Чтение онлайн

Себе же устраиваю выходной, отправляюсь в баню, с наслаждением парюсь, а потом у себя в мезонине заваливаюсь в кровать и сплю до утра.

На следующий день, пока сколачивают плоты и их загружают, занимаюсь расчетами по постройке лесопилки на тягловой силе волов. Поскольку давно задумал строить новые лесопилки, необходимый запас пил, шестерен, валов и прочих металлических деталей на четыре лесопилки в запасе имеется, как и на ремонт старой.

Опять рано лег спать, а с самого раннего утра, отдав швартовы, начал сплав сцепки из четырех плотов, прихватив для членов племени пару корзин с первыми свежими овощами. Семёну, поставленному мной временно командовать шлюпом, наказал продолжать тренировки, а через три дня с самого утра идти на Сылву к месту возведения крепости, загрузившись продуктами, кормами, четырьмя коровами, парой лошадей и тридцатью курицами с петухом, а также материалом для строительства лесопилки. Пока есть время, решил обследовать Сылву выше по течению и осмотреть приглянувшуюся зимой сопку под возможную еще одну крепостицу.

В этот раз сплав проблем не доставил, плоты шли без рысканий, легко управлялись и входили в повороты реки. Через три дня плоты были пришвартованы к полуострову.

Увидев меня, рабы как всегда поли ниц, а я для проформы пыхнул огненным шариком. После чего они споро принялись за разгрузку и разборку плотов.

За шесть дней моего отсутствия, рабы построили у кромки леса два сруба, конюшню, скотный двор, овчарню и амбар. В крепости был полностью перекрыт нижний этаж подвала и шло перекрытие верхнего этажа. Стены крепости и башен поднялись до полутора метров. А под навесом сушилось шестьсот саманных кирпичей.

Борис, осмотрев всё мной доставленное, просто всем своим видом излучал блаженство от охватившего его предвкушения будущего фронта работ, даже руки, от нетерпения их скорейшего начала, потирал.

— Володя, сейчас мы во всю развернемся!

— Борис, рабы то у тебя не надорвутся?

Борис смеется:

— Да нет, они наоборот стремятся все быстро делать, да и сноровка уже у всех появилась, так что скорость строительства только увеличивается, а рабы всё здоровее и здоровее становятся. Да и девочки их огромными порциями кормят, так что у них аж за ушами трещит.

Вижу, что Борис от нетерпения продолжить работы, не только руки потирает, но уже и ногами стал переступать, отпускаю его:

— Вот и славно. Вижу тебе архитектором быть нравиться, иди уж, продолжай творить.

Борис сделав пару шагов, возвращается:

— Володя, я всё спросить тебя хотел, архитектор это кто?

— Борис, архитектор это учёный строитель каменных зданий и замков.

Борис моментально приосанился и поклонившись, степенно удаляется руководить работами.

Подошедшая Эвика, кланяется:

— Здравствуй Володя! Пошли на кухню, покормлю тебя, ведь давно горячего не ел.

В животе предательски заурчало. Отправляюсь за Эвикой на летнюю кухню, где она выставляет на стол почти литровый горшочек с ухой из осетра и кумжи. У меня прямо слюни потекли от предвкушения трапезы. Моментально орудуя ложкой умял уху за обе щеки, а Эвика, с пылу с жара, ставит передо мной сковородку с жаренной картошкой с луком и грибами. Не останавливаясь, опустошаю сковородку. Откидываюсь на спинку полу кресла и небольшими глотками пью из литровой кружки горячий ягодно-травяной взвар.

— Спасибо Эвика! Давно так вкусно не ел.

Эвика кивает, губы ее нежно улыбаются, и она молча смотрит на меня счастливыми глазами.

После сытного обеда вместе с Михаилом, Савлием, Олегом, Виктором и Петром, оставив на шлюпе дневальным Дениса, в срубах складываем из огнеупорного кирпича печки, а в конюшне, скотном дворе, овчарне — небольшие печурки, израсходовав весь привезенный раствор. Управились за три часа, как раз к приходу моего шлюпа.

Переночевав на шлюпе, с первыми лучами солнца отправляемся вверх по течению реки Сылвы к примеченной зимой сопке. Идем со скоростью пять узлов. По пути решаю осмотреть ледяную пещеру, про которую знаю из прошлой жизни. Через два часа, в пятнадцати километрах от крепости, делаем остановку и со всей предосторожностью приближаемся к пещере, отрабатывая двойками навыки разведки.

На удивление следов присутствия человека не обнаружили. Кругом девственный лес. Нет ни следов, ни предметов либо их осколков, ни остатков кострищ, ни костей, ни каких-либо признаков строений, нет ничего, чтобы говорило о появлении в этом месте человека в прошедшие как минимум пятьдесят, а то и ста лет.

Во внутрь пещеры глубоко заходить не стали, ограничились пятьюдесятью метрами. Знаю из прошлой жизни, что она огромная, имеет озера, большое число ответвлений и лабиринтов. Не хватало еще в ней заблудиться. Температура внутри пещеры разочаровала, где-то не ниже плюс пяти-шести градусов. Надежда, на место длительного хранения замороженных продуктов, упорхнула.

Продолжили свой путь. Оба берега реки холмистые и обрывистые, высотой от трех до пятнадцати метров, много выходов разнообразной глины. Есть небольшие заводи, несколько раз попадались старицы, разделенные от основного русла островами, вытянувшимися на несколько километров, заросшие осиной, березами, ивами и окруженные зарослями осоки и рогоза. По правому берегу сплошная стена смешанного леса, по левому тоже лес, но попадаются и небольшие луга. Много ручьев по обоим берегам впадающих в Сылву.

До конечного места нашего путешествия дошли за десять часов, преодолев восемьдесят пять километров. Зашли в устье речки, которая выше по течению протекает мимо присмотренного мной местом под лошадиную ферму. Отсюда до него километров пятнадцать. Бросив якорь, по сходням перебрался на берег.

В экипаже на шлюпе, помимо Аршака, Ракса и Семена, еще шесть кандидатов в матросы — четыре мальчика и две девочки.

— Аршак и Ракс, остаются на шлюпе в боевой готовности за стреломётами, Семён поднимается на сопку, а там забирается на дерево и наблюдает за окрестностями, остальные, разбиваются на двойки и прочесывают территорию вокруг сопки на расстояние до километра.

Семён бегом поднимается на сопку, помогает себе руками, всё-таки подъём крутой под пятьдесят градусов. Новички разделяются по парам, на удивление девочки идут не вместе, а пары образуют с парнями, разбегаются по сторонам. Я также поднимаюсь на сопку.

Вид с вершины сопки открывался такой же величественный, какой я от сюда наблюдал зимой. Только вместо белого безмолвия, сейчас буйство зеленого цвета всех оттенков, с разрезающей его сине-голубой ленты реки, сверкающей на солнце, а сверху всё великолепие накрывает голубое небо, на востоке поддерживаемое тёмно-серыми Уральскими горами.

На юго-западе от подножья сопки, на что зимой не обратил внимание, расположен полуостров, который с востока, юга и запада огибает широкой дугой, почти петлёй, русло Сылвы. С севера полуострова перешеек, с востока упирающийся в сопку, на которой я стою, а с запада еще в одну сопку, высотой метров двадцать пять и в реку, делающей крутой поворот градусов в сто двадцать, образуя на противоположной стороне реки острый мыс с широким пляжем. Диаметр полуострова в районе трех километров, а площадь полуострова, на взгляд, не меньше двенадцати километров. Ширина перешейка в районе одного километра. Полуостров представляет собой ровную площадку, поднятую над рекой на семь-восемь метров, с растущими на ней одинаковыми стройными соснами, возрастом не более восьмидесяти-ста лет. Скорее всего выросли на месте пожарища.