Чтение онлайн

Валера покачал головой.

– А кто тебе сказал, – проговорил он, – что было бы лучше? Я вон тоже уехать хотел на Запад [779] , да Верку встретил. Думал, все, как обычно, а теперь она мне самый родной человек, роднее не бывает. А уехал бы, и чё? Лучше было бы? Как такое поймешь? Судьба!

– Да уж, – вздохнул Плющ и встрепенулся. – Пошли спать, а?

– Пошли, – решительно поднялся Бородин, – а то рано вставать…

– Больше всего я ненавидел шесть утра, когда дневальный сапогами грюкает, двери распахивает и орет: «Рота, подъем!..»

– Ха! Да кто ж такое любит? Рота, отбой!

Бородин проснулся среди ночи и вздохнул.

Даже здесь, в Интермондиуме, где все так захватывающе интересно, его немного мучила совесть. Как ни крути, а Верку он обманул, и это тяготило.

Ему поразвлечься охота пришла, а она там одна, с ребенком… И должок на нем висит – тысяча баксов! Ладно, там саблю прадеда заложил.

А если не удастся ему добыть тех самых бонусов? Что тогда?

Тут даже не в сабле дело. Просто у него единственный шанс оправдаться – даже не перед Верой, а перед самим собою – это добыть злата-серебра в этой ихней Норвегии средневековой. Если он хоть чуть-чуть разбогатеет, все, значит, не зря, и ему станет легко. А уж радости сколько будет!

Верка пищать станет и в ладоши хлопать…

Сквозь дрему вспомнилась отцовская машина – старый ЗИЛ, который называли сто тридцатым. Когда отец заводил «зилок» в бокс транспортного цеха и глушил двигатель, в грузовике продолжалась некая потайная жизнь – что-то в нем потрескивало, остывая, пощелкивало, ровно гудел масляный фильтр, вращавшийся юлой. Кружение его плавно замедлялось, и тихое гудение звучало все ниже и ниже…

Бородин заснул.

– Все будет хоккей! – говорил Васнецов. – Щас мы завалимся в кабак, быстренько поправим здоровье – и к Башне. Все будет «Северным путем», хе-хе…

Горбунков глянул на Скальда с иронией, хотя лицо его сохраняло выражение серьезности. Зачем обижать одноклассника? Пригодится еще…

Тем более что Ванька согласен идти с ним проводником не за монеты, а по-корефански.

Полезно держать Ваньку при себе – этот хоть бывал во фьордах, знает, что там и как. Попутчик Скальд, конечно, временный, но пусть он лучше будет уверен, что все всерьез и надолго.

– И как тебе эта ресторация?

– Не впечатляет.

В «Мешок гвоздей» заглянуло человек десять, но никого из тех, кого он позавчера подначивал, Шимон не обнаружил. Потому и на него – ноль внимания, фунт презрения. Лишь один мужик, рыжий и вилобородый, хмыкнул насмешливо:

– Наше все явилось! Эй, Скальд, за вдохновением пожаловал?

– За пивом, – буркнул Васнецов, ежась.

Кабатчик молча воззрился на него.

– Две, – сделал Скальд пальцами букву «V». – Зимнего [780] .

Подхватив полные кружки, Йохан повел своего гостя за отдельный стол.

Щепотнев обхватил кружку обеими руками. Холодное темное пиво смочило иссохшие внутренности. У-ух… Блаженство!

– Чувствую, перепил я вчера, – проворчал он с неудовольствием.

– Фигня! Тут все натуральное, – балаболил Васнецов, смакуя. – И жизнь настоящая! В подлиннике! И во фьордах этих. Там, знаешь, нету всех этих пошлых заморочек, вроде политкорректности или мультикультурности. Там если женщина – то женщина. Если мужчина, так мужчина. Все четко! Хочешь конунгом стать? Становись, кто тебе мешает? И станешь, если сила в тебе есть и харизма под стать. А нет, так дуй навоз месить! Говорят, феодали-изм, угнете-ение, классовое нера-авенство… Херня все это! В нашей жизни свободы нет, точно тебе говорю. Зато во фьордах – воля! Там каждую минуту проживаешь по полной, ярко, насыщенно, как в книгах!

Не слишком слушая Ваньку, Семен допил свое пиво и подумал: «Нервничаю я, что ли?»

Идеи роились в голове, как встревоженные пчелы. Не напороть бы чего в горячке. А главное, не помешали бы его планам Хранители.

– Пошли, – сказал он решительно.

– Куда?

– На выход, с вещами!

– А, ну да…

Утром на Главной было довольно-таки пустынно.

Видать, загулявшие Регуляторы отсыпались. Или продолжали гулянку уже дома.

Стража у входа в Башню стояла внушительная, словно у резиденции президента. Старший у дозорных, крепкий мужик с огромными усами, спадавшими на грудь, весь в черном, с роскошным мечом, медленно прохаживался взад-вперед.

Завидя Щепотнева с Васнецовым, он остановился и всего лишь приподнял бровь. Этого оказалось достаточно – рекрут с проводником замерли в почтительном отдалении.

– Чего надоть? – сурово спросил старший.

– Нам бы Хранителя увидеть, – сказал Васнецов искательно.

– Романуса, – подсказал Семен.

– Хранителя Романуса.

Старший стражник хмыкнул.

– Хранитель Романус отбыл по делам, будет только послезавтра, – подумав, он добавил, будучи в хорошем настроении: – Спрошу Хранителя Корнелиуса.

Повернувшись кругом, он скрылся за створкой высоких дверей, ведущих в Башню.

– Интересно, – пробормотал Щепотнев, – откуда они вообще берутся?

– Кто? – не понял Васнецов. – Стражники?

– Хранители.

– А-а… Так они все из Регуляторов. Самых таких заслуженных. Хранителей всего двенадцать, по числу порталов в здешнем… хм… терминале. Если, скажем, кто из них помрет или просто решит отойти от дел, Хранители сходятся на совет, чтобы выбрать из числа Регуляторов самого достойного. Вызывают его и, если тот согласен, делают его Наблюдателем. Наблюдатель имеет право голоса, но всякое вмешательство ему запрещено. Вот наберется опыта и станет полноправным Хранителем.

– Идут! – оборвал его Шимон.

Из Башни вышел давешний страж, а за ним следом шествовал высокий человек в черной мантии. На его бледной щеке розовел шрам в виде буквы «Х».

Неторопливо подойдя, шрамолицый сказал не здороваясь:

– Какие-то проблемы, рекрут?

Голос его был холоден и лишен приязни, но именно это и раззадорило Щепотнева.

– Никаких проблем, Хранитель! – ухмыльнулся Шимон. – Просто нам было сказано, что увидим мы эпоху викингов в натуре послезавтра в полдень, но я вот наставника нашел и хотел бы туда прогуляться сегодня с утра. Это возможно?

Корнелиус внимательно посмотрел на него и усмехнулся.

– Вообще-то ваша миссия в ведении брата Романуса, однако… Почему бы и нет? Прогуляйся. Но помни: портал будет открыт в течение десяти суток максимум, дольше не позволяют законы физического времени. Ты сможешь сколько угодно раз уходить в прошлое и возвращаться сюда, но на одиннадцатый день рискуешь задержаться во фьордах на месяц, а то и на два. Я понятно выражаюсь?

– Вполне.

– Слушай дальше. Задерживаться в Норэгр не стоит – сначала нужно доказать, что ты достоин звания Регулятора. Вот тогда отправляйся в прошлое хоть на всю жизнь. И еще. Рекрутам мы никаких заданий не даем, только рекомендации, исходя из опыта. Совет один: тебе следует либо попасть в дружину к кому-либо из местных ярлов, что очень сложно, либо пристроиться к тамошнему бонду. Как перевести?.. Бонды – это вольные землепашцы, кулаки, которых конунги стараются не обижать. Я понятно выражаюсь?