Чтение онлайн

– Как время? Укладываемся?

– Вполне!

Неожиданно над землей рассекли черноту красные ракеты, замигал прожектор.

– Командир! Нас что, обнаружили?

– Здесь аэродром, Володя.

– Немецкий?

– Нет, турецкий! – фыркнул в эфире «Кот».

– Фрицы сигналят: вам дозволяется посадка.

– За своих приняли!

Миновали Сафоново, и все покрыл густой сумрак.

Но небо на востоке уже разгоралось зарей, светлело, и вот развиднелось.

Алый кругляш солнца полез из-за горизонта, омахивая розовыми лучами небосвод, словно веником-опахалом выметая тьму – звезды тухли, как будто перегорали, и осыпались блестками.

Начинался день.

Погода – «миллион на миллион».

Быков охватил взглядом «этажерку».

Картинка!

Самолеты летели ровно, они словно висели в утренней синеве, недвижимо, а редкие облачка проплывали понизу, и земля мягко, едва заметно, катилась навстречу.

Понизу стелилась русская земля, оккупированная врагом.

Григорий сжал губы, еще раз глянув на строй истребителей.

«По-7» чем-то напоминал новейший «Фокке-Вульф-190» – тоже тупой нос, мягкие закругления киля и плоскостей.

Специалисту-авиатору сразу бросятся в глаза всякие разности, ну так что ж?

Секретная разработка. Да-с.

«Штаффельфюрер» Гельмут фон Штирлиц испытывает новую модель.

«Ja, ja…»

Истребитель гудел низко и сильно, одолевая 650 километров за час.

На высоте «По-7» можно было и посильнее разогнать, но Быков решил обойтись без форсажа.

Выигрыш в скорости будет не так уж и велик, а вот моторы могут и закапризничать. Перегрев, расход масла, то, се…

Рисковать нужно уметь.

Стало быть, умножать опасности – это не наш путь…

– Командир, – подал голос Орехов. – А говорить-то можно?

– По делу. Желательно, по-немецки.

– А я не умею!

– Учись. Чего хотел?

– Да я так, просто… Летишь над собственной страной, а сам скрываешься будто.

– Не будто, – вступил Микоян, – а скрываешься. Ничего, погоним скоро немчуру!

– Между прочим, – заговорил Котов, – мы в гости к Гитлеру летим! С подарочками!

– На аэродроме ни слова по-русски.

– Йаволь, майн фюрер!

– Именно так.

– Может, и «Хайль Гитлер!» кричать?

– Надо будет – крикнешь.

– Ты, Мишка, не заносись. Считай, что мы группа художественной самодеятельности. Летим на гастроли!

– Выступим… Мы им так выступим, что…

– Отбой.

– Правильно, командир. А то, перехватят еще…

И «кубанская этажерка» полетела дальше…

Час спустя под крылом зазеленело Полесье, взблескивая зеркальцами озер и речушек.

Здесь эскадрилью потревожили впервые – медленно нагоняя «По-седьмые», поднялся «Мессершмитт».

С трудом удерживая скорость – серый дымный шлейф форсируемого двигателя стелился за «худым», – немецкий пилот поравнялся с Быковым и показал большой палец.

Принял за своего!

Нормальному немцу и в голову прийти не могло, что здесь, в глубоком тылу, вдруг окажутся самолеты противника, да еще такие – хрен догонишь!

Григорий осклабился, помахал фрицу рукой.

«Мессер» покачал крыльями и потянул вниз, плавно заворачивая.

Даже заученную легенду Быкову проговаривать не пришлось.

Что ж, тем лучше. А то, не дай бог, попадется фашист, мыслящий по-уставному, да и станет справки наводить о Гельмуте фон Штирлице…

А оно ему надо?

Еще час лету, и впереди заблестела лента Одера, похожая на полосу полированного металла.

Поразительно, но эскадрилья летела, будто невидимая.

Всего пару раз последовал запрос, но бодрые ответы Быкова мигом успокаивали наземные службы рейха.

А Григорий в который раз благодарил тетю Марту за ее уроки.

В детстве это была как бы игра, и вот так, шутя, он выучил к школе немецкий.

Пригодился!

Снижаясь, Быков замечал все те ориентиры, насчет которых его просветил Судоплатов. Так-так-так…

Вот она, та самая одиночная кирха! А вон четыре холма в рядок, словно кто их насыпал – одинаковые травянистые конусы.

Пора.

Григорий вызвал по радио аэродром Ферботенвальд.

Полный достоинства густой баритон отозвался, интересуясь, кто это в гости напрашивается.

– Обер-лейтенант Штирлиц, – отчеканил Быков. – Испытательная группа Люфтваффе.

Все, больше вопросов не было.

Баритон мигом сменил тон, деловито интересуясь, чем они могут помочь.

Григорий ответил в том смысле, что неплохо бы заправить самолеты эскадрильи и приготовить тридцать две бомбы SC100. Летчикам-испытателям нужно отбомбиться на полигоне…

– Jawohl, staffelfuhrer!

Вскорости показался главный ориентир – небольшой замок с высокой башней-донжоном.

Ферботенвальд находился аккурат между ним и Одером.

Быков плавно завернул, выходя на посадочную глиссаду – бетонная ВПП лежала перед ним, как торт на блюде.

«А я, значит, муха…» – мелькнуло у Григория.

Истребитель сел, качнулся, приседая на передние шасси, и покатился, пригашая скорость и выруливая на стоянку.

Быков выбрался первым, с удовольствием разминая ноги.

И воздух свежий…

От низких построек аэродромных служб уже поспешал полный немец в серой форме.

Вскинув руку в нацистском приветствии, он бодро отрапортовал:

– Хайль Гитлер! Начальник аэродрома Ферботенвальд, гауптман Клаус Клюге!

Небрежно, в манере Адольфа, сделав ручкой, Григорий передал Клюге нужные бумаги и отрекомендовался:

– Оберст-лейтенант Гельмут фон Штирлиц, испытательная группа Люфтваффе. У вас все готово, гауптман?

– Не извольте беспокоиться, – ответил Клюге в манере мелкого лавочника.

Со стороны складов уже рокотал «Опель-блиц», в его кузове были аккуратно расставлены ящики с бомбами.

Следом, надрывно воя мотором, поспешал наливник с прицепом-цистерной.

– Кофе не желаете? – прогнулся гауптман.

– Было бы неплохо, – кивнул «Гельмут». – Моих парней угостите?

– Всенепременно!