Чтение онлайн

Всё же Романова удружила, так удружила. Тоже мне дознавательница хренова.

Но во всём этом дерьмовом инциденте успокаивали лишь два неоспоримых факта. Время. А также сила этих самозваных жителей Астрала. Не думаю, что они смогут вот так сразу переместить сюда свои отголоски и паству. И ни одному из них не тягаться с Бездной. Именно по этой причине, если они захотят отомстить, перспектива эта будет долгоиграющая и у меня есть время, около двух-трёх, а то и более лет, чтобы вернуть свои силы назад. Если всё получится, то бояться мне в дальнейшем будет нечего. Любого их последователя и полубога я размажу тонким слоем.

Да и имеются подозрения, каким именно образом сюда явятся детки Хаарсы и остальные ублюдки. Стигмы. Другого варианта просто нет. И это упрощает дело. Как бы эти божественные исчадия ни ярились и не проклинали всё и вся, покамест их можно не бояться, а вот Виктория совсем другое дело. С ней необходимо что-то делать. И как можно скорее. Благо уже имеются мысли на этот счет. Придётся расположить её к себе. Жаль, что Хаарса вмешалась и спутала все планы. Боюсь представить, что она успела ей обо мне рассказать.

Но для начала нужно выполнить одно обещание. И это обещание, прямо сейчас не отлипая от моей руки преспокойно спит рядом.

***

Российская Империя. Москва.

Граница первого и второго кольца.

Аэропорт имени династии Романовых.

Ранний вечер…

Москва встречала нас морозным ветром, слабым снегопадом и целой делегацией служащего рода Голицыных во главе с будущей императорской четой. Родители Ростислава и Виктории явились лично в аэропорт, чтобы встретить собственных детей.

Не удивлюсь, если дел сейчас у Романовых предостаточно, но так или иначе оба смогли выделить крохи драгоценного времени. Да и если судить по виду Владимира и Оксаны те были изрядно измотанными. И не сказать точно, что именно на них так повлияло. Вспыхнувшая война, либо же переживание за детей, точнее за Ростислава.

Практически сразу Романова бросилась именно к сыну, стоило той заметить, как тот при поддержке Марины медленно ковыляет в их направлении при этом то и дело опираясь на трость.

А вот у её мужа выдержки оказалось гораздо больше. Тот лишь с невозмутимым взглядом проводил жену и обняв дочь, а также поблагодарив Острожскую за проделанную работу сосредоточил свой взгляд уже на мне. И следом без какого-либо смущения и в манере своего сына тот сцапал мою тушу за плечи, и искоса ознакомившись с Анжеликой подле меня, вновь перевел глаза обратно.

– Блистательная победа, Захар. Поздравляю!
– с ободряющей улыбкой заговорил Владимир.

– Присоединяюсь к поздравлениям своего мужа, - раздался женский голос из-за спины и миг спустя четверка Романовых оказалась прямо напротив меня.
– Ты молодец.

– Благодарю вас, ваши императорские высочества, - чуть склонив голову отозвался я.
– Это было вовсе не трудно.

Улыбка Романова вдруг ни с того ни с сего стала еще шире и переглянувшись с супругой тот вновь продолжил.

– Боюсь, убитые твоими руками противники проклинают тебя с того света и недовольны таким заявлением.

В моей голове и так достаточно проклинающих криков усопших. Сотня или другая смертей особой погоды уже не сделают.

– Как бы то ни было, - заметно омрачившись вдруг добавил Романов.
– Но чествование андабата столповой придется отложить на неопределённый срок. Думаю, ты и сам понимаешь причину.

– Можно обойтись и без неё, - расслабленно отмахнулся я.
– Вовсе не настаиваю на подобном.

А по большому счету плевать я хотел на это чествование.

– Это нужно, Захар, поверь, - взяла слово Оксана.
– За тебя переживала вся империя. Ты сделал большое дело. Это огромное достижение.

– Поэтому советую заглянуть в Златограм, - весело ухмыльнулся Ростислав.

Было бы время. Жаль, но я так и не смог найти нужного человека для этой работы. Ведь от этой социальной сети лишь сплошная польза.

– К тому же знал бы ты, насколько огромную проблему создал для всех недоброжелателей и как упростил работу нашему канцлеру. Твои старания на столповой не пропадут даром.

– Рад это слышать, ваше высочество. В таком случае, не сочтите за грубость и если вы не против, то позвольте откланяться, - чуть склонив голову проговорил я.
– У меня имеется еще одно неотложное дело. Нужно доставить эту малютку её матери. Да и хотелось бы немного отдохнуть.

– Я в курсе об этой ситуации. Потёмкин меня просветил, - согласно кивнул Романов, внимательно разглядывая Анжелику, а после кивком головы указал на Голицына.
– Андрей тебя сопроводит. Но даже так, боюсь, что долго отдыхать тебе не придется. Вскоре в Москву начнут стекаться столпы империи. О причине, думаю, ты догадываешься.

– Более чем понимаю, - расплылся я в довольной улыбке.
– В этом деле я буду только счастлив помочь. Честь имею, ваши императорские высочества.

В очередной раз кратко поклонившись и подхватив Анжелику на руки я неспешно зашагал следом за княжичем, мерно похрустывая свежевыпавшим снегом под ногами. Но уже у самых дверей машины меня вдруг окликнул голос Оксаны Романовой и обернувшись назад смог разглядеть добрую материнскую улыбку и её тёплый взгляд.

– Спасибо, что спас моего сына и не дал его в обиду.

– Не стоит, ваше высочество, - покачал я отрицательно головой, встретившись взглядом с Романовой.
– Ростислав мой друг. Только и всего.

Правда, так уж вышло, что спас я не только вашего сына, но еще и дочь. Впрочем, надеюсь, об этом никто и никогда не узнает. Боюсь, все загубленные мною души подняли бы меня на смех, когда узнали бы, что беспощадный Линчеватель Мерраввина превратился в размазню и в непонятного спасителя страждущих. Позор мне, да и только…

***

В своей арендованной усадьбе я оказался час спустя. И за время нашей поездки Анжелика вновь чудесным образом умудрилась уснуть. Святая невинность.

Первым меня встречал Терентий и выглядел мой дворецкий, как и большинство прислуги аки начищенный до блеска самовар. Довольный, вышколенный и сияющей улыбкой на лице.

Поэтому после очередной порцию поздравительных и лестных эпитетов от обслуживающего персонала, пришлось сразу же распорядиться отправить посыльного к Разумовской.

Как ни странно, но в усадьбу Софья заявилась несколько минут спустя. Растрёпанной, бледной, напуганной и тяжело дышащей, но стоило той заметить подле меня своё ненаглядное чадо, как лицо женщины мгновенно переменилось и та с недоверием уставилась вначале на меня, а после и на свою дочь и, осев на колени, разрыдалась.