"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20
Шрифт:
Скрипнув зубами, хранитель вновь замолчал. Не говорили ни слова и остальные. И это молчание говорило о многом… Все они прекрасно понимали, что сейчас, когда великая цель фанатичного служения нескольких поколений хранителей близка как никогда, от владыки зависело очень многое. Сейчас Кровольд им всем был нужен: и как объединяющее знамя, и как полководец, и как красная тряпка для несогласных, и еще много в качестве кого…
— А может…, — один из хранителей сделал выразительную гримасу, намекая на одно из возможных решений проблемы Кровольда. — …
— Нет! — тоном, не подразумевающим никаких иных толкований, отрезал Торин. — Поздно. Уже слишком поздно. Большая часть кланов признала владыку и его право встать во главе священной Железной стены. Отщепенцев мы додавим. Еще пара дней, и падет город Рыжебородых, а его территорию займут более покладистые кланы. Ну, а через неделю должна решиться проблема и с топорами, — остальные хранители согласно кивали головами. — И тогда, Кровольд, восседая на троне Подгорных владык, сможет объявить сбор священной Железной стены.
От слов старого хранителя вновь повеяло древними временами, гремя железом тяжелая фаланга гномов сметала с поверхности земли человеческие города и армии. В маленькой пещере послышалась тяжелая поступь массивных бородатых воинов, вооруженных огромными секирами, а в ноздри сидевших ударил запах гари сожженных городов и деревень.
— Хорошо, — старый хранитель тяжело вздохнул, когда древние видения развеялись перед его глазами и вернулся привычный мир. — Наш долгий путь завершается и ошибаться нам нельзя…, — он перевел взгляд на того самого гнома со шрамами. — Брат, возьми отряд вершителей и отправляйся к владыке. Ты должен вразумить его. Делай, что хочешь, но через два дня город рыжебородых должен пасть, а владыка сидеть на священном троне.
Тот пытался что-то произнести в ответ, но Торин властно махнул рукой, затыкая ему рот.
— Это должно помочь тебе в разговоре с Кровольдом, — старик положил на стол темный от времени деревянный футляр, покрытый серебристыми рунами. — Это одна из страниц Великой книги, — пальцы посланника к владыке осторожно коснулись футляра и бережно убрали его за пазуху. — Ты должен вразумить его, — еще раз с нажимом произнес старик, давая понять, что иного просто не может быть. — Ровно через два дня Кровольд должен объявить сбор Железной стены… И пусть она будет не так крепка, как раньше. Пусть! Совместная войны с шамором закалит ее, ну а потом…
… Совет завершился глубоко за полночь.
Руслан Агишев
Взять своё
1
В темной каморке, расположенной на нижних уровнях Замодонга, сгорбленный, словно придавленный тяжестью прожитых лет, гном с кряхтением опустился на низенький стул, на твердой седушке которого еще его предшественником была подложены сложенная втрое мягкая козлиная шкура. Поерзав несколько мгновений и, наконец, найдя удобное положение, хранитель протянул руку за пером. После этого он снова впал в задумчивость, другой рукой с почтительной нежностью водя по плотных пожелтевшим страницам огромного фолианта. Занимавшая практически весь здоровенный каменный стол Великая книга памяти была открыта на чистой странице, где он и начал писать первые угловатые рунические символы древнего письма Подгорного народа…
«… В год 6382 от зажжения огня в Великой кузне Подгорных богов в мир благословенной Тории явилось Зло — жестокое, мстительное и демоническое. Выбравшиеся из огненной геены демоны овладели душой одного из наших братьев — Колина сына Волгрина сына Борта, заразив его мстительной жестокостью и дьявольской злобой. Он стал словно алчущий крови зверь из мрачных глубин, не признающий ни братство родственных уз, ни святость наших таинств, ни веру предков. Изрыгал он странную и непонятную речь, не узнавал ни братьев, ни сестер своих.
… Воцарился великий плач в землях Подгорного народа. Демоническое зловоние, поселившись прежде в некогда благочестивом клане Черного топора, протянуло свои щупальца далеко за его земли и стало отравлять души других гномов. Оно не щадило самых лучших, самых достойных из нас, превращая в отступников и святотатцев. Так случилось с… Дарином, прозванным Старым, старейшиной клана…».
Хранитель прервался и недовольно что-то проворчал. Затупившееся перо оставило на желтоватом пергаменте крупную кляксу. Со вздохом он осторожно промокнул его и потом начал медленно и осторожно соскребать его остро наточенным кусочком металла. И лишь когда на пергаменте не осталось и намека на неряшливое пятно, старик вновь взялся за письмо.
«… Со всех кланов владыке Подгорного трона, Кровольду Воителю, спешили гонцы с мольбами о помощи. Все они просили изгнать это Зло из наших земель и спасти клан Черного топора от древней напасти. И тогда, влекомый заботой о своих поданных и опираясь на данную ему Подгорными богами власть, Кровольд воитель призвал Железную стену, чтобы обрушить ее мощь на…».
В просторной комнате одной из белокаменных башен Альканзора (с шаморского — Золотой город), раскинувшегося по обоим берегам благословенного Отца рек Итиля, на мягких ворсистых коврах сидел Тахир аль-Бери, личный писец султана Махмура Шаморского. Одетый в тяжелый, словно доспехи, халат из драгоценного шелка, расшитого серебристыми нитями, пожилой мужчина низко склонился перед невысоким постаментом, выводя на листе пергамента заковыристые закорючки шаморского письма.
«… Сегодня, в день Низкой Луны, я, Тахир аль-Бери, недостойный раб своего господина, вновь беру в свои руки стило, чтобы с неустанным терпением описать каждый шаг благословенного богами и людьми нашего господина, Махмура Великого, достойного и милостивого владыки обширных земель Шамора.
… И явились из яркого света сам Асте, бог-громовержец, и его солнцеликая супруга Тералия, повелевающая сменой дня и ночи. Когда же благочестивый господин склонился перед ним, то сказали они: «За свою несравненную мудрость и святость, ты выбран нами, чтобы нести нашу волю в этом мире. Внемли нам». Тогда наш господин, да продлят боги его годы сто раз по сто, трижды склонился ниц. «Нету на этой земле никого равного тебе и каждый живущий здесь должен склониться перед тобой так, как ты пал ниц перед нами. Ибо лишь став под твою руку, они смогут прикоснуться к источнику твоей мудрости».
… И начали склоняться перед ним народы и их правители. Не стало на на пути его бессмертных ни белого, ни черного, ни желтого, не преклонившего перед нашим господином колени. Могущественные правители, узрев его мудрость и проникшись волей ведущих его богов, пали к его ногам вместе с несметными дарами — золотом, серебром, драгоценными камнями, тканями из далеких стран, стройными и свежими ка утренняя роса девами… Прослышав про нашего господина, про его величие и могущество, явился к нему и правитель Подгорного народа, моля взять его под свою руку…».
Тут старик, щуря подслеповатые глаза, еще раз прошелся по ровным и замысловато переплетенным буковицам письма. Некоторое время он молча шевелил губами, повторяя про себя написанное.
«… Господин наш, султан Махмур Великий, да будет вечно благословенен он, не оставил владыку подгорного народа, на землях которого разразилась смута и расплодились нечестивцы, не чтящие богов…».
Над столицей Ольстера поднимались черные столбы дыма, погружая и без того мрачные серые каменные дома и стены в тяжелую темную дымку печали и безнадеги. Варившие тягучую смолу в огромных чанах простые воины и мелькавшие на стенах высокие шлемы гвардейцев, однако говорили, что город еще жил и сдаваться отнюдь не собирался.
Из северных ворот медленно, мешая грязь и снег, тянулась длинная колонна, голова которой скрывалась где-то за холмами. Горожане, задержавшиеся в городе купцы, увечные воины, испуганно вертящие головами, крестьяне шли друг за другом, толкая перед собой небольшие повозки с вещами или держа свой скарб на руках.
Почти в самом центре этой извивающейся колонны двигалась высокая повозка, которую сопровождало несколько гвардейцев. Такое соседство вызывало у бредущих множество пересудов, большая часть которых так или иначе связывало эту повозку с королевскими сокровищами.