Чтение онлайн

– Во! – довольно кивнул Хродгейр. – А то бегай за ними…

У Кости же в этот момент мысли были тоже далеки от идей гуманизма – он думал, что только в фильмах-боевиках мечи рубят легко и просто, расчленяя хомо сапиенса вдоль и поперек. На самом-то деле организм человеческий весьма прочен, походя на сучковатое полено, которое замучишься колоть.

Даже хорошо отточенный меч из качественной стали требует приложения немалой силы, чтобы сечь до смерти…

Плющ даже головой покачал: да, братец, совершил ты, что называется, погружение! Воспринял и правила здешние, и нравы.

А как еще?

Зарубив последнего из несчастных, Кривой распорядился:

– Йодур, ты поведешь «Тангриснир». Бери половину воинов – и отходим. День только начался, нагоним Эйнара и покончим с ярлом!

Каждый из кнорров облегчился, неся на себе не слишком большую команду, поэтому оба корабля скользили по волнам, выдавая неплохой ход.

А вот о «Морском ястребе» сказать того же было нельзя – скейд был перегружен не только золотыми цацками, но и людьми. С одной стороны, это давало выигрыш – можно было сменять гребцов, но уж больно глубоко погрузился корабль.

Три дренга постоянно откачивали воду из трюма. Ну как откачивали… Один зачерпывал, другой принимал ведро и поднимал наверх, третий выливал за борт. И черпать приходилось в темпе – море просилось на борт, сочась между досок. Разболтался скейд.

А чем глубже погружался корабль, тем больший напор воды, ее сопротивление, нужно было преодолеть. И поэтому скейд, куда более быстроходный, чем кнорр, сравнялся в скорости с «Рататоском».

Эваранди попал на «Тангриснир», под командование Йодура, и напрямую участвовал в гонке – тягал весло, прибавляя кораблю хода.

– Зажмем Эйнара с двух сторон, – проговаривал Беловолосый, выполняя работу загребного, – и ударим! Линду! Кончай грести, а то руки будут трястись.

– Моя немного погребет, – не согласился весин.

– Вот промахнись мне только…

– Моя не промахнись.

Плющ иногда оборачивался, чтобы глянуть вперед, и с радостью убеждался, что дистанция между кноррами и скейдом сокращается. И весь день впереди!

Правда, грести весь день не получится – силы истощатся часа за три-четыре. Потому-то и спешил Йодур – чем быстрее они нагонят Эйнара, тем свежее будут воины. Измочаленные греблей, бойцы просто не смогут достойно биться.

– И… раз! И… два!

Помог ветер – внезапно посвежев, он выдул паруса кнорров, и те сразу побежали шибче. А вот скейду дуновения помогли не слишком – «Тангриснир» и «Рататоск» приблизились настолько, что своими парусами стали отбирать ветер у «Морского ястреба».

Со скейда прилетели первые стрелы, но щиты по бортам пока защищали гребцов. Линду не отвечал, только собирал вражеский боеприпас – пригодится. Стрелять из лука навесом имеет смысл тогда, когда лучников целый отряд. Выпустишь тридцать стрел зараз – обязательно в кого-нибудь угодишь.

Йодур сменил рулевого и хищно улыбался, замечая, как медленно, но верно сокращается расстояние между кноррами и скейдом. Не уйти Эйнару!

– Лучникам приготовиться!

На скейде тоже поняли, что бегством им не спастись, и готовились к бою. Стрелы, выпущенные с «Морского ястреба», то и дело тюкали о палубу «Тангриснира», протыкали парус, но это лишь наполняло душу Эваранди мрачным торжеством – растрата содержимого колчанов говорила о многом. Прежде всего, о том, что на скейде обстановка сложилась крайне нервозная. Бойцов там не меньше, чем на кноррах, но когда ты удираешь, а тебя догоняют, сразу становится ясно, за кем правда, за кем победа.

Конечно, далеко не все, уходящие от погони, слабее своего противника, и шанс одержать верх у них есть. Отчего же тогда стрелки на «Морском ястребе» так несдержанны?

Линду, скрытый от врага в самом носу, между бортами, сходившимися к острому форштевню, наложил первую стрелу. Привычной ухваткой взяв лук, он привстал, мгновенно вскидывая свое оружие, выпустил стрелу и сел. Мгновение спустя в борт ударили две стрелы. Весин чуть улыбнулся.

Переместившись ближе к мачте, он снова поднялся. Выстрелил, тут же наложил вторую стрелу, выпустил и ее. Причем так быстро, что Костя за то же время вряд ли успел бы послать и одну-единственную оперенную хворостину.

– Ну как? – спросил Йодур.

Весин поднял три пальца. Сколько стрел, столько и попаданий.

– Дротики готовь! Копья!

Кнорры стали обходить скейд, сближаясь с ним борт о борт. Крики и ругань с «Морского ястреба» доносились очень хорошо.

Йодур презрительно скривился – даже мачту не уложили! Эйнар не хочет биться – он жаждет уйти. Приходится вступать в сражение под парусом, что не очень удобно.

Вся команда замерла в ожидании, прикрытая щитами. Копье, пущенное со скейда, угодило в щит Роскви, пробивая доски насквозь.

Бородин, матерясь, сбросил его с руки. Тут же подхватив пару дротиков, он по очереди метнул их. И уже целый град острых колющих предметов полетел в обе стороны.

Крики отмечали попадания.

– Крючья!

«Кошки» полетели с «Рататоска» и «Тангриснира», цепляясь крючьями за борта. Веревки мгновенно натянулись, смыкая три корабля в одно место для битвы, но и Йодур, и Хродгейр не стали дожидаться полной «стыковки» – они перепрыгнули на палубу скейда, издавая победные кличи.

И с «Морского ястреба» тоже скакнули трое. Один сразу угодил на копье Эйрика, другой некстати поскользнулся и заработал обухом секиры от Свенельда, а третий, полуголый, изображавший берсерка, запрыгал по лавкам «Тангриснира», рыча и пуская слюни.

Костя, не думая, ослабил хватку на щите и метнул его. Щит полетел ребром, подбивая «берсерку» ногу. Тот упал, но сразу же вскочил, нанося страшную рану Снериру Мокрому.

И тут Плющ совершил явную глупость – он сделал выпад, прокалывая «берсерку» бочину. Вернее, это Костя так думал, что прокалывает. На самом деле полуголый извернулся, и кончик его меча мелькнул на расстоянии ладони от Костиного носа.

«Берсерком» тут же занялся Свенельд, спасая Эваранди, а Плющ, глубоко дыша от выплеска адреналина, осознал вдруг, что ему только что едва не явилась старуха с косой.

Он что, дурак? Бросаться на опытного викинга! Насколько этот полуголый тип перевоплотился в медведя, неясно, но то, что у него хватает умений на десятерых Эваранди, ясно без доказательств.

Кто ему Мокрый? Да никто! Но Снерир – один из тех, кто бился рядом с ним, бился за него. Снерир – свой, и никому не позволено убивать его.

Так Костя совершил второе открытие за день – испытал драгоценное чувство товарищества.

Свенельд подловил берсерка – тот стал хромать, щит, брошенный Костей, здорово повредил ему ногу, – и Счастливый воспользовался этим обстоятельством. Полуголый утратил известную толику подвижности и пропустил один удар. Он почти ушел от него, отделываясь глубокой бороздой на груди, которая почти не кровенила – признак берсерка! – но варяг не испытывал большого почтения перед раздетыми безумцами, грызущими щиты и нагнетающими в себе ярость.