Чтение онлайн

— Ты мыслишь двухмерными мыслями. Ширина и длина. Все. — прищуривается Ичиро: — а ты знаешь что некая Шизука на самом деле не Шизука вовсе, а…

— Знаю. И то, что она сбежала из секты и ее прикрыл Тамаки-сенпай — тоже знаю.

— Ну так вот… тоже мотив, не так ли? Из секты сами по себе не уходят, только вперед ногами. Они нашли ее и даже убили ее отца… того самого, который и привлек ее в секту, заморозили его тело и привезли с собой… чтобы положить в холодильник для продуктов. Они знали, что Шизука-тян обязательно откроет холодильник и…

— У меня болит голова — признается она: — и вообще есть факты. Как у этих идиотов мозги повернуты и почему они именно так поступили, а не иначе — я не знаю. Они — чертовы фанатики, может это у них ритуал такой?

— Мне кажется, что они хотели показательно сломать Шизуку на глазах у этой Бьянки… которая Кисимото Минами. Вот тут и «никто от нас не уходит» и «посмотри, что стало с твоим отцом в результате твоих действий». Скорей всего после этого они бы казнили эту Шизуку на глазах у Бьянки, чтобы заставить ту сотрудничать. Больные ублюдки.

— Еще раз. Есть факты. Труп в холодильнике. Куча трупов в здании и на парковке. Сгоревшее поместье оябуна и обгоревшие кости там. И еще — захваченные фанатики… из которых только парочка не раздавили зубами капсулы с цианистым калием. Горы огнестрельного оружия. Это — факты. А почему они вдруг решили устроить в тихом городке резню — кто ж его знает. Это обычного человека можно просчитать, понять его мотивы. В случае же с религиозными фанатиками… вот какого черта Крестовые Походы были нужны? Или там костры инквизиции?

— Просто у тебя нет аргументов против, но согласиться с моими — значит признать, что Тамаки-сенпай был прав тогда — ухмыляется Ичиро. Она стискивает зубы. Глубоко вздыхает.

— Он уже был прав — говорит она: — сам факт наличия вооруженных штурмовых групп фанатиков «Общества Высшей Истины» подтверждает его правоту. Тамаки-сенпай был прав. И… — она снова вздыхает и наконец отходит от окна: — мне надо с ним встретится.

— Пойти с тобой? — спрашивает Ичиро, все-таки он беспокоится и ему не все равно. Хотя бы потому, что они — вместе тут. Что сделает она — может бросить тень и на него. И ее разговор с Тамаки — может помочь всему департаменту. В конце концов насколько он мог затаить зло? Столько времени уже прошло. Ему не поверили, его сбросили на понижение, ему заткнули рот и его лишили всех карьерных перспектив. Кому такое понравится? Но самое главное — это то, что она сделала шаг в сторону. Промолчала. Не отвечала на его телефонные звонки, игнорировала сообщения. Кто же думал…

— Нет. Я сама. — отвечает она. В самом деле, сколько можно прятаться, она тут второй день… ей просто надо дойти до его кабинета, постучать, услышать знакомое «кто там?», распахнуть дверь, вдохнуть полной грудью знакомый запах табачного дыма и одеколона и упасть на колени… упасть и заплакать. Может ли она еще плакать или карьера старшего следователя по особо важным делам выжгла в ней такую способность? Может ли она быть искренней с человеком, которого предала?

— Я сама — повторяет она и делает шаг к двери: — пора с этим разобраться.

— Удачи — серьезно говорит ей вслед Ичиро: — говорят он неплохой парень.

— Я знаю. — отвечает она и какой-то непослушный комок встает у нее в горле: — я знаю…

Когда ты лежишь на больничной койке — у тебя полным-полно времени для того, чтобы наконец собраться с мыслями. Для начала о своем собственном положении. Я лежу в больнице и вроде бы меня пока не арестовали. Но у дверей моей одиночной палаты дежурит полицейский, я видел в проем двери форму и пистолет на поясе. То ли защита свидетелей, то ли дожидаются пока я поправлюсь. Телефона у меня нет — забрали. Так что все мне остается — это смотреть в потолок и размышлять о том, где именно я допустил ошибку и как это мне еще аукнется. Меня уже опрашивали один раз и мне удалось отвертеться стандартным «не помню ничего, голова болит», но второй раз это не прокатит.

Кроме того, мне не дает покоя мысль о том, что где-то за кулисами всего этого прекрасного действа с сектантами, зарином, оябуном, вакагасира, поединками на мечах и пулеметными очередями в портовой зоне — есть кукловод. Кто-то, кто управляет всем этим, кто-то у кого хватает ума, смелости и ресурсов, чтобы подталкивать всех туда, куда ему захочется. Потому что уж больно много знали сектанты про Бьянку и ее эксперименты… кроме того, есть у меня подспудная мысль что никакого зарина нигде не нашли, иначе я бы сейчас не в такой палате лежал… с учетом того, чем она обычно занималась — не нашли и подробных записей ее экспериментов, а ведь она у нас безалаберная. Нашли бы — сейчас со мной в скафандрах высшей биологической защиты разговаривали в каком-нибудь научном центре… и под стволами автоматов. То есть — сектанты знали, а на самом деле не было? Или было, но не нашли? Даже полицейский департамент потом не нашел? Что это была за драка между якудза… вернее даже не драка а побоище, резали там друг дружку серьезно, без колебаний и сомнений. Почему Хиро себе брюхо вскрыл, откуда у Кексика пулемет и где она так научилась им пользоваться? Да… и где была Юрико? Она должна была быть в Логове — на всякий пожарный… но ее там не было. Неужели это она и есть тот самый крот? Но каковы ее мотивы? Деньги? Так находясь рядом с Бьянкой она заработала бы на порядок больше, чем от слива информации на сторону. Или это что-то более личное?

Юрико — умна, хладнокровна и всегда может воспользоваться ситуацией в нужную ей сторону… и если я не понимаю ее мотивов, это просто значит что у меня мало информации.

Шизука? Ее мотив — расквитаться с «Обществом Высшей Истины» руками якудза… моими руками и конечно же руками правосудия. Если так, то внимание к проблеме она явно привлекла. Впрочем… тут мои мысли прерываются, потому что дверь в палату распахивается с едва слышным шорохом — здесь они сдвигаются в сторону. Ко мне заходит женщина средних лет, не лишенная привлекательности с очень усталым лицом. Под глазами у нее темные мешки от недосыпания, в руке она держит бумажный стаканчик с кофе, под мышкой — папка.

— Добрый день, Такахаси-кун! — говорит она и присаживается рядом с моей кроватью: — как здоровье? Поправляешься? Врачи говорят ничего серьезного, говорят, что сегодня с тобой уже можно беседовать. Побеседуем? Меня зовут Макото Сираи, я следователь по этому делу.

— Очень приятно. Я — Такахаси Кента. Учусь в старшей школе Академии Гиза. — представляюсь я. Она хмыкает и отпивает глоток из бумажного стаканчика.

— Я знаю кто ты есть — говорит она: — меня больше интересует вопрос — как ты столько людей убил и почему думаешь, что это тебе с рук сойдет?

— Меня больше интересует вопрос — как ты столько людей убил и почему думаешь, что это тебе с рук сойдет? — спрашивает меня следователь Макото и перекладывает ногу на ногу. Отпивает из бумажного стаканчика со изображением зеленого осьминога в моряцкой шапочке (Сейтеки — портовый город!) и наслаждается зрелищем моей слегка обалдевшей физиономии. Нет, я все делаю правильно, обалдеешь тут, так и должен себя обычный школьник себя вести — обалдеть от таких вот заявлений. Вот я и обалдеваю. Соответствую, так сказать, своему имиджу в глазах широкой общественности.

— Эээ?! — говорю я для того, чтобы что-то сказать и вижу, как уголок рта у следователя Макото — слегка изгибается вверх и в глазах что-то блеснуло. Ясно все с госпожой следователем Макото-сан, она из тех, кто обожает свою работу и свою должность и то, что люди перед ней скисают и на задние лапки становятся. Это же так круто — любого можешь слегка тыркнуть, мол, куда труп дел — и любоваться на бегающие глазки и вспотевшие ладошки… и ну а что такого — проверяла теорию, проводила следственные действия. Если бы серьезно считала что я — убийца, да еще не просто убийца, а прямо-таки в промышленных масштабах, то я бы так просто на кровати не лежал, у меня руки были бы пристегнуты и охрана внутри палаты а не снаружи… так что госпожа следователь меня троллит. Нравится ей немного издеваться над людьми, и власть свою показала и заставила от страха в штаны наложить, а такой вот клиент — со штанами мокрыми — завсегда лучше чем неподготовленный. Он уже… мяконький, бери голыми руками, да ешь.