Чтение онлайн

Настроение, и без того паршивое, упало ниже глубочайших ущелий на дне океана. А Дампир лишь одарил красноречивым взглядом и коротко сказал: «Носи револьвер, разрешение сделаем».

Да уж, статья ясно указала революционерам на меня как на причину провала и нарисовала на моем лбу жирную мишень. Хорошо само фото отвратительного качества, и ракурс таков, что лица не видно. Но имя узнали, теперь придется и от них отбиваться.

После завтрака я попытался выяснить судьбу друзей. Однако и тут постигла неудача. Бран как в воду канул. С тех пор как расстались на приеме во время концерта Талли, о друге детства ни слуху ни духу. В перечне пострадавших вроде не фигурировал, но и меня искать не торопился. Где жил и чем занимался, я имел смутные представления, и потому попросил Старика подергать за свои ниточки.

Мало тревог, так и Фергюс куда-то запропастился после приема и ссоры с Мак-Кейном. Тут я не выдержал и сам отправился на поиски. Ибо и за шалопая-поэта беспокоился и хотел забрать инструменты вместе с копией ключа из кармана его пиджака. Сначала зашел в грот Мак-Молоуни, но попал на дежурного дворецкого. Тот сообщил, что хозяев нет, любезно предложил грогу и в неформальном разговоре добавил несколько красок к рассказу о приеме. «По секрету» поделился, что сын грандлорда благополучно покинул имение вместе с другими гостями, причем в сопровождении какой-то знатной дамы с пышными формами. Я покивал, что молодежь уже «не та», осушил чашку и, отговорившись занятостью, покинул дом церковников.

Хорошо хоть какие-никакие отношения с Молоуни установились. Абрахам после ухода инквизитора долго извинялся, рассыпался в благодарностях и заверял, что его дом теперь в неоплатном долгу. Я ни на шиш не поверил болтовне церковника, одной рукой по голове гладят, а другой поудобнее тесак перехватывают. Но кое-что это потепление давало. И в коммуникациях, и поддержку на Совете пообещали.

Дуэль между сыновьями грандлорда и главнокомандующего армии Олдуотера, по словам дворецкого, вроде бы назначили на днях, потому искать друга по моргам и лечебницам не имело смысла. На входе в грот правителя охранники и швейцары сначала напряглись. Но увидев медальон лорда, оттаяли и пожали плечами: старшего сына не видели несколько недель, и вчера не появлялся. Я обошел несколько пабов, где любил обретаться Фергюс. Но вскоре сообразил, что тот если и ушел в запой, то в компании той самой неведомой дамочки. Одному дьяволу теперь известно, в чьей постели валяется.

Словоплет мог по нескольку дней подряд пропадать в объятиях любовниц.

Вернулся обратно я расстроенным и уставшим, попросил Старика поискать Фергюса, чем заслужил его презрительный взгляд. Попытался вновь порыться в библиотеке, но на глаза опять попался злополучный контракт аренды субмарины.

А ведь на следующий день после прибытия в Тару я отправил дельцу записку, назначил встречу, чтобы обговорить продажу артефактов из моих запасников. Ответа не получил и тогда, на фоне прочих событий, как-то не придал значения. Хотя должен бы. Коул весьма ответственно относился ко всему, касающемуся дел и финансов. Но который день пропадал без вести. Что не могло не настораживать, особенно в свете вчерашнего разговора с церковниками.

Сие и послужило последней каплей. Я хлопнул кулаком по столу, переоделся и отправился в гости. Разбираться. Расставлять точки.

А так как дорога из верхнего города в старый деловой центр неблизкая, успел помыслить о многом, многое представить и надумать. В итоге накрутил себя так, что к моменту, когда выходил на трамвайной станции, злился, как голодная мурена. Жаждал скандала, как крови. Хоть и сознавал, что в моем настроении в основном виноваты страхи и ощущение бессилия, поражения последних дней и надо решать проблемы с холодной головой, принимать обстоятельства как данность.

Эмоции, к сожалению, сильнее голоса разума. И меня можно понять, так как планы укатились Люциферу под хвост. Без субмарины работа искателя станет делом долгим и трудным. Без работы и денег я просрочу выплату и останусь без грота. Без грота и титула неведомое зло, вероятно, сведет с ума, да и потеряю шанс разобраться в фамильных тайнах.

И ладно бы это, можно плюнуть и сунутся в Лимб, соблазнившись тем странным заказом. Тем более Старик дал несколько подсказок, подготовил какое-никакое снаряжение, отыскал копию планов и позволил просмотреть. Но что дальше? Довериться Проныре я теперь не мог, и зыбкая уверенность в том, что сделка пройдет гладко после того, как достану летопись, испарилась. Такой способ временно решить финансовые проблемы мог вылиться в серьезные неприятности.

Так что да, я шел выяснять отношения. Но недоверие к другу, кроме вполне внятных мотивов разобраться, порождало и эмоции.

Примерно к середине бесконечного подъема запал порядком истощился. Помимо физической нагрузки сказывалась и плохая вентиляция, отвратно работающие рекуператоры, из-за чего пару раз приходилось пользоваться кислородной маской из личного спаскомплекта. Но все равно через полчаса пути превратился в потеющую и задыхающуюся развалину, едва-едва ползущую вверх по ступенькам. И когда наконец показался люк со слабо мерцающей надписью нужного этажа, в голове не осталось никаких мыслей, лишь грохотание крови и звон в ушах.

С трудом провернув маховик кремальеры, я ввалился в шлюз, открыл вторую дверь. И уже в коридоре привалился спиной к стене, долго дышал, боролся с цветными кругами, плавающими перед глазами. Когда слегка пришел в себя, мельком осмотрелся.

Внутреннее убранство в целом соответствовало статусу здания. Кое-где виднелись остатки роскоши. Литые подставки светильников в виде детишек-ангелочков почернели от времени, покрылись толстенным слоем пыли. Затейливую лепнину на потолке – древние мистические узоры и какие-то лики – изрезала густая сеть трещин. Бронзовые люки в слое зеленоватой патины, а большие иллюминаторы офисов мутные и темные. Когда-то гладкие стены покрыли краской гадостного желтоватого оттенка, налепили плакаты и таблички с кричащими зазывными надписями. Судя по сору на полу, уборщики тут появлялись нечасто.

Обычно такие места наполнены людьми и шумом, запахами пота, денег, азарта и несбывшихся надежд. Но здесь тихо – то ли сломанный лифт виноват, то ли я попал в обеденный перерыв.

Присмотревшись к указателям, примерно определил, в какой секции нахожусь. Отряхнул одежду, безуспешно пытаясь придать ей видимость опрятности, и направился дальше по коридору.

– Мистер? – окликнули меня из-за какой-то двери с яркой вывеской «Замороженные деликатесы Груба». Из-за створки выглянул сонный худощавый парень с мешками под глазами, трехдневной щетиной и засаленными нарукавниками.

– А? – удивился я, замедлив шаг.

– Лифты не починили? – спросил клерк.

– Похоже, нет, – ответил я. – А что, вышли из строя все?

– Да, с утра, – обреченно махнул рукой незнакомец. – Снизу телеграфировали – какой-то распределительный щит сгорел, ждут бригаду ремонтников. А у меня тут партия королевских крабов оттаивает на складе, по лестнице не спустишь, грузчики внизу застряли… Вам крабы не нужны?

– Сожалею, – развел руками я. – Если б понадобились, в карманах не утащу.

– Э-эх, – махнул рукой клерк. Вновь скрылся за дверью, продолжая бурчать под нос: – Эта свинья теперь меня с дерьмом сожрет.

Пожав плечами, я пошел дальше. Но про себя отметил, что поломка объясняет, почему тут так пусто. Не каждый решится топать по лестнице, многие наверняка толкутся внизу в холлах и залах для работников в ожидании ремонта. И остается надеяться, что Коул попал сюда раньше, чем случилась авария. Иначе зря я мучился и совершал атлетические подвиги.

Еще пару-тройку раз я наблюдал открытые офисы, где изнывали от скуки и неизвестности трудоголики, решившие прийти пораньше. Они выглядывали с надеждой на звук шагов, но убедившись, что на ремонтника и на коллегу я не похож, разочарованно вздыхали и отворачивались. А в одном из последних открытых кабинетов я увидел болга. Тот склонился над конторкой, в раскорячку сидя на высоком табурете с лесенкой. Пузатый, будто состоящий из одних шариков, в старом потертом компрессионном скафе. Подслеповато таращился помутневшими от времени стеклами окуляров в большую книгу и громко сопел от усердия. Судя по изношенному костюму, он жил в Таре очень долго, у таких часто барахлят слуховые и речевые аппараты.