Чтение онлайн

Щепотнев кивнул.

– Тогда идемте.

Хранитель развернулся, направляясь к Башне.

Стража почтительно расступалась перед ним, не обращая на рекрутов никакого внимания.

– Это и есть Терминал? – спросил Семен приглушенно.

– Он самый, – подтвердил Васнецов.

Хранитель, видимо слышавший все, фыркнул только.

Щепотнев с любопытством огляделся, замечая то, что не углядел вчера.

Нижний ярус Башни не был сложен из каменных глыб, как ему показалось, а представлял из себя монолит.

Заметив интерес Семена, Хранитель усмехнулся.

– Раз твой наставник молчит, – сказал он, – объясню я. Там, где мы стоим, находилась пещера. Люди обжили ее еще двадцать тысяч лет назад, попадая внутрь через порталы. В древности, задолго до Египта и Шумера, стены грота выровняли, а непрочные своды убрали вовсе, надстроив башню. Пещера и входы в нее – это и есть то, что ныне называют Терминалом. Башня – всего лишь декор, ненужный, на мой взгляд. По мне, так лучше бы оставить пещеру нетронутой. Я понятно выражаюсь?

– До меня дошло, – улыбнулся Шимон.

– Это радует, – сухо сказал Корнелиус, отпирая сводчатую дверь из позеленевшей бронзы с накладками и заклепками.

Почему-то Щепотнев ожидал скрипа, но тяжелая створка, подвешенная на пудовые петли, открылась совершенно бесшумно.

– Ступайте.

Васнецов как наставник юркнул первым. Семен шагнул следом.

Оглянувшись, он увидел Хранителя, стоявшего за порогом.

– Узнаю в тебе, рекрут, себя самого, – сказал Корнелиус задумчиво. – Что ж… Удачи. И постарайся сдерживать свои страсти! В 870-м году сие… чревато. Я понятно выражаюсь?

– Вполне, – серьезно ответил Щепотнев.

Хранитель кивнул и закрыл дверь. Грюкнул замок.

Вздохнув, Семен двинулся тесным проходом, узким и высоким, как расселина.

И вышел.

Он смотрел вверх, где распахивалось пронзительно синее небо, светило яркое, хотя и не слишком-то жаркое солнце, плыли реденькие облачка.

Опустив глаза, Шимон мысленно ахнул.

Перед ним расстилался обширный луг, покато уходивший к краю пропасти, за которым открывался умопомрачительный простор – колоссальное синее зеркало фьорда, склоны гор, выраставших из воды и поросших соснами, седые косы водопадов, ниспадавших с крутых скал, а еще дальше, за устьем фьорда, блестело и переливалось море.

У самого берега зеленели щетинистые нашлепки островков-шхер, за ними незримо шумели и плавно переваливались океанские валы, а к северу таяли в дымке суровые горные хребты.

Луг, который попирал Щепотнев, располагался так высоко, что морские орлы, реявшие над гладью фьорда, описывали свои круги под ним, и он смотрел на них сверху.

Громадность мира впечатлила Семена настолько, что он задыхался, и даже свежий ветер, пахнувший солью, йодом и водорослями, не унимал волнения.

– Красота-то какая! – послышался у него за спиной голос Васнецова. – Лепота!

– Да уж… – выдохнул Щепотнев. – Это даже не Норвегия!

– А это не совсем Норвегия.

– Норэгр!

– Слухай, Сема, – примирительно заговорил Скальд, – а тебе не все равно, чего тут и где? Викинги тут! Ясненько? Знать бы еще, какой к тутошнему ярлу подход искать.

– А ярл – это кто? Вроде как граф местный?

– Скорее, как князь. А есть еще хевдинг, или, правильнее, хёвдинг – это вождь, у него тоже дружина водиться может. Хевдинг – это не титул, а как бы почетное звание, по наследству он не передается. Хевдинга выбирают. Правда, конунга, то бишь короля, тоже выбирают, но тут уж точно титул.

– Ясно.

Нетвердо ступая, Щепотнев пошагал вперед по еле заметному скату.

Под ногами путались карликовые берёзки, стелившиеся по земле, качались на стебельках незнакомые синие цветочки, прорастала трава-мурава.

– Ты там поосторожнее, – предупредил его Скальд, – донизу полкилометра лететь, ушибиться можно.

– Я учту.

У самого края, где за гребень скудной почвы цеплялись битые ветром кустики, лежала рыжая корова, с долготерпением травоядного перемалывая жвачку. Вдалеке загавкала собака.

– Тут сетер, – сказал Васнецов, – верхние луга. Они в общинном пользовании, здесь, как местные говорят, «рога встречаются с рогами и копыта с копытами».

– Типа, колхоз.

– Ну, нет. Коровы-то чьи-то все, только земля как бы ничья. Альменинг [781] .

– Пошли-ка отсюда, – сказал Щепотнев, прислушиваясь к лаю собак. – Пока пастухов не видно.

– Правильно, чего зря светиться? – бодро ответствовал Йохан. – В принципе, имеем право. Здесь же не только сетер, тут еще и дорога проходит в соседние фьорды. Вон видишь колею?

– Пошли, пошли…

И они пошли.

На следующее утро Костя с Валеркой встали рано – невозможно было долго валяться, когда вокруг такое!

За скромным завтраком они познакомились с дружной компанией молодых Регуляторов, за плечами которых числилась всего одна ходка в прошлое.

Сошлись легко, ибо рекрут и начинающий регулятор мало чем отличаются.

После завтрака компания разбилась на две группки – охотников и рыболовов.

Первые желали поохотиться на динозавров, а вторые – порыбачить.

Охотники потащили с собой Бородина, а рыбари увлекли Плюща.

– Не переживай! – хлопнул его по плечу Лангместур, коренастый парень из Твери. – Никуда они не денутся, эти ящеры.

– Ага! – хмыкнул Паль. – Один как-то раз сбежал. Эти дурачки приволокли живьем какого-то… этого… ну завра, короче. А он и удрал! Знаешь куда? В древний Новгород!

– Я что-то такое читал, – встрепенулся Костя. – Было что-то в былинах про Ящера!

– Мозозавр это был, – спокойно сказал Пэтр. – Он, когда портал покинул, в озере Ильмень поселился. Я даже строки из летописи заучил: «лютый зверь-коркодел перекрывал в той реке Волхове водный путь. И, не поклоняющихся ему, иных пожирал, иных потоплял. Поэтому люди, тогда несведущие, сущим богом окаянного того называли, или князем Волхова». Святилища ему строили на болотах и на берегах рек, жертвы приносили – черных кур в воду кидали…