Чтение онлайн

— Парадокс корабля Тезея… — кивает Бьянка: — описанный еще Плутархом. Здесь все просто, и я не понимаю, чего тут бояться. Ты становишься немного другим каждую секунду, каждую минуту. И ты никогда не станешь прежним. Остаться неизмененным — это и есть смерть, это как доисторическая мушка, которая застыла в янтаре. Все меняется, меняешься и ты. Чего тут бояться? — она поправляет свой локон рукой. Она — молода, уверена в себе и своей правоте, и я чувствую бессилие оттого, что не могу объяснить какой хтонический ужас охватывает меня, когда я пытаюсь вспомнить и не могу, когда я представляю, как драгоценная память о моей жизни, о любимых и близких людях — где-то там, в самой глубине, на дне души, под липким илом — разлагается и постепенно превращается в пыль. Вечная жизнь? Да лучше смерть и забвение, чем это. Все, что остается у нас после жизни, после смерти близких, после любви и страданий, после счастья — это воспоминания. Все, чем отличается бывалый ветеран от салаги — это опыт. Те же самые знания. Отбери их у меня — я уже не буду той личностью… я буду просто тело и это ужасно. Именно с этим липким страхом я имею дело прямо сейчас.

— Ты слишком увлечен западной философией — говорит Бьянка и задумывается на секунду, потом щелкает пальцами: — Вот, смотри. Я никогда не была особо продвинутой в единоборствах, но… — она поднимает руку, закручиваясь и… бьет меня четким, как по учебнику ударом. Шуто-учи, рука-меч. Блокирую, перехватывая запястье. Боже, какие тонкие у нее руки… и как болит у меня спина после этого движения.

— Видишь? — говорит она: — Это движение вбито тебе в подсознание. Ты — это не Кента, не старик в теле Кенты и ничто из этого. Ты — вот это движение, ты — здесь и сейчас и хватит умствовать. Когда у нас будет время — я с удовольствием поговорю с тобой на эту тему, разобью всех твоих Фрейдов и Юнгов, уничтожу современную психологию как науку, а философию — как веру. Но прямо сейчас меня интересует, какого черта ты дал ударить себя в спину? Ты же знал где она и мог просто устроить засаду. Не отвечать на сообщения и рано или поздно она бы решила, что ты не придешь — и вышла бы сама. Вот тебе и твой урок сразу и демонстрация превосходства — ты же этого добивался? Откуда в тебе самоубийственные нотки, вот что я хочу знать. Мне уже достаточно лет и я не собираюсь искать кого-то еще только потому что мой бойфренд решил прыгнуть под поезд.

— Как приятно знать, что о тебе заботятся — натужно шучу я.

— Когда-то я выговаривала Рыжику за то, что она совершенно не разбирается в парнях. Вечно ей какие-то подонки попадаются — Бьянка опускает руку и садится в свое кресло: — и как ученый я понимаю, что дело тут не в парнях, а в ней самой. Ей нравятся такие. Она порой обожает страдать и устраивать самосаботаж. Но что у меня с этим проблемы… поверь мне, я рада, что ты и я вместе кого-то убиваем, это показывает силу наших взаимоотношений, но я боюсь за тебя…

— Ты рада что мы вместе кого-то убиваем? — спрашиваю я, на секунду забыв про свою спину.

— Конечно — кивает Бьянка: — ведь теперь у нас один путь. Собака, которая укусила хозяина — подлежит устранению. Ты не подумай, что я ограничиваю твою творческую мысль, но я могу достать хорошую кислоту… все рекомендуют плавиковую, она же фтористый водород, но тут хорошая вытяжка нужна и делать нужно ночью, выделений в воздух будет очень много, плюс сажа. Но если ты все же настаиваешь на растворении в кислоте заживо — у меня возражений нет. Желательно ее привести в сознание, чтобы она насладилась ощущениями… и противогаз надеть, а то задохнется от летучих продуктов распада, пока ее ноги будут растворяться. С другой стороны так не будет видно ее лица…

— Да, в такие минуты я понимаю за что я тебя обожаю — говорю я: — ты даешь мне полное ощущение того, что я тут — не самый долбанутый.

— А еще есть…

— Погоди — поднимаю я руку: — ты же отдаешь себе отчет в том, что я не Джокер? А ты не его подружка?

— Конечно — тут же кивает она: — как и ты, который зачем-то надумал себе что переродился. Я верю в то, что ты — старый инопланетянин, который захватил его тело. Замечательно.

— Туше — признаю я: — но все-таки растворять Шизуку в кислоте мы не будем. Пойми одну вещь — если после меня ничего не останется, если, даже будучи живым я не могу вспомнить своих близких людей — то какой во всем этом смысл? Мне трудно объяснить, но я привязался к этой девушке, и она уже мой близкий человек.

— Она пыталась тебя убить. Полоснула тебя ножом и ждала пока ты истечешь кровью — напоминает Бьянка, у нее фотографическая память и я ей завидую. С другой стороны, это значит, что она то никогда и ничего не забывает. Это как если ты никогда не забудешь какое-нибудь стыдное воспоминание о выпускном или как ты облажался по-крупному, наверное, жить с такой памятью тоже не очень легко.

— Да. И это в том числе и моя вина. Я не понял, что с ней происходит и…

— Вопрос не в том, какие именно педагогические усилия пошли у тебя наперекосяк — перебивает меня Бьянка: — вопрос в том, что с ней делать сейчас? Она же снова попробует… через некоторое время.

— Хм. — ее слова наводят меня на мысль. Правда эта мысль пока только о том — как именно продать Бьянке идею о том, что мы не будет растворять Шизуку в кислоте. Мысли о том, что же с ней делать — все еще нет. Но всему свое время.

Что касается высказанной Бьянкой истины «она снова попробует» — что же, в жизни, в реальной жизни оставлять у себя за спиной психопата-убийцу живым, да еще и с навязчивой идеей о реванше — дурная идея. С другой стороны, герои комиксов делают это на постоянной основе, а Бьянка у нас уже одной ногой в том мире живет. Потому и продать ей идею «архиврага» или там «помощницы-психопатки, которая всегда пытается меня убить, но никогда не убьет, потому что я — лучше» — относительно легко. Достаточно вспомнить броманс между Джокером и Бэтменом, эти ребята жить друг без друга не могут. Пытаются друг друга убить постоянно. Но если приглядеться, то можно увидеть, что каждый их них неоднократно мог бы решить проблему… более радикальным способом. Но нет, без этой парочки вся серия комиксов ушла бы на нет, в том и смысл повествования — чтобы у героя был достойный соперник, а не череда безликих оппонентов, падающих от одного выстрела или удара. А что может быть достойней соперника, которого вырастил сам? Так что с точки зрения внутренней логики мира комиксов мои действия крайне логичны, и я немного не понимаю, почему Бьянка злится? Ведь с ее точки зрения это все оправдано — и входить в темное помещение, где тебя ждет засада и получить нож в спину просто пытаясь поговорить и чувства, которые возникают между соперниками… А! Вот оно! В комиксах, а особенно в этой серии — чувства между соперниками всегда сильнее, чем чувства к собственным партнерам. Никто даже не помнит девушку Бэтмена, а Харли Квин заимела свою собственную франшизу как спин-офф, центральной осью комиксов про Бэтмена являются его взаимоотношения с Джокером. С его соперником. И… все мы помним тот эпизод, когда Джокер отталкивает Харли, которая пришла к нему с целью соблазнить — просто потому, что задумывал очередную пакость своему бро. Вы вдумайтесь — просто планировал. Сердечко Мистера Джея давно принадлежит ушастому борцу с преступностью и тогда становится понятно стремление Бьянки растворить Шизуку в плавиковой кислоте.

— Ты же просто ревнуешь — говорю я и щеки Бьянки вспыхивают красным пламенем.

— Вот еще! — та тут же складывает руки на груди и отворачивается: — было бы к кому.

— А ты вдумайся… школьница, но уже убила своими руками, без подсказок и прочего. Сама. Устроила засаду. Положила приманку. Напала со спины. Разве не настоящая Злодейка?

— Вот растворю ее в кислоте — вот тогда и посмотрим, кто настоящая Злодейка — заявляет Бьянка: — тоже мне… дилетантка.

— Ценный кадр — возражаю я: — мне такая помощница и нужна. Правда сегодня она проявила слишком много … инициативы, ну так я ее накажу. Нет, скорее — перенастрою. Это моя вина что я не сделал это раньше. Скажи — ты веришь в меня?

— Перенастроить человека… я знаю таких как она. Она — психопатка. Я — тоже, но у нас есть отличия. Мне не нужно никого убивать, чтобы кончить. — уходит от ответа Бьянка: — И если бы она никогда и никого не убила за всю свою жизнь — то она бы просто прожила скучную жизнь, не более того. Но ты — ты дал ей возможность получить свою дозу, свой high-up и она уже не станет прежней. У нее такая любовь. Не удивлюсь, если вот этот мальчик, что у нас в холодильной камере лежит — ее первая любовь, например. Первый сексуальный опыт. Что-то личное. А ты — тоже глубоко личное. Ей нужно стать лучшей ученицей, а как узнать, что ты лучше убийца, чем твой учитель? Убить учителя. Это старая история.

— В целом верно — киваю я: — и ты так легко признаешь, что ты психопатка…

— Хм. Я — ученый и вполне отдаю себе отчет в собственном психическом состоянии. — фыркает Бьянка, складывая руки на груди: — Вот сейчас например — у меня переизбыток гормонов стресса, которые настраивают мою нервную систему на доверие к тебе и желание заняться сексом. Я прекрасно понимаю, что ты не Мистер Джей, а я — не Харли Квин, но мое подсознание считает иначе. Для меня эта пара — просто эталон отношений. Я — всегда была сумасшедшей и мечтала о паре. О том, кто сможет принять меня такой, какая я есть и быть еще более сумасшедшим чем я. И прямо сейчас это просто реакция гормональной системы на события — на стресс, на тяжелую работу, на откровенный разговор. А еще я отдаю себе отчет в том, что довольно привлекательна в сексуальном смысле… и что ты на это реагируешь. Я вижу.

— Кхм. — кашляю я, чувствуя, что внезапно охрип и спешно закидывая ногу на ногу. Опять шиплю, потому что от неловкого движения спину пронизывает боль.

— У тебя тоже стресс. Ты знал — верхним, рациональным разумом, что я слежу за сценой и не дам тебе умереть, но твой организм — приготовился к смерти. Предсмертная реакция организма вызывает в том числе выброс гормонов, отвечающих за половое влечение. Последний шанс оставить потомство, ни к чему поддерживать жизнь в этом теле, сжигай все, но трахни кого-нибудь перед смертью! — говорит Бьянка и поясняет, видя мое удивление: — Это так профессор у нас в университете говорил.