Чтение онлайн

Я чувствовал себя так, как будто его из ушата гавном облили. Беск*в всерьёз сваливал ответственность за неудовлетворительные результаты на нападающего, на минуточку наколотившим мячей столько же, сколько остальная команда вместе взятая. Должно быть обидно прежнему мне такое слушать о себе. Нынешний я воспринял слова главного спокойно. Барин оценивал ситуацию со своей колокольни и отвечал за результат, полагая, что так будет лучше команде, а решения тренера не обсуждаются. И логику Константина Ивановича можно понять. Плоха та команда, которая строит игру вокруг одного единственного игрока.

— Вы извините Константин Иванович, но мое мнение, что сильный футболист к нам в команду не пойдёт… — внушительно пожал плечами Бубн*в.

— Ты вообще что такое имеешь ввиду? Спартак это клуб, в котором мечтает оказаться каждый футболист!

— Ну то и имею, второй год в лиге обсуждают, как мы за чемпионство 1987 машины так и не получили.

Беск*в пуще прежнего покраснел, но если раньше он был красный, то теперь багровым сделался. А Буба продолжил баламутить, откинувшись на спинку стула.

— Да и футболистам хочется под защитой себя чувствовать, вон у Газзаева Колыванов прошлый сезон считай мячей не забил, потому что на Бородюка играли, так зато в этом зажигает и никто его из команды не попросил.

— Ты вообще сейчас о чем? — прищурился Константин Иваныч, упираясь кулаками в столешницу.

— Так, мысли вслух, простите пожалуйста, — отступил Бубн*в.

Роди*нов снова подался ко мне и зашептал.

— Это Буба с Ловчев*м общался, переживает жутко, что его в конце сезона из команды попросят, как ветерана.

— Есть основания переживать?

Сергей взглянул на меня, улыбнулся кончиками губ.

— А были основания Жору Ярцева в «Локомотив» выдавливать? А Серегу Шавло в «Торпедо». Гаврилова в «Днепр»? Вспомни Романцева за что выперли?

— Он же карьеру завершил в Спартаке…

— Ага как же, его Беск*в в договорняке обвинил, а Олег мужчина с принципами.

Таких подробностей Иван не знал, но слова нападющего приоткрыли завесу тайны.

«Капитуляцию» Бубн*ва Барин принял, не стал раскручивать, но ответил жестко.

— У нас с вами ещё половину сезона играть, будем возвращать достойную Спартака игру! Без самоедства! Кому не нравится — в конце сезона на выход! Можете к Газзаеву идти, к Садырину — скатертью дорожка. Останутся только те, кому не безразличен Спартак. Теперь награждение за кубок, — чуть успокоившись и остыв, Константин Иваныч поманил к себе Лёню, который держал в руках конверты с деньгами. — Через полчаса у нас теория, чтобы все были как штык!

Лёня пошёл вдоль стола, вручая конверты футболистам. Походя мимо меня Лёня принял придурковатый вид — конверта мне не причиталось. Впрочем, понятно сразу почему — никто не ждал, что Иванов придёт в Тарасовку. Черенк*в никого ни о чем не предупреждал.

— Не знал, что ты придёшь, — промямлил администратор.

И двинулся дальше.

— Лень, а человеку сделавшему дубль в ворота Динамо, премия разве не положена? — этого вопрос задал Черчес*в, всегда отличавшейся повышенным чувством справедливости.

Администратор замер, понимая, что ответить ему нечего, конверта для Иванова действительно нет.

— Это конверты основному составу, а Ваню вчера… — промямлил он, но не договорил. — К руководству все вопросы. Мне как сказано, я так и делаю. Ничего личного, Вань.

— А кто премию выписывает, Николай Петрович? Кому вопросы задавать? — не отступал Стас.

Лёня промолчал и, вручив премиальные Шалим*ву и Мост*вому, пошёл дальше. Сравнявшись цветом лица с Бариным, который прямо сейчас ел борщ. Как говорится — обед по расписанию.

Хотелось верить, что отсутствие конверта для Иванова — просчёт, связанный с пониманием, что меня на сегодняшнем внутрикомандном собрании не будет. Иначе обидно даже за пацана. Он мячи в ворота соперника грузит пачками, а руководства команды шиш крутит в ответ.

— Ты подойди к Иванычу, поинтересуйся, если надо вместе подойдём, — сказал мне Стас. — Наверняка недоразумение.

— Спасибо, — я кивнул.

Как бы то ни было, Стас прав — следовало пообщаться с Бариным с глазу на глаз. Собственно за тем я сюда и ехал, чтобы понять в чем ко мне есть претензия со стороны руководства клуба. Просто так не бросают в больнице лучшего игрока, тому должно иметься объяснение.

Вот и выясним.

Я поднял костыли, тяжело выпрямился и заковылял к теренру. Тот уже доел борщ и собирался уходить вслед за покинувшим столовую Стар*стиным.

— Константин Иваныч!

— Оу!

Тренер остановился, обернулся, но когда увидел кто перед ним — сразу помрачнел. Не было похоже на разговор самого успешного нападающего и тренера.

— Чего ты хотел?

— Поговорить надо, уделите время.

— О чем? Мало мы с тобой разговаривали?

— Я хочу тренерскую карьеру начать, и назначение получить…

— Видеть тебя теперь не хочу! Ты для меня не существуешь! Пустое место! — перебил Константин Иваныч.

Беск*в развернулся и зашагал прочь. Такая реакция стала по меньшей мере неожиданной и определенно указывало на то, что у тренера к игроку присутствовала личная неприязнь, причём довольно большая. Если с Бубн*вым конфликт у тренера находился в стадии зарождения, то с Ивановым имел историю. Откуда история брала корни — другой вопрос. И ответ на него таки хотелось получить. У меня лично неприязнь отсутствовала и обиду Беск*ва я пропускать через себя не собирался, поэтому предпринял вторую попытку заговорить, обогнав Константина Ивановича и перегородив тому дорогу.

— В чем дело то?

— А ты у Бышовца спроси в чем! Больше ноги твоей на базе не будет! — зашипел Барин. — Тебя когда потребуется — вызовут! Вон из команды пойдёшь, предатель, я уж позабочусь…

И с этими словами Бесков вышел из столовой.

Следующие дни я занялся реабилитацией, которую проходил в обычной районной поликлинике. Записался на приём к врачу, выстоял часовую очередь, как обычный советский гражданин. Нога срасталась охотно, хотя клуб не принимал участие в выздоровлении, и о той же физиотерапии приходилось только мечтать.

Таяли деньги. Сбережений у прежнего Иванова не имелось, что меня не на шутку удивило. По слухам футболист, получавший самые большие премиальные во всем СССР, на деле жил от зарплаты до зарплаты, тратя рубли под ноль. Прежний обладатель этого тела охотно кутил по столичным ресторанам, курил самые дорогие сигареты, пил только элитный алкоголь. Ни и, конечно, дарил неприлично дорогие подарки едва знакомым людям.