Чтение онлайн

– Кто такие?

– Представься сначала! Не фриц ли?

– Сам ты фриц!

Из-за деревьев вышли человек десять в советской форме, с ППШ наперевес.

– Лейтенант Краюхин, разведка, – представился лобастый крепыш.

– Танкисты мы, – сказал Репнин. – Штрафники. Гуляли по тылам.

– Имя! Звание!

– Лейтенант Лавриненко.

– Тю! – удивился разведчик-усач. – Та я ж його знаю! У «Правди» фото було. Цэ ж танкист, шо двести танков подбыв!

– Да больше уже, – улыбнулся Геша.

– Панас, проводи танкистов до штаба, – распорядился Краюхин.

Усач тут же вскочил на подножку и махнул Бедному левой рукой, которой сжимал ППС:

– Поихалы!

Не сказать, что возвращение в ОШТБ было радостным, но приятство крылось уже в самом возврате – не все до него дожили.

Рогов очень оживился, увидав Репнина. Поздравил с победами, сообщив, что штрафники, сами того не зная, прогремели на весь фронт своими похождениями.

Геше, если честно, было все равно, гремели они или погромыхивали, но потом и у него случился праздник – комбат устроил танкистам настоящую баню, выдал тушенку и водку, после чего приказал спать хоть до самого обеда.

И штрафники, постанывая от наслаждения, попарились, наелись, напились и спать залегли. До обеда.

…22 сентября 3-й танковый вышел на рубеж шоссе Чернигов – Киев и вел бои на подступах к Козельцу. Артиллерия открыла огонь по обороне противника, а десятки «Илов» помогали пушкарям, обстреливая и бомбя вражеские позиции. За минуту над немецкими окопами поднялись в ясное сентябрьское небо столбы дыма [939] .

Танкисты пошли в наступление на село Булаховое. К селу вела дорога, обсаженная тополями, и по ней двигалась большая колонна немецких машин с пехотой.

«КВ» и «ИСы» ворвались на тополиную дорогу спереди и сзади колонны. Громили грузовики, переворачивали тягачи и бронетранспортеры.

Порезвившись, 3-й корпус ворвался в Остер. Мост через одноименную реку прикрывался немецкими зенитками, но советские танки опередили пэвэошников – на скорости ворвались на артиллерийские позиции и передавили блиндажи да орудия.

По мосту переправились в райцентр, где ветер гонял вороха бумаг из оккупационных контор. Пока мотострелки выковыривали немцев из укрытий, танки двигались по двум улицам к мосту на Десне.

Укрепления здесь были на диво, и танкисты частенько использовали тактику засад, стрельбы из укрытий, но мост был взят [940] . Правда, пройти по нему могли лишь ТНПП да грузовики с пехотой, а танки, особенно тяжелые, было решено переправлять по дну реки.

Танкисты закрывали дульную часть орудий, конопатили промасленными мешками щели в танке и особенно вокруг мотора – бронемашины нужно было вести на больших оборотах с таким расчетом, чтобы вода не заглушила дизеля на дне реки. Экипажи с ног до головы вымазались мазутом и глиной.

Первым тронулся «Т-43» гвардии сержанта Кривогона. Под танком клокотала вода, по реке расходились волны. Вот уж корпус «сороктройки» полностью скрылся под водой – рев и бульканье доносятся глухо. Уже не видно башни… Дрожит, рассекая воду, штырь-антенна…

И вот минуту спустя у противоположного берега выныривает башня, и танк выползает на правый берег Десны, словно кит, сбрасывая воду…

Междуречье Десны и Днепра прошли быстро. Передовые части армии с ходу форсировали Днепр в районе Великого Букрина и захватили на правом берегу плацдарм южнее Киева, напротив Переяслав-Хмельницкого, хотя немецкая авиация днем и ночью бомбила места, пригодные для переправ.

Передовым частям было тяжело, а тут еще тылы отстали – бензин кончился. Ничего, справились – военный инженер Жугумалиев пересадил хозяйственников на гужевой транспорт.

Ух, как радовались мотострелки, приветствуя обозников!

– Эй, включи свет! Да не с хвоста!

– Горит подфарник!

– Почисть «свечу»!

– Эй! Товарищ Жугумалиев! Почему твои сыновья азиатских степей забыли продуть карбюратор?

– Смейтесь, смейтесь, – ворчал инженер. – Что бы вы сейчас делали без конной тяги?

К вечеру Гольденштейн пригнал целую колонну «наливняков».

А утром 2 октября [941] мотострелки и артиллеристы получили приказ сосредоточиться на Никольской Слободке, чтобы на рассвете двинуться на Труханов остров.

Днепр рядом, а за рекой виднелись черные стены города – когда заходило солнце, над Киевом полыхало огромное черно-красное зарево. Фашисты весь день били по острову из минометов и орудий со стороны Печерской лавры, откуда Левобережье просматривалось чуть ли не на двадцать километров.

А бойцы 2-й мотострелковой бригады медленно вели машины по понтонному мосту. Чтобы его не увидели с самолетов, мост немного притопили. Для шоферов такая «дорога» – мокрый ад, и ориентироваться им помогал солдат с флажком.

Противотанковая батарея гвардии старшего лейтенанта Михайлова три дня и три ночи удерживала позиции, подбивая «Тигры», поджигая «Фердинанды», прикрывая пехотинцев, форсировавших Днепр. Горели танки и самоходки, десятки трупов гитлеровцев лежали на песке и в лозняке.

Машины 2-й мотострелковой надсадно ревели, продираясь по лесу за рекой Ирпень, одолевая тамошние пески, лужи и буераки всего в трех километрах от Днепра.

Этот пятачок насквозь с трех сторон простреливался вражеской артиллерией и минометами – могучее эхо разносилось между деревьев, а немцы стреляли залпами, так что пальба сливалась в сплошной рев и грохот, срезались верхушки, трещали и падали столетние сосны, весь лес будто стонал.

Особенно надоедали «косяки» – итальянские пикировщики. «Мессершмитты» тоже обнаглели – или осатанели?

Часто шли дожди. Сырой, холодный ветер свистел между деревьев и гнал серые днепровские волны.

Боеснабженцы переправляли снаряды, оружейное масло, патроны на правый берег даже в деревянных корытах, в кадках, на плетнях и бревнах, связанных в плоты и покрытых соломенными матами.

15 октября 3-й танковый корпус был снят с передовой и отправлен в Тулу. А Отдельный штрафной танковый батальон одним из первых покинул Букринский плацдарм – местность там была резко пересеченная, и это мешало маневрировать большими массами танков. Противнику же это было удобно, да и позиции немцы занимали возвышенные. Кроме того, вермахт подтянул прорву дивизий, пехотных и танковых, лишь бы удержать Киев.