Чтение онлайн

В голове будто сдвинули какой-то рубильник, и я услышал, как орет здоровяк: словно женщина-истеричка, а не битый жизнью каторжник. Заметил, как отползает, широко распахнутыми глазами таращится на чудовище. Но задеть детину вроде не задели, слизи не видно. Следовательно, есть вероятность, что не заражен.

Кинувшись к Олиффу, схватил за предплечье и попытался оттащить, но сообразил, что такую тушу поднять не под силу. Упал на одно колено и отвесил хлесткую пощечину.

– Очнись! Очнись, а то подохнешь!..

– У-у-у-а… – бессмысленно промычал здоровяк.

Второй удар отрезвил, взгляд сфокусировался. Детина начал шевелиться и вставать сам. Но тут дым окончательно развеялся, и я увидел, что одержимый пришел в себя. Стоял, припав на шесть лап, явно готовился прыгнуть опять.

Отреагировать я не успевал. Вколоть деактиватор тоже, сработал бы тот слишком поздно, оружия под рукой не имелось. Лишь батарея, добытая в обители. Но лезть за ней в сумку и творить печати еще дольше.

«Дрянь!» – сверкнуло короткое и емкое в уме.

Но тут в Изнанке родилось мощное возмущение. Татуировки завибрировали от присутствия силы, а по спине будто прошлась горячая волна.

Сие походило на спазм, на моментальную судорогу, на вспышку ярости. А затем по камням, бокам батискафа и потолку разбежались зловещие багровые блики, раздался угрожающий свист, вой. Огненный шар размером с кулак, как падающая звезда из легенд, рухнул на тварь и пригвоздил к полу, вмял в камни, размазал. Ярко полыхнуло, хлопнуло и загрохотало, зашипело и затрещало. В грудь толкнула волна горячего воздуха, с потолка посыпались искры и раскаленные камешки.

Мощный взрыв отбросил нас с Олиффом шагов на пять, проволок по полу, ударил в верстаки, оглушил. А посреди зала вспухло плотное облако пара и дыма, влажно затрещало – будто жарилась рыба на сковороде. Во мгле расцвело желтое зарево, разлетались искры.

Мотнув головой, я увидал Мору, сжимающую рукоять моргенштерна, скалящуюся. А по цепи оружия пробегали злые огоньки, от звеньев шел дым, чувствовался жар.

Я подозревал, что артефакт непростой, но не настолько же! И поражала не сама мощь, а воплощение в реальном мире, элегантность и эффективность. То, что в предмете реализовали схему изменения физических принципов.

Специальный сплав, несколько видов тугоплавкого и проводящего ток металла. А также заряд внутри груза, состоящий из комка смолы, пропитанного эфирами и Изнанкой. Смесь воспламенялась электрической искрой и разогревалась, превращалась в итоге в сгусток высокотемпературной плазмы.

Элегантно. Достаточно просто. И чертовски смертоносно.

Век живи, век учись. О такой интересной схеме я и подумать не мог. Обычно гностики ищут способы вызвать реакцию напрямую. Но тогда оружие получается крайне слабым. А когда добавляют машинную часть и усложняют – громоздким. Тут использовали третий путь: пропитали снаряд модифицированными эфирами.

Вообще же, чем легче влияние, тем проще получить результат с помощью Изнанки. К примеру, воздействовать на чей-то разум, пролезть в чужие сны, загипнотизировать, приказать, управлять. Следующий уровень – работа с живыми клетками, организмами. Регенерация или отравление, вызывание и лечение болезней. И где-то на такой же ступени стоит работа с энергиями и вибрациями: электричеством, светом, звуком, теплом. Последняя и почти невозможная в наше время вершина – управление временем и пространством.

Но нужно понимать, что сотворить, к примеру, огненный шар или молнию из пустоты невозможно. Ни один человек не обладает силами, знаниями и возможностями, чтобы делать из ничего что-то. Сила Изнанки – это сила изменений и трансформаций. Мы можем влиять на реальность опосредованно или же запуская каскадные эффекты, создавая сложнейшие машины, пробивая бреши на ту сторону для выкачивания силы. Но не лично, а с помощью тех же механизмов.

Именно искусство плетения схем, а также талант к взаимодействию с тем или иным явлением и определял специализацию гностика. Те, кто чувствовал звуковые волны, становились бардами и акустиками. Способные виртуозно управлять светом – эльмиками. Кто здорово разбирался в живом и неживом, уходили в лекари и малефики. Ну а слышащие шум электронов и чувствующие напряжение в металлах, превращались в механиков. Прочие, умеющие виртуозно влиять на разум, учились на гипносов, кукловодов, шептунов.

Потеряли мы многое, разучились пробивать каналы на ту сторону. Многолетний геноцид изрядно проредил таланты. Так что создавать подобное оружие разучились. Лишь изредка гностики выдавали нечто вроде искромета, и то после долгих лет разработок. А старые и по-настоящему удивительные артефакты потерялись, уцелевшие экземпляры разбежались по частным коллекциям и хранилищам Церкви, Лиги. Так что увидеть нечто такое – большая редкость. Увидеть и изумиться не столько самому оружию теургов, а величию мысли, что не ограничивалась какими-то рамками или шаблонами.

Пораженно покачав головой, я отступил под напором жара. А через мгновение сквозь дым и пар увидел, что пламя не помогает. Раскаленный груз пробил спину и вонзился в грудную клетку твари. Жег, обугливал плоть и черное нечто, пузырящееся внутри, камни пола вокруг. Но монстр подыхать не торопился, барахтался. И холод вновь укусил руки. Тьма будто дробилась, разбегалась.

– Мак-Моран-н!.. Чужак-к…

Услышав далекий предупреждающий вопль До, я потянулся к Тени волей и разумом. Заглянул в нее и увидел черную кляксу, плавящуюся, дробящуюся на отдельные ручьи. И понял, что задумал Вестник, внутренне похолодел. Вновь вывалился в реальность, с трудом вскочил на ноги. Упал от слабости, встал опять и крикнул:

– Прекрати! Не получится!

Но Мора меня не слушала, продолжала жечь – яростная, злая. Как дева битвы, как сама богиня мщения. Исступленная, впавшая в другую крайность и зацикленная на желании победить страх.

Цепь, отвечая на желание, раскалилась и покраснела, едкая вонь расплывалась по мастерской, а груз превратился в миниатюрное солнце. Жар расплывался вокруг, от него потрескивали и скручивались волосы, слезились глаза.

Раздался второй хлопок, и густая мгла, состоящая из дыма и пара, снова заволокла помещение, лопнуло несколько фонарей, покачнулся батискаф. Жар усилился, а затем начал ослабевать. Я вновь отшатнулся, прикрывшись рукой, всмотрелся в пелену. Но, естественно, ничего не увидел и пробормотал матерное проклятие.

Будто очнувшись, рыжая дернула цепь на себя, и та невероятным образом извернулась, бледно-красный груз рухнул у ног наемницы – изрядно остывший, дымящийся. На какое-то время наступила тишина – лишь потрескивали камешки, шипело, хлюпало. Но я с возрастающим ужасом чувствовал движение потоков холода, а голоса в ушах стали невыносимыми, больно отдавались в голове.

– Олифф, – негромко позвал я. – Помочь сможешь? В себя пришел?..

– Что нужно? – просипел здоровяк.

– Крути ворот, – приказал я. – Нужно залить поганое место водой.