Чтение онлайн

Ночами мелкими партиями золото было доставлено на верблюдах в Караулбазар. Город в пятидесяти километрах от Бухары. Далее сформированный караван направился в Каршинскую степь. Сопровождал его небольшой отряд под командованием Карапуша. В составе охраны был также и дервиш Даврон.

Первоначально предполагалось спрятать клад в заброшенном городе, в котором со времен средневековья сохранилась система подземных хранилищ для воды, а также древних подземных ходов и тайников.

Тогда отряд пошел через Гузар, затем свернул на Яккабад, Педжикент, на Лянгар и направился дальше в предгорья Памира. В горах, в одной из горных расщелин Карапуш увидел каньон.

Именно здесь он решил оставить богатства эмира и приказал это сделать дервишу Даврону.

Вот здесь и возникают вопросы. От Бухары, через Караулбазар и до Гузара двести километров. Причем Гузар уже находится в предгорьях Памира. Далее, отряд сворачивает на восток и двигается до Яккабада еще почти шестьдесят километров. Дойдя до него, вдруг вновь сворачивает на северо-восток, то есть почти в обратную сторону и двигается на Лянгар.

Причем прямого пути, нет, чтобы добраться до него нужно пройти через Самарканд, пройдя в итоге почти пятьсот километров. Когда от Бухары до Лянгара всего сто шестьдесят километров, практически по прямой.

Здесь же караван идет через Самарканд, который в это время уже занят красной армией. Зачем? Чтобы привлечь к себе внимание?

Зачем, нужно было выписывать такие круги, разыскивая место, куда спрятать золото? Или они делали это с целью запутать дорогу? Но кто в здравом уме, будет делать это с грузом золота? Не может ли быть так, что часть казны, была спрятана во время пути? А может быть, этот караван перевозил совсем не казну, а только видимость?

Вопросов появилось много, и нам придется найти ответы на них, или отказаться от дальнейших поисков. Но мы все, же надеялись отыскать истину.

1 сентября 1973 г. Ташкент.

Всю неделю, мы, можно сказать, жили в библиотеке, появляясь там с ее открытием, и покидая вместе с ее работниками. К нам уже настолько привыкли, что здоровались, как с сотрудниками.

За это время, было просмотрено столько документов, что наверное за весь учебный год изучается гораздо меньше.

Отец, по моей просьбе, нашел карту той области, и я уже отметил на ней несколько перспективных точек, возможного захоронения сокровищ. Но все это было только предположениями, без каких либо особых доказательств. Скорее здесь были отмечены места, долгих стоянок того каравана, который предположительно вез казну эмира. Но самое главное, что с каждым днем, я все больше убеждался в том, что именно в этом караване, если и было золото, то совсем немного, только чтобы отвести подозрение, от настоящего каравана, о пути которого, мы пока не нашли ничего.

Мы практически восстановили весь его путь, можно сказать до последнего метра, и отметили его на карте. Судя по тому, как он шел, прямо таки бросалось в глаза, как он старался, чтобы его заметили, как можно больше людей.

А то, что в итоге, были уничтожены все погонщики этого каравана, а следом за ним и некоторые доверенные лица Эмира, только подтверждало мои предположения.

Поэтому, отмечая места, возможных захоронений части сокровищ, мы допускали такую возможность, но здесь скорее всего, была лишь какая-то часть фиктивного груза, перевозимого этими людьми.

В одном из документов, найденных нами, было упоминание о кинжале, на котором был вытравлен путь к захоронению. Его якобы отдал Эмиру его доверенный телохранитель.

Прочтя этот документ, я чуть было не расхохотался во весь голос.

Присутствующие при этом Вика и Евгений Константинович, с изумлением уставились на меня, не понимая моего состояния. Придя в себя, я попытался объяснить им причину моей веселости:

— Представьте себе. — Начал я. — Идет караван, люди которого пока еще не знают, где именно будет спрятан клад. Ведь судя по документам, именно они и должны были определиться с местом захоронения. Наконец, место найдено, клад спрятан, путь к нему нанесен на карту, или клочок бумаги. В походных условиях вряд ли возможно нанесение его на метал кинжала. Следовательно, Карапуш, должен был заехать к мастеру ювелиру, где и нанести маршрут на металл. Во-первых, об этом нигде не сказано.

Да и потом, вы представляете, сколько времени нужно на эту работу? При условии, что гонец, торопится сообщить об этом эмиру, и вместе с тем задерживается на два-три дня, чтобы нанести гравировку на кинжал.

Что-то очень неправдоподобное.

— Неужели это так долго? — Спросил Евгений Константинович.

— Пусть даже на сутки, но никак не меньше. Даже сейчас при современном оборудовании, быстрее вряд ли получится. Вот смотрите.

Чтобы вытравить рисунок, нужно его вначале нарисовать, тонкой кистью.

После того как высохнет, нож кладется в ванну с хлористым железом, где в течение нескольких часов, рисунок вытравливается. После этого, нож вновь полируется, очищается и только потом считается готовым. То есть если отбросить несколько часов травления, что в принципе невозможно ускорить, то добавьте время на нанесение рисунка и все остальное.

Сутки это минимум. И потом, зачем плодить новых свидетелей? Неужели Эмир не примет, просто карту, нанесенную на бумаге? Поэтому, по моему мнению, это очередная красивая сказка, возможно сделанная для отвлечения внимания. От чего? Мы пока не нашли ответа на этот вопрос.

Я на несколько минут задумался.

— Не знаю, как точнее сформулировать этот вопрос, но было бы интересно узнать, отлучались ли из дворца, сам Эмир или его сыновья, в то время, когда этот караван выписывал круги.

— Ты считаешь, что под прикрытием этого каравана, могли вывезти казну, совсем в другое место? — Спросил Евгений Константинович.

— Именно! — Сказал я. — Согласитесь, чем проделывать пятисоткилометровый путь по степи, с целым караваном лошадей, ведь лошадь, в среднем может нести груз до ста пятидесяти килограммов.

Верблюд, конечно, берет больше, но дело в том, что у верблюда не копыта, а лапы, и он не приспособлен ходить по горам. Следовательно, в караване были только лошади. Так вот, вместо этого гораздо проще пройти сотню километров по степи, до Чарджоу, и перегрузив поклажу на какое-то судно, просто подняться по реке, каких-то двести восемьдесят километров. Тем более что и река вполне судоходна, и думаю уж, у Эмира то было судно, способное справиться с таким грузом, раз уж до самой границы с Афганистаном, река принадлежала именно ему? Тем более что насколько я знаю, он и собирался вывезти свою казну именно туда.

Другой вопрос, если это действительно так, дошло ли судно до Афганистана?

— А почему нет? — Спросила Вика.

— Дело в том, что Амударья, хоть и считается судоходной, но очень непредсказуема. Я как-то читал, что в некоторых местах, за один день может трижды смениться фарватер. И если в районе Чарджоу глубина реки достигает девяноста метров, то в других местах, может не превышать одного-двух. Поэтому, я вполне могу допустить, что судно все же не дошло, до места назначения. Ведь, для перевозки столь важного груза требовалась секретность. А, если сам Эмир, оставался в Бухаре, то здесь, за перевозку, мог отвечать один из его сыновей, который в силу неопытности, мог понадеяться проскочить, и в итоге, где-то сел на мель. И ли он все же прошел, какую-то часть пути, и спрятал казну, где-то в районе реки. Где? Нужно искать.