Чтение онлайн

— Я… пожалуй пойду — говорю я, осторожно выбираясь из-за стола. Второй раз лекцию о половом воспитании от мамы я не переживу. У меня психика хрупкая.

Мы с Хинатой сидим в ее любимом кафе, том самом, что в торговом центре и глядим в пространство стеклянными глазами. Наша жизнь уже никогда не станет прежней. Она — все еще ребенок, но уже никогда не будет наивной и невинной как раньше. Рубикон перейден. Спектакль окончен. Иллюзии развеяны и сейчас мы с ней как морские пехотинцы, которых эвакуируют на вертолете из Сайгона — «взгляд на две тысячи ярдов», бледные лица и расширенные зрачки, слабая реакция на товарища рядом, который кричит рядом «я не чувствую своих ног!». Или… «будете ли вы парфэ?» Парфэ?

— Будете заказывать или нет? — переспрашивает нас Айка-чан и я наконец прихожу в себя. У нашего столика стоит официант и его лицо мне смутно знакомо. Я машинально тыкаю в меню, заказываю парфэ для сестренки и что-то для себя. Еще — чай. Мне нужно много чая. Может быть даже весь чай в мире, чтобы смыть этот привкус с языка.

— Да что с вами такое творится? — не выдерживает Айка: — Я вас в первый раз такими вижу! Ладно, ты, ниисан, ты иногда мог зависнуть, но Хината!

— У нас моральная травма — поясняю я: — у Хинаты посттравматический синдром. Хината!

— Инцест это плохо… — бормочет себе под нос сестренка: — Генрих Шестой. Габсбургская челюсть. Тутанхамон. Турецкая головоломка. Риски передачи патологий в результате близкородственных браков. Снова Тутанхамон. Клан Кингстонов. Карл второй. Макрогения. Крипторхизм. Николай Второй. Гемофилия. Распад Империи. Распутин. Эдипов комплекс. Комплекс Электры.

— Ого! — уважительно говорит Айка: — Я половину слов не понимаю вообще. Что это с ней? Она прошла курс обучения на медика?

— Хуже. — вздыхаю я: — Она прослушала курс лекций от мамы. На тему «инцест это плохо» и «фетиши должны быть здоровыми».

— От вашей мамы? — хмурится Айка: — Мама у вас классная. Красивая и… вообще.

— Не надо сейчас про маму — отвечаю я: — а то у нас с Хинатой рецидив случится. Давай на свободную тему поговорим. Как у джентльменов принято — о погоде там, политике или спорте.

— Когда мне Хината позвонила — я сперва испугалась, ведь она только от меня вышла — говорит Айка: — ну я и подумала — что случилось. А потом пришла, а тут ты, Кента-ниисан. Давно мы не виделись.

— Да уж. — начинаю припоминать как давно. Получается… очень давно. Я с ней еще до всей этой эпопеи с «Токийским Айдолом» последний раз виделся. Или как там принято у людей опасных профессий говорить — крайний раз. Как по мне, так Айка с того времени опять успела вырасти и… либо поправиться в объемах, либо надеть бюстгальтер с поролоновыми вставками. В любом случае — на Айку приятно посмотреть. Конечно, она все еще остается мелкой для всех этих языческих забав, но посмотреть приятно. Сила Юности прямо так и пышет из нее, раздвигая ее губы в улыбке и подмывая вскочить и затанцевать, все ее тело постоянно куда-то движется, даже когда она на месте сидит. Ну не может она спокойно сидеть, она ерзает, облизывает губы, водит глазами, словно молоденькая необъезженная лошадка в поводу.

— С тех пор многое поменялось — она тактично продолжает уводить тему разговора в сторону от травматических событий утра выходного дня: — ты стал такой знаменитый.

— Да ладно тебе. Слава — продукт быстропортящийся. В моей старой школе уже даже и клуб фанатов расформировали. Нет, скорее — сам по себе распался. В наше время хайп живет недолго. Неделька-другая и все забыли. Но… так даже лучше. — отвечаю я: — потому что известность меня немного раздражает.

— Но… ведь все к этому стремятся. — хлопает глазами Айка: — слава, богатство, власть. Девушки.

— Слава не равно богатство. Равно как и наоборот. — я задумываюсь над финансовым положением моей сумасшедшей девушки. На днях Натсуми обронила фразу о том, что «Подлей масла в огонь» — на грани банкротства. Сеть заправок Бьянки, крупнейшее ее предприятие. В общем-то неудивительно, она ж делами практически не занимается. Но обычно такие вот предприятия могут существовать и без собственника — только толковый менеджмент требуется. Совет акционеров, например, будучи собственниками — практически в управление крупными корпорациями и не вмешивается — до тех пор, пока прибыль идет. Нет прибыли — собирается и увольняет одного директора и нанимает другого. Не всегда, но как один из инструментов. А вот в ценовую политику, в продвижение на рынке, во все эти детали — не вмешивается. Так что, наверное, Бьянка как собственник может и не руководить процессом выбора рекламной кампании или там обеспечением станции заправок дополнительными холодильниками для напитков или автоматами для покупки закусок, цветом и фасоном униформы, но уж менеджера она сама выбирает.

— От славы обычно ожидают монетизации, а сама по себе слава в современном мире бесполезна и порой опасна бывает — продолжаю я, видя, что Айка не торопится вставлять свое мнение: — но и черт с ним. Лучше расскажи, как у тебя в школе дела. Завела себе парня?

— Что? Нет! Конечно нет! Я… — Айка стремительно краснеет и бросает быстрый взгляд на Хинату: — у меня уже есть…

— Вот даже как? Похвально. В твоем возрасте я об отношениях даже и не думал. Я носился с палкой по двору.

— Мне мама журнал дала. — ни с того ни с сего встревает в беседу Хината: — Вот. — и на стол ложится глянцевый журнал. На обложке журнала — мускулистые полуобнаженные молодые парни в гавайских шортах. Парочка держит доски для серфинга, на заднем плане — пальмы и пляж, а еще девушки в купальниках, щеки которых заштрихованы, видимо от смущения. Надписи гласят «Одна девушка в клубе серфинга и десять красавчиков-атлетов!» и «Летние каникулы удались!». Мелкими буквами «Наоя-чан и ее приключения в мужской раздевалке!».

— Пхфхв! — давится чаем Айка, глядя на этот журнал: — Это что такое?! Хина-тян, спрячь немедленно! Мы в публичном месте!

— Ого. Не знал, что и такие журналы бывают — вздыхаю я. Но не удивляюсь. Меня вообще сегодня утром мало что удивить уже может. Такого погружения в тему от мамы я не ожидал. Ей-богу неловко. То есть само по себе что естественно — то не безобразно, но есть же границы? В смысле у меня рядом с мамой и Хинатой сразу как будто либидо отключают. Представить себе, что в момент обучения Шизуки вместе с Кексиком — в комнату мама и сестренка вошли бы — так у меня сразу бы все упало, включая настроение. Хотя вроде и взрослый мужчина внутри, а поди ж ты. Нет, я понимаю позицию Бьянки, когда она лекцию Хинате читала — дескать главное детей не делайте, а трахаться — трахайтесь на здоровье, сейчас контрацептивы есть и все такое. С точки зрения чисто физиологической — так и есть. Что удивительно — даже у меня есть предубеждения. Как говорил Джей, стоя рядом с Молчаливым Бобом и проводя рукой по разделительной полосе шоссе в фильме «Джей и Молчаливый Боб наносят ответный удар» — «вот граница и с этой стороны мы не геи!». Так что с этой стороны окно Овертона для меня пока закрыто. И слава богу. А журнал с горячими мамами и сестренками я выкину от греха подальше. Хотя… мама его забрала. И даже спрашивать не собираюсь что она с ним сделает. Наверняка ножницами изрежет и на заднем дворе в тазике сожжет как ересь.

— Какие интересные журналы читает Кента-кун… — протягивает рядом знакомый голос и я оборачиваюсь. Рядом со столиком стоят две подружки. Натсуми и Марика. Обе — в летнем. Просто летний наряд на Натсуми — это легкое платье с огромными и яркими желто-красными подсолнухами на нем, а летний наряд на Марике — это джинсовые шорты, которые размерами больше на трусики похожи и обтягивающий топик, который явно дает понять, что бюстгальтеры Марика-чан не любит и носить не будет. Полагаю это вызов японскому обществу, тут даже мужчины покупают стикеры для того, чтобы соски заклеивать, чтобы через рубашку видно не было — моветон страшнейший! Почему так — непонятно. Но так тут принято. В свою очередь Марика — чихать хотела на правила поведения и приличия, и я вот прямо с места могу видеть не только то, что у нее под топиком ничего кроме босой груди нет, но и размер ее сосков, которым не мешает тонкая ткань топика. На ногах у Марики — сандалии, что удивительно. За плечом — рюкзачок. У Натсуми через плечо — сумочка. Такая вот парочка закадычных подруг.

— У него свои журналы есть — машинально отвечает Хината: — с монашками и хлыстом.

— Что ты такое говоришь, Хина-тян?! — взвивается со своего места Айка с абсолютно алыми щеками: — Не слушайте ее! И… а вы кто такие?!

— Натсуми-тян, Марика-тян — это Айка-тян. Она подружка моей сестры, Хинаты. Ну… Хинату ты уже знаешь. Очень приятно всех вас видеть. Айка-тян — это Натсуми-тян, она моя одноклассница по старой школе. А это Марика-тян, она учится со мной в Академии. — быстро представляю окружающих. Айка до того переволновалась, что забылась и повела себя невежливо, такое с ней редко бывает. Тут вообще, как — до того, как тебе человека представили, ты вроде как чужой ему и он тебе тоже чужой. А с чужими тут разговор пусть и вежливый, но на расстоянии.

— Приятно познакомиться! Пожалуйста позаботьтесь обо мне! — тут же исправляет ситуацию Айка. Ну, конечно, Натсуми и Марика старше ее, да еще и мои одноклассницы. Так что Айка дальше в бутылку не лезет и тут же обозначает свое положение поклоном.

— Подруга сестры, мм? — Натсуми наклоняет голову: — та самая, что к вам домой ходит постоянно и в коридоре в одной пижаме ходит?

— Ээ… — Айка краснеет, хотя вроде и так красная, но смотри-ка — может еще! Как говорится, бесконечность не предел.