Чтение онлайн

— А тут кто за ней присмотрит? — задаюсь я вопросом. Бьянка поправляет очки средним пальцем, и я теряюсь в догадках, то ли это жест, намекающий на секс, то ли она так выражает свое отношение к моему интеллекту, то ли ей так удобно.

— Сейчас Рыжик приедет, она собак выгуливала — поясняет она: — от них вонь везде и они жрут что ни попадя. Вернее — жуют, но от этого не легче. Который Доберман — тот едва удара током не получил, жрал кабель под напряжением. Едва пополам не перекусил. Ты вот мне скажи, чего ты задумал? В смысле — с ней делать? Отпускать ее не вариант.

— Смотри — я кладу на стол нож Шизуки: — что ты видишь?

— Нож — отвечает Бьянка: — хорошо, что кровь вытер.

— Это даже не нож. Это скорее кинжал… — говорю я: — такие вот в свое время называли шанхайскими боевыми ножами, а если по науке — то боевым кинжалом Фенберна-Сайкса. Или, если попроще — кинжал коммандос. Переточенные из винтовочных штыков, обоюдоострые и идеальные для той работы, которую подразумевает нож для британских коммандос. Снять часового, воткнув его сзади в горло или в почку, или в ключичную ямочку, и — повернуть. Нож с более широким лезвием и односторонней заточкой, так удобный для хозяйства, с этим может и не справиться. Этот нож предназначен не для того, чтобы нарезать хлеб или рыбу, им трудно сделать сашими или разделать тушу, он с трудом годится для хозяйственных задач. Он предназначен для одного — убивать.

— Хм. — Бьянка внимательно изучает кинжал: — согласна. Нож с односторонней заточкой и более широким лезвием удобнее в хозяйстве. Этот для тычкового удара. Это говорит о том, что она хотела тебя убить и подготовилась предварительно.

— Этот конкретный кинжал — мой подарок ей. — вздыхая, признаюсь я.

— И о том, что у тебя проблемы с головой. — кивает головой Бьянка: — Но это мы и так знали.

— Я не об этом, Кексик. Я не только подарил ей нож, но я научил ее как с ним обращаться. При нападении в темноте со спины с таким вот кинжалом — как она должна была держать его в руке и как наносить удар. И… учитывая ее синдром Аспергера и нездоровую фиксацию на способах убийств — не думаю, что она это забыла. Ей надо был ткнуть меня в спину, именно ткнуть, даже если бы она не попала прямо в почку, все равно проблемы были бы намного больше, чем от пореза. Легкие — пневмоторакс, сердце — понятно, геморрагический шок, даже ягодица — и то практически моментальная потеря крови без возможности наложить жгут или повязку. А она — полоснула меня с размаху. И я бы понял, если бы у нее в руке была махайра, кукрис или боевой серп, но кинжал…

— Она не собиралась тебя убивать… по крайней мере не сразу. Не с первого удара. — медленно говорит Бьянка: — Сомневалась?

— Нам нужно осмотреть ее квартиру. — киваю я: — Может там мы найдем больше ответов. Прямо сейчас у меня есть варианты действий, синдром Аспергера это не приговор и ее можно научить социальной коммуникации и умению распознавать, что можно, а что нет. Ей нужен Кодекс Убийцы, как у Моргана Декстера и ей нужен мудрый наставник.

— Интересно. Мне вот в голову больше приходит безумный наставник. — поджимает губы Бьянка: — ты серьезно? Давай убьем ее и все. Исчезла. Вышла из дома и испарилась. Я ее мобильник в клетку Фарадея поместила, можно в море потом выкинуть. Алиби тебе сделаем — всю ночь со мной… использовал меня как куклу… уверяю, тебя даже не заподозрят.

— Что мне в тебе нравится, так это стремление к простым решениям и отсутствие комплексов на пути реализации своих амбиций — отвечаю я: — Кексик, ты просто прелесть.

— О! Так ты оценил! — улыбается Бьянка и ее лицо как-то сразу оказывается совсем близко и какое-то мгновение я чувствую ее цветочный аромат, в котором я купаюсь все утро, а потом — и мягкость ее губ, влажную свежесть ее языка…

— Эй, вы все еще не насытились друг другом? Мне выйти? — раздается голос, и я с неохотой отрываюсь от манящих и теплых губ. Рыжик приехала.

— Собак моих выгуляла? — спрашивает у нее Бьянка: — эти твари жрут все подряд. А уходить тебе не надо, мы с моим puddin’ как раз обсуждали что тебя надо изнасиловать. Всем вместе.

— Отвалите, нездоровые люди — показывает нам средний палец Рыжик: — вы больные извращенцы. Я — нормальная бисексуальная и сексуально активная девушка.

— Нормальная это хорошо — киваю я: — нам нормальных людей как раз не хватает.

— Мы с Мистером Джеем поедем в одно место. — говорит Бьянка, вставая и полы ее халатика расходятся в стороны, а Рыжик — поспешно отворачивается в сторону, краснея.

— Твоя задача — присмотреть, чтобы собаки не сожрали ничего, что не является их едой и убедиться, что труп из холодильника и школьница под препаратами — никуда не делись — инструктирует ее Бьянка и я хватаюсь за голову. Вот. Еще один свидетель. Что знают трое — знает свинья, так говаривал начальник тайной государственной полиции Германии, группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Генрих Мюллер, прозванный за глаза «папаша Мюллер».

— Хорошо — кивает Рыжик: — присмотрю. А что делать, если школьница очнется? Дать ей по голове, чтобы снова сознание потеряла, или у тебя менее радикальные решения есть?

— Не очнется. Еще пару часов точно не очнется. А если… то укол поставишь. Она там привязана.

— И почему я не удивляюсь, что у вас школьницы тут уже привязаны… — закладывает руки за голову Рыжик: — извращуги. Надеюсь, это там у вас не Невада-тан какая-нибудь…

— Невада-тан… Невада-тан… ей было одиннадцать лет. — бормочет Бьянка: — Одиннадцать лет, синдром Аспергера, год следствия, два года в психиатрической клинике, еще два года на спецобучении… все данные скрыты. Рыжик — ты гений!

— Невада-тан? — моргаю глазами я: — Это кто еще?

— Как я могла упустить, она и внешне на нее похожа, не было денег на пластическую операцию, просто сменили имя и место жительства… — бормочет Бьянка: — С ума сойти как тебе везет, puddin’, у тебя на руках — сама Невада-тан.

— Вы серьезно? — хмурит брови Рыжик: — у нас в гостях — Невада-тан? А… оружие вы мне оставите какое-нибудь? Бейсбольная бита — это несерьезно.

— Я приняла меры — отвечает Бьянка: — в оружейном сейфе дробовик двенадцатого калибра. Комбинация на замке — один, два, три, пять.

— У нас есть оружейный сейф?!

За то время, что мы с Бьянкой (которая продолжала настаивать на том, чтобы я называл ее «мой Кексик») провели, обыскав скромную комнату Шизуки — я многое узнал. Узнал о том, кто такая Невада-тан, девочка, которая убила свою одноклассницу в одиннадцать лет, и стала интернет-мемом, очень популярной героиней косплея и манги, благодаря которой в правительстве развязалась нешуточная дискуссия на тему «а давайте уже понизим возраст с которого наступает уголовная ответственность, а то малолетки совсем охренели». И еще узнал о том, что Шизука все же не является Невадой-тан.

— Возраст примерно одинаков, тоже налицо синдром Аспергера и похожи немного, да еще и Рыжик тут со своим «Невада-тан!». Вот и… ошиблась — говорит Бьянка, держа в руках сертификат о рождении, который мы откопали среди документов: — но все равно с ее прошым что-то нечисто. Видишь — другое имя. Слава богу, не Цудзи Нацуми, и то хлеб. Но… ей изменили фамилию и имя. И она под защитой. Ее опекун работает в полиции. Что-то тут не так.

— Ты мне будешь говорить — хмыкаю я, открывая холодильник. Что держат в холодильнике школьницы-убийцы? Никаких отрезанных рук, глаз в баночках или там вырезанного сердца. Аккуратно сложенные бенто из магазина. Газированные напитки. Что-то царапает мой мозг на подсознательном уровне, но что? Гляжу на выложенные на полку продукты. Абсолютно нормальный вид… для продуктового магазина. Никто не складывает продукты в своем холодильнике вот так. Это для магазина нормально, но не для домашнего холодильника. Что же отличает домашний холодильник от холодильной витрины с прозрачным стеклом в обычном магазинчике у дома, так называемом «комбини»?