Чтение онлайн

– Патроны? – холодно спросил я.

– Что? – осеклась рыжая.

– Патроны какие в барабане? – резко спросил я. – Ты зарядила те, что я советовал?..

Она подавилась словами, захлебнулась, взгляд панически заметался. Хлопнула рукой по поясу, пытаясь нащупать барабаны, попятилась. Но ее глаза тотчас остекленели, а лицо стало болезненно-серым.

– Больно, – раздался шепот белобрысого психопата. – Больно-больно-больно… я сделаю вам больно… потому что мне больно…

Мертвое вроде бы тело вздрогнуло, раздалось хихиканье. Страшное. Мерзкое. Будто смеялся душевнобольной ребенок. Пальцы маньяка дрогнули и царапнули камни, ломая ногти и оставляя кровавые следы. Тело выгнулось в чудовищной судороге.

– Больно, – прорычал Том.

Или то, что когда-то являлось Томом.

– Да какого демона? – ахнул здоровяк. – Что с ним?..

Но ответа ему никто не дал. Во-первых, не до разговоров. А во-вторых, через секунду и так стало ясно. Бледный призрачный свет древних ламп загорелся ярче, озарил лицо маньяка. На щеках и лбу под кожей вздулись ветвистые жилы, зашевелились, вспухли – будто там переползают черви. Белки глаз покраснели, рот открылся, и оттуда высунулись темные, влажно шевелящиеся ростки, из раны на груди проклюнулись липкие нити, брызнул дымок.

– Мора! – позвал я. – Отдай вещи. То, о чем говорил Лиам. Последнее средство.

Сказал негромко, максимально ровно, но рыжая вздрогнула, будто ударили, шарахнулась. Сообразила и торопливо сунула руку в карман, протянула ампулу с деактиватором.

До последнего надеялась, что я солгал. И когда выяснилось обратное, впала в состояние на грани шока. Однако выдержка и навыки удержали на краю безумия. Она действовала и говорила как во сне, но реагировала правильно.

– Что нам делать?

– Стреляйте, – ответил я.

Сейчас в существе, что билось в конвульсиях на полу, осталось слишком мало от человека. Маньяк рычал, катался, блевал черными нитями и постоянно кричал, что ему больно. Но вскоре вопли переросли в невнятные хрипы, под одеждой начало что-то шевелиться. Будто ломались сами кости и сухожилия, тело стремительно менялось и плавилось.

Плохо. Слишком быстро. Из книг я знал, что процесс метаморфозы занимает часы, а то и дни. Но тут все происходило в считаные секунды. А ведь надеялся, что с простым одержимым справимся. Где я ошибся? Где?..

Думать трезво мешали боль и холод в руках, властный шепот Тьмы, наполнивший уши, и так и не отступившая мигрень. Но резкий укол в руку на секунду выдернул в Тень, и я увидел, узрел тонкие черные нити. Свисающие с потолка, как клочья паутины, сочащиеся через врата мастерской откуда-то снаружи и пытающиеся дергать за руки и ноги тело несчастного психопата. Как куклу. Как марионетку. И где-то там, снаружи, чудилась холодная пульсация чуждого разума, невероятная мощь.

Нити, пока невещественные, призрачные, лезли через Изнанку. Но каждой клеточкой тела я ощущал, что холод стремительно растет, уплотняется, накачивает тушку Тома. Та медленно встает с пола, движется.

Вестник прорывался в мастерскую. Прорывался сквозь металл ворот и камни. Кроме того, заметил я и черную пыль, что клубилась вокруг Моры с Олиффом, – как и догадывался, они также отравлены. Сбиты с толку, заторможены, выведены из равновесия Тьмой. И если раньше это ощущалось меньше, теперь же я видел, как они застыли в нерешительности, не осознавая толком: сон им видится или такова реальность.

– Стреляйте же, мать вашу! – рявкнул я, вывалившись из Тени.

Маньяк перестал биться в конвульсиях, на секунду затих. А затем резко сел. Лицо, и без того искаженное гримасой боли, уродовали проступившие сквозь кожу потемневшие вены. Красные глаза сдвинулись и алчно уставились на Мору, и в них плескался целый океан боли, неуничтожимая жажда.

Том растянул губы в мерзкой ухмылке. И стало видно, как из краешка рта стекает нить липкой кроваво-черной слюны, как деформируются и растут зубы.

– Я тебя так любил, – прохрипел он, сверля взглядом наемницу. – А ты сделала больно. Я тоже сделаю тебе больно!

То ли мой крик отрезвил, то ли наемники сумели разорвать путы онемения. Но в едином порыве, не сговариваясь, нажали на курки. Грянули выстрелы. Один, два, пять… Пули резанули полумрак и вспороли тело, выбили фонтанчики крови вперемешку с чем-то черным и шевелящимся. А в ответ раздался угрожающий рев, полный страданий и ярости.

Но канонада затихла, не успев начаться, беспомощно защелкали бойки. Пороховой дым заволок часть мастерской, лампы замерцали и притухли. А наемники застыли в нерешительности и страхе, на лицах отразился вопрос: получилось?..

Ощутив движение Тьмы, я сообразил, что сейчас произойдет. Отыскал взглядом открытую бутылку с морской водой на столе ближайшего верстака. Длинным прыжком сократил расстояние, схватил сосуд и резко развернулся.

Но опоздал. Часть дыма развеялась и стало видно, что Том сидит на стене, прилип к ней. Руки и ноги вывернуты под неестественным углом – как у паука, ткань комбинезона с треском рвется. Миг – и из живота выдвинулась еще пара конечностей, оканчивающихся острыми хитиновыми крючьями. По камням потекли алые капли вперемешку с черной слизью, дробно застучали по полу, а голова и спина маньяка окутались темными испарениями.

Лишь секунду монстр Том медлил. А затем совершил длинный прыжок и кинулся на здоровяка, семеня по полу подобно настоящему пауку.

Завыл и заорал от страха Олифф, попытался перезарядить револьвер. Но руки дрожали, первый барабан выпал из пальцев, он схватился за второй, попятился, попытался отскочить. Поздно, тварь вновь совершила прыжок и ударила детину, сбила с ног, подмяла под себя. Наемник попробовал сбросить врага, забился в панике. Но одержимый перехватил запястье своей жертвы и легко прижал к полу, то же сделал с другим. Потом поднял пару паучьих лап для удара и раздул щеки, приготовившись плюнуть черным в рот бывшего подельника.

– Другие патроны! Другие! – крикнул я рыжей опять.

Следить, перезаряжает ли, не стал, не осталось времени. Подбежал к катающимся по полу монстру и здоровяку, щедро плеснул из бутылки в харю чудовищу.

Тонкий, разрывающий барабанные перепонки вой практически лишил слуха, лезвием бритвы ударил по мозгам и заставил отшатнуться. Меня окатило холодом, голова закружилась, а мир разбился на кучу стеклянных осколков. Но я практически вслепую плеснул, отпрыгнул и без сил упал на пятую точку – оглушенный, дезориентированный.

Но через миг, когда пляска разноцветных пятен перед глазами прекратилась, я убедился – получилось. Тварь разжала хватку и отпустила Олиффа. Теперь отступала, издавая скулеж и завывание. Тело монстра дымилось, темные побеги шипели и пузырились, кожа и одежда местами сползала с торса – и то и другое подгнившее, будто на трупе полугодовой давности. Обнажились влажные красные мышцы, оплетенные чем-то вроде лишайника, а из не единожды пробитого пулями брюха свисали кишки, волочились по полу.

Но наиболее страшным в искаженном подобии человека оставалось лицо. Так как сохранило узнаваемые черты, а болезненная кривая ухмылка ни на секунду не покидала измазанных отвратительной слизью губ.