Чтение онлайн

Король, перебив своего брата, спросил принцессу, откуда она взялась и почему ему не было известно о ее нахождении в замке.

— Я приехала из Антиллы неделю назад на похороны короля, — тихо промолвила принцесса.

— Из Антиллы? — воскликнул король одновременно со жрецом, стоящим подле трона. Что же ты там делала?

— Я была замужем за царевичем Ахетоном, сыном антильской царицы.

— Вот так удача! — обрадовался король. — Мы поймали невестку Антильской ведьмы. А почему ты сказала «была»?

— Царевич умер полтора года назад.

— Ну что ж, значит, на нас некому будет обижаться за то, что мы захватили пленницу, — весело сказал альбинос своим братьям.

— Осторожнее с ней, брат, — предостерег Гвидион, — она могла многому научиться у своей свекрови.

Бренн отступил на шаг, нервно дернув рукой. Подошел огненно-рыжий великан с огромной палицей наперевес, скользнул по Морейн маслянистым взглядом и проговорил раскатистым, как гром, голосом:

— Я вижу, вы все-таки умудрились найти хоть одного живого пленника в этом замке мертвецов.

— Не зарься, Гер, эта добыча уже поделена, — ответил ему один из стоящих у трона воинов.

— Да я и не зарюсь, — усмехнулся Гер. — Ты же знаешь, Рикк, такие тощие меня не интересуют.

— Что с моим пленником, которого я тебе доверил? — перебил его король, раздраженный фамильярностью Гера. — Почему ты его не привел?

— Я как раз и собирался сказать: Эринирский принц умер.

Морейн почувствовала горький ком в горле. Бедный Серасаф, он умер не сразу, ему пришлось испытать на себе грубое обращение этих варваров. Позволят ли ей хотя бы похоронить его? Слезы побежали по ее щекам.

— Как умер? Я же приказал связать его и отобрать у него оружие! — возмущенно завопил король. — Неужели вы позволили ему покончить с собой?

— Но он не перерезал себе горло, нет, — прогудел Гер, оправдываясь и делая жуткие гримасы. — Он умер от раны, нанесенной тобой, мой король.

Король растерянно оглянулся на брата-жреца, стоящего в тени позади тропа:

— Как же наша клятва принести Оллатара на жертвенник богам?

Гвидион посмотрел на дрожащую, словно осиповый лист, принцессу и тихо произнес:

— У нас осталось еще одно отродье из этого проклятого семейства. Мы принесем ее в жертву нашим богам в благодарность за победу. Надеюсь, они не погнушаются женщиной.

Бренн подошел к принцессе вплотную, обдав ее запахом нота и крови.

— Теперь ты мне особенно дорога, — сказал он, нежно убрав непослушную прядь с ее лица. — Надеюсь, ты не умрешь раньше времени и не разочаруешь меня, как твой отец, умерший от страха еще до нашего прихода, и братец, не вынесший легкой царапины. Моему богу нужен живой Оллатар!

— Нет! — воскликнул король, вставая со своего места. — Ее нужно сначала допросить. У нас наконец-то есть хотьодин живой человек, побывавшей при дворе Гелионы. Может быть, она пригодится нам, как заложница.

Морейн, увидев в короле защитника, обратила к нему все свое внимание, но того больше не занимала эта тема.

— Наши боги умеют ждать, — сказал ей Бренн и провел по ее шее тыльной стороной ладони. Острый камень на перстне принца оставил на нежной коже кровавую царапину.

— Надо же! — воскликнул Бренн. — А еще говорят, что у Туатов кровь белая.

— Туаты любят называть себя белыми, чтобы подчеркнуть свое превосходство, — пояснил Гвидион, — но вообще — то они ничем не отличаются от нас.

— Кровь Туатов так сладко пахнет, — произнес Бренн мечтательно и, обхватив принцессу одной рукой за плечи, начал слизывать кровь с ее шеи. Морейн почувствовала приступ тошноты и передернулась от отвращения.

Гвидион, бросив на Бренна и его жертву встревоженный взгляд, наклонился к королю и озабоченно прошептал:

— Нужно убить ее, пока не поздно. Зачем ты его остановил?

— Разве не ты, мой добрый брат, бредишь тайнами антильских дворцов? — спросил Белин.

— Но я не хочу рисковать, оставляя в живых Оллатара, — ответил Гвидион.

Король хмыкнул, пожав плечами:

— Я убил ее брата одним ударом, а он был хорошим воином. Так неужто нам страшиться какой-то девчонки. Посмотри — она сейчас сама умрет от страха.

Но хвастливая бравада короля не успокоила Гвидиона:

— Мой король, ты, слишком доверчив. Лучше принести ее в жертву и быть уверенными, что нам уже ничто не угрожает.

— Мы успеем сделать это позже, — раздраженно возразил король. — А пока золото Антиллы еще не в наших сундуках, нам лучше иметь заложницу.

Глаза Гвидиона чуть потемнели, как бывало всегда, когда он сердился. Недальновидность венценосного брата давно стала источником его тревог.

— Прикажи хотя бы изъять все древние клинки, мой король — произнес Гвидион спокойным ровным голосом, — а я пойду взгляну на труп Оллатара.

Харт отвел принцессу к небольшой кучке пленников, дожидавшихся своей участи. Морейн опустилась на пол рядом с ними. Пленников одного за другим подводили к трону. Посреди королевского чертога на мраморном полу в растекающейся луже крови воины складывали отрубленные головы побежденных врагов. Морейн с ужасом смотрела на этот кошмар и думала: «Конечно, со мной они так не поступят. Никто не осмелится убить принцессу Оллатаров». Но что-то ныло под сердцем, подсказывал ей, что королевское происхождение вряд ли послужит ей надежной защитой.

Морейн тайком разглядывала завоевателей. Обильное возлияние и возбуждение в преддверии дележа добычи придавали их лицам еще больше свирепости. Их разговоры и песни, которые они орали во все горло, не слушая и перебивая друг друга, были полны непристойностей и кощунства.

Воинственное и дисциплинированное обычно воинство превратилось в стадо разъяренных и потерявших человеческий облик разбойников. Но Бренн, который видел в этом диком разгуле лишь доказательство молодецкой отваги, снисходительно позволял своим воинам отпраздновать победу и отдохнуть после сражения.

На следующий день, когда воинство проспалось после вчерашней попойки, рабов и пленников отправили пешими по старому разбитому тракту. Морейн позволили ехать в телеге с высокими плетеными бортами, куда посадили еще нескольких женщин, отобранных для короля и его братьев. Одна из женщин узнала принцессу и вцепилась в нее, заливаясь слезами. Морейн уже выплакала все слезы и теперь, когда близкая опасность миновала, погрузилась в размышления о своей горькой судьбе. В том, что королева приказала ей жить не из-за материнской любви, принцесса не сомневалась. Ни одна мать не пожелает своему ребенку такой участи, на которую королева обрекла дочь. Она направила свое дитя в эту жуткую страну, как жертву на алтарь своей богине.