Чтение онлайн

– Ушли? – спросил я, выбегая с самострелом в руках на небольшую площадь на перекрёстке двух улиц, что были в деревне.

– Ушли, с божьей помощью, – сказал один из пленных мужичков, на что я неожиданно хохотнул, сказав:

– Богом меня ещё никто не называл. Но спасибо, приятно.

Тати ордынские действительно ушли, так что я резанул по верёвкам ближайших местных жителей, передав нож, дальше сами освободятся, после чего пробежался по деревне, не столько хаты проверял и снимал с побитых стрелами тел трофеи, но и лошадей собирал. Ту четвёрку, что в сарае была, у меня забрали, а те, что побитым в сарае принадлежали и на улице стояли, убежали вместе с выжившими ордынцами. Однако не все, по деревне мне удалось собрать восемь коней, которых я с нагруженными трофеями привёл на двор старосты. Семья старосты, видимо, ещё не добралась до дома, я первый, кто с трофеями во двор ступил, ведя лошадей на поводу, как подпрыгнул от неожиданности. А тут сугроб в стороне пошевелился, но, к счастью, выстрелить навскидку из самострела я не успел. На меня испуганно смотрел староста с бланшами под обоими глазами.

– Тьфу ты, чертяка, – сплюнул я. – Иди жителей успокаивай, смотри, что тати натворили. Считай убытки.

– Ушли? – выдохнул тот, отряхиваясь от снега.

– Нет их, убёгли уже уцелевшие. Мне только не мешайте трофеи собирать.

Тот заторопился уйти к остальным, как раз и семья его начала на подворье заходить, шугаясь трупов, что лежали во дворе. Я их ещё не осматривал и трофеи не собирал. Этим и занялся, привязал лошадей и собрал трофеи также тут. У нас во дворе, да и у соседей, изрядно голосили, если на нашем подворье в основном о разрухе, то у других по потерям в семье. Прислушавшись к причитаниям хозяйки двора, где я квартировал, только удивлённо покачал головой, оказалось, шустрый молодняк из нападающих уже успел изнасиловать несколько девок, включая дочку старосты, вот та и убивалась, кто ж её порченую замуж возьмёт. Среди детей старосты, а их семь голов было, был шустрый пацанчик лет десяти, его я отправил на берег реки, если появится какой обоз, предупредить меня. Взял я трофеев немало, да и кошели были не пусты, вот и хотел всё сбыть и превратить трофеи в звонкую монету, сабли я себе уже отобрал, а остальное мне без надобности, вот и собирался продать. Надеюсь, татары не успели остановить тут движение и обозы ещё будут.

Тут ещё деревенские собрались на дворе у старосты, и когда я вышел из сарая, дружно бухнулись в ноги, благодаря за спасение. А молодцы, хоть поблагодарили. И как раз в это время мальчишка прибежал, сынок старосты. Обоз показался. От Нижнего шёл. Надеюсь, у них хватит налички, чтобы выкупить всё у меня. В общем, попросив освободить место, я побегал между верхом и низом сеновала и загрузил все трофеи на лошадей, даже санки свои загруженные к последней привязал. То, что я решил оставить, уже отложено и лежало наверху сеновала. Все восемь лошадок загрузил по полной и, выведя вереницу на улицу, поспешил к спуску к реке. А все кошели я тоже собирался продать, пустые, так как уже пересыпал всю добычу в один покрупнее. Сверху я рассмотрел обоз, тот уже проползал мимо деревни, большой, больше сотни саней, и, к счастью, не казанцы в этот раз были, а то и не знаю, как я им трофеи продавать стал бы, большая часть которых ещё пахнет свежей кровью, да и пятна много где имеются.

Уже по одному тому, как двигался обоз, было видно, что о татарах те уже знают. Так и оказалось, те сами это подтвердили. Когда я спустился и поехал на передовой лошадке к обозу, меня уже встречали. Все вооружены, головами во все стороны крутят, никакой беспечности. Выехавшие мне навстречу двое всадников встретили меня на полпути от берега до ближайших саней этого торгового каравана.

– Ордынцы? – первым делом спросил кряжистый мужчина в кольчуге, в шлеме, при щите и мече, тревожно озираясь.

– Я Алексей, охотник. Вы уже встречали татар?

– Три деревни разорённых видели. Да люди к нам выбегали, сообщили. Пока не видели. Если что, сразу в круг встанем… а у тебя никак трофеи, лошадки-то татарские, да и вещи, смотрю, тоже их.

– Побили мы отряд татар, удалось справиться с вражиной, и вот меня отправили продать трофеи. Возьмут ли купцы то, что есть?

– Доброе дело, – воин довольно потёр усы, закручивая кончики вверх явно привычным жестом. – Справа какая воинская есть?

Сопровождающий воина поскакал обратно, сообщить о причинах моего появления, а я подтвердил, что есть, перечислив кольчуги, щиты, шлемы да мечи. Луки имеется. В общем, заинтересовал, тот был старшим охраны в караване и, видимо, решил что-то прикупить, раз есть такая возможность. Уже темнеть начало, когда меня сопроводили к передовым саням, обоз уже встал, и собравшиеся купцы, их было с десяток, когда я расстелил трофейные одеяла да разложил прямо на льду все трофеи, при свете факелов стали осматривать их, щупать, проверять на остроту. Всех лошадей купил один из купцов, прямо с упряжью и сёдлами, я еле санки свои отстоял, сказав, что они не продаются. Потом и остальные раскупили трофеи. Шесть щитов, две кольчуги, все шлемы, три меча и двенадцать сабель выкупил начальник охраны каравана, ещё он взял три лука и решил, что хватит на этом. К счастью, у купцов действительно водились деньжата, и со мной расплатились. Продавал я не дорого, те это видели и разобрали даже то, что им особо не нужно, брали на перспективу продать потом с наценкой, получив прибыль с перепродажи. Зато у меня теперь на боку был тяжёлый кошель, где была одна золотая гривна и три серебряные куны, плюс ещё одна нарубленная кусочками. К счастью, мне нормальной оплатой дали, а не мелочью, купцы скидывались, решив, что между собой сами разберутся, кому чего и сколько достанется. Так я направился с санками обратно, а обоз двинул дальше.

Когда я вернулся на подворье старосты, все трупы со двора и, что немаловажно, из сарая уже вытащили на улицу да грузили на сани, их собирались вывезти и бросить в лесу. Я, конечно, покривился, оно надо им волков приваживать? Но раз сами решили, то пусть так и будет, я в это дело вообще не вмешивался, а, вернувшись, спросил, как там банька, я попросил перед тем, как к обозу уйти, затопить её, и, узнав, что скоро готова будет, пошёл собираться. Оставаться на ночь я тут не хотел, тем более уже стемнело, так что сейчас ополоснусь, отмоюсь, кровь смою, и пойду по следам беглых ордынцев, надо доделать работу. К тому же я надеялся, что те выведут на основной лагерь, может, ещё кого освобожу, не дело это, когда русский человек в рабстве у нехристей. Тьфу, как местные заговорил, но мысль правильная. Вся моя верхняя одежда кровью была испачкана, запрыскана не отстираешь, так что я её снял и, после посещения баньки надев чистое исподнее, переоделся в свою сменку, ту самую, что в Москве купил, эта хоть чистая и кровью не пахнет. А замаранную тут бросил, хозяевам двора, может, найдут какое применение, а то вон после меня они все тела до последней нитки раздели. Обе кольчуги, что я себе оставил, были мной отмыты и натёрты маслом. Большую сразу сверху на дублёнку надел, заметно потеряв в скорости движения, сковывала она меня, а вторую пока убрал в багаж. Это на лето.

Уже полночь была, когда староста, перекрестив меня, закрыл за мной ворота на двор, и я потянул заметно потяжелевшие санки, – а я с трофеями ещё немного и продовольствия загрузил, у татар с собой ничего не было, пришлось у хозяев муки покупать, сушёной рыбы немного, и всё на этом, с трофеями тяжело было. Санки весом стали почти равны тем, когда я Коломну покидал, но тогда у меня помощник был, кто поможет сейчас? В такой момент жалеешь, что всех татарских лошадей продал, одна точно пригодилась бы. Наверное, всё же одну возьму, если татар нагоню. Встанут же они на отдых в конце концов, тогда и лошадь себе отберу. А что, кормить не надо, они обучены сами себе еду добывать, просто отличное средство передвижения и помощи. Надо подумать.

Тяжело дыша, я дотянулся и взял плошку с водой, жадно сделал пару глотков и откинулся на уже мокрую от пота подстилку. Я умирал и хорошо понимал это. Плохо я себя почувствовал уже через пару дней после того, как покинул деревню. И это была не простуда. Вдруг жар напал, под кожей стали ощущаться шарики, и я с ужасом опознал все признаки начинавшейся чёрной оспы. Татар я так и не догнал, а были все подозрения, что заразился от них, от трофеев, хотя рябых рож среди ордынцев я не видел, да и не стали бы они терпеть больных возле себя. Не знаю, как я заразился, но факт остаётся фактом, это произошло. И у меня поначалу была надежда, что я переболею и потом встану, но чем больше сил я терял, тем больше понимал, организм не справится. Никакие отвары не помогали, я тихо угасал, пока окончательно не слёг. Ладно, успел лагерь обустроить, шалаш поставить, дров запас, и сейчас угли тлели у входа, давая тепло, но меня всё равно бил озноб, несмотря на всё, чем я укрывался. Да и оно уже мокрым от пота тоже было. Умирающие люди, тратя силы, стараются добраться до других людей, видимо в надежде, что им окажут помощь, я же понимал, в какой ситуации оказался, и не хотел нести эту заразу к людям. Вон даже углём на входе написал, что тут оспа. Когда я умру, если кто найдёт этот овражек и палатку мою, надеюсь среди таких людей будут образованные, что умеют читать. Тут был карантин. Через год уже будет неактуально, природа вещи обеззаразит, но всё равно я на этот счёт опасался. Больше всего я жалел о проданных трофеях купцам, а если оспа через них дальше пойдёт? Это и пугало.

А потом мне стало не до этого, я ушёл в забытьё, и меня увлекли сновидения, в которые я погрузился полностью, а потом наступило оно, и я понял, что умер.

Неизвестное место.

Неизвестное время.

Неизвестное… тело?

Открыв глаза, я судорожно вздохнул, и почти сразу меня стал бить озноб, причём так, что я даже не делал попыток пошевелиться или встать, терпеливо пережидая приступ. Я уже знал, что особо долго он не длится. Опытный уже. Значит, я не умер, пересилил болезнь? Уф-ф, всё же какое облегчение. Надеюсь, лицо у меня осталось прежним, а не обезображено этими страшными шрамами.

Однако чем больше я чувствовал тело, тем больше мне казалось оно странным. Чёрт, да оно не моё. Зубы не те. У меня ровнее были да все целые, я ухаживал за ними, а тут две прорехи, тем более одна спереди, и там, кажется, прорезается новый зуб. И спина просто горела от боли, то-то я на животе лежу. Чёрт, и в кого в этот раз я попал? Собрав силы, я, с трудом сдержав стон, приподнялся и сел на полке, на которой лежал, и осмотрелся. Полная темнота, стоявшая вокруг, мне нисколько не мешала. Ну, то, что я умер и не в своей палатке нахожусь, видно невооружённым глазом. Похоже на погреб, типичный такой погребок, а колотило меня от холода, и, видимо, из-за ран на спине, может быть, уже воспаление началось. Я не вижу, что там, но, ощупав бока, нашёл стрельнувшие болью полосы, понял, что это тело до моего попадания, скорее всего, высекли, и очень жёстко, спина сплошное месиво, странно, что позвоночный столб не задели, видимо мастер своего дела работал. А било меня от холода из-за того, что я был в одних штанах на худенькое тельце. Обуви тоже не имелось. Ощупав подошвы, понял, что хозяин этого тела привык бегать босиком, не опасаясь пропороть ноги, в отличие от Тита. А вот сколько лет парнишке, я сразу так сказать и не мог, кажется, снова попал в десятилетнего, думаю, что не сильно ошибся, где-то такой возраст. И какая же сволочь не пожалела мальца?