерьма. А посему вам, Афанасий Михайлович, предстоит в ближайшее время немедленно тщательнейшим образом собрать на них досье. А после пообщаться с пишущей братией и редакторами газет уже на нашей территории.

– Александровские слободы? – уточнил на всякий случай он.

– Да, в неподкупность надзирателей Петропавловки не верится.

– Вонь будет, – не особо следя за выражениями, констатировал Курт.

– Плевать, главное, прицепиться, а на присланного товарища прокурора наплевать. Нехай клевещет! – Народ синхронно кивнул, соглашаясь со мной. Действительно, прокурорский теоретически может нехило нагадить, но это при политической окраске. Зато, переведя их деяния в шпионаж… Да тут открывается простор для комбинаций! – Действуем.

Только действовали не только мы, «лимонники» и «джапы» тоже ворон не ловили и всё-таки дотянулись до младшенького. Особо мудрить не стали, а просто выпустили трёх девок (это теперь они ими стали, а в тот момент – лапочки, и не подумаешь!), и те, благодаря раззвиздяйству охраны, сумели всадить в тушку наместника четыре пули из «бульдогов». Свитские попытались их схватить, но те подстрелили ещё троих, пока наконец господа офицеры не начали палить в ответ.

Получив вместо живых террористок три трупа и «пфе» от Дома Романовых, наш командир осатанел. Масла в огонь захотели подлить газеты как правого, так и либерального толка, причём последние чётко призывали к погромам с лозунгом «Бей чухну, спасай Россию!». Тут я миндальничать не стал, и парни из пеших команд буквально за пару суток вразумили особо ретивых журналюг кулаками и прикладами. Редакторам просто сунули под нос стволы и пообещали сделать пару не предусмотренных природой отверстий. Шипение по углам хоть и продолжилось, но газетную волну удалось заткнуть. Говорильня, конечно, осталась, однако тут нам помог стандартный стереотип делить все слухи на три. Да и мы специально через сотрудников стали запускать самые разнообразные сплетни: от сочинения барона Мюнхгаузена до вполне правдивых (в нашу пользу, разумеется) версий событий. Как водится, часть зажила своей собственной жизнью, часть изменилась до неузнаваемости, но информационную войну мы сумели свести практически вничью. Самое смешное, что, организовав убийство Николай Николаевича, бритты вместо замены столь одиозной фигуры на бледную немочь (решительности у наместника было не отнять) получили прямое императорское правление. Николай II, узнав о кончине дяди, своим манифестом принял на себя непосредственное руководство княжеством. Под шумок был распущен сейм и отменены все льготы, бывшие у Суоми. Страна тысячи озёр превратилась в простую русскую провинцию.

Прошло семнадцать дней с момента теракта, но волна возмущений до сих пор не спадала. Члены (тут Александра Фёдоровна усмехнулась, вспомнив интонацию Дроздова)

Дома Романовых внезапно поняли, что и их земной путь, полный радости и наслаждений, может вполне прервать какой-то простолюдин. Её Ники принял на себя этот крест, но Боткин прямо сказал императорской чете об опасности.

– Ваше величество, я против, категорически против! – Доктор решительно рубанул рукой воздух, словно в ней была шашка. – Вам необходим покой!

– Евгений Сергеевич, как вы себе это представляете? – устало спросил Николай.

– Не знаю, ваше величество, но вам противопоказаны такие нагрузки.

– Хорошо, давайте оставим это.

– Как пожелаете, ваше величество.

– Ники, а ведь милейший Евгений Сергеевич прав, – осторожно начала Александра Фёдоровна. – Тебе не следует столь утомляться…

– И что теперь прикажешь – оставить всё, как есть? – спокойно спросил Николай. – Подожди, Алексис, я знаю, что ты сейчас хочешь сказать. Но посмотри, даже дядя не смог удержать ситуацию под контролем.

– Но, Ники, назначь генерал-губернатора, в конце концов, пусть он следит и отчитывается тебе хоть каждый день, – развела она руками.

– И кого ты хочешь порекомендовать?

– А кто у нас отличился в Жёлтороссии? – лукаво спросила она, зная об отличной памяти супруга.

– Хм, зная тебя, – принял он игру жены, – то, пожалуй, это, должно быть, трое: Гернгросс, Мищенко и Дроздов.

– Ники, а почему Дроздов? Он же… – Она замялась.

При всём своём таланте и преданности полковнику столь высокая должность была опасна. Не террористами, а высшей аристократией и чиновничеством. К тому же он постепенно создаёт весьма неплохую службу, и ей очень не хотелось лишаться столь нужного человека.

– Потому, что он стронул лавину. Но он врос в свой департамент, и не стоит ломать ему карьеру. Остаются двое, но предпочтение я, пожалуй, отдам Александру Алексеевичу. Поскольку наиболее тяжёлые столкновения происходили именно на севере. – Совет жены ему очень понравился своей неординарностью. Начальник Охранной стражи, вне всякого сомнения, имел громадный опыт по усмирению бунтующих территорий. – Как ты смотришь на то, что Александру Алексеевичу пожалую генерал-лейтенанта?

– Дорогой, – Александра Фёдоровна едва не захлопала в ладоши, словно маленькая девочка, – ты велик! Ведь если ему сразу пожаловать новый чин, то что будет при успехе?

– Наверное, стоит намекнуть о представлении ко Двору…

До меня одну очень деликатную тему довели при очередном докладе в высочайшем присутствии. Ажиотажа это не вызывало, поскольку в Царское Село последовательно гоняли правительство в полном составе и достаточно часто вызывали начальников силовых департаментов. Нет, господа, всё-таки нам здорово повезло, что императрица столь долго жила в Британии. Это наши чистоплюи всё в рыцарей играли, а так «это необходимо Англии», и проблема решалась любым способом. Кстати, о птичках: озвучивала разрешение на убийства именно Александра Фёдоровна. Вот ведь, как был наш царь Николашкой, так им и остался, хотя в последнее время у меня улучшилось мнение о нём. Ну что ты сидишь, словно ежа проглотил и пытаешься его из себя исторгнуть? Пришлось расшаркаться и долго убеждать его, что без приказа мы ни-ни и вообще лордов будем резать только в самых-самых запущенных случаях. И, между прочим, я не врал, да-да! Ну на кой чёрт зарезать первого лорда или даже премьера? На его место тут же придёт другой (нет, когда бритты совершенно заиграются, то бошки у них полетят, и это не метафора), зато выбив финансистов… Тут, господа, урон совершенно другой. Николай не почувствовал ни малейшей фальши (дураком он не был), заметно успокоился и поздравил с Анной 3-й степени. Заверив монарха, что за такое всех порву (хех), отбыл обратно в Питер.

– …Значит, доказательств сотрудничества семейства Энкель с британцами нет, – подвёл я итог доклада Ольгерда. – Хорошо конспирацией владеют?

– Нет, господин полковник. – Прешецкий покачал головой. – Они не раз выказывали недовольство теми, кто начал мятеж. Но проскальзывают у них и неодобрительные высказывания о чрезмерном наказании всей Суоми.

– Суоми?

– Да, Финляндией её называют не часто. Ещё меня смутило, как они называют Выборг и некоторые другие города…

– Виипури? – Кивнув, Ольгерд ждал, что скажет начальство, а вот мне в голову ничего не лезло. Ну не за слова же их сажать, не поймут. Попытаться завербовать? Если (а в этом я уже не сомневался) он записной националист, то хоть тысячу расписок может дать. Вот и мучаюсь теперь: и в академию отдавать как-то не хотелось (зачем учить будущего врага). С другой стороны, прихватить не за что. – Что по Маннергейму?

– Ничего, переживает, конечно, о потере самостоятельности, но сочувствия… всё же он швед.

– Хорошо, теперь о грустном. Ольгерд Казимирович, вам предстоит поездка в Киев. Инкогнито. – Прешецкий подобрался, ибо чётко знал, что именно для того и создана группа «А». – Там сложилась весьма нездоровая обстановка. Генерал-губернатор не переносит начальника жандармского управления. Тот, в свою очередь, отвечает столь же чистой и незамутнённой любовью. Кроме того, генерал Новицкий закостенел и остался во временах народовольцев. И, к сожалению, на дух не переносит полковника Зубатова и его методы работы с революционерами. Своё отношение переносит и к прибывшему туда «летучему отряду». В результате получается сущий бардак. Задача вашей группы – отслеживать ситуацию. Отчёты отсылать согласно второму варианту…