Чтение онлайн

– А где же Пересвет Северский? – удивился мастер Гримгор. – Неужто помер старик?

Изольда Мортенсен наморщила носик и отрицательно покрутила бледным подбородком. Впрочем, колдун уже через минуту понял ошибочность своего предположения. За царской процессией на некотором отдалении следовал северный мамонт с огромными закрученными бивнями. Зверь был старый – его шерсть поседела и свисала клоками, но не старше наездника. Легендарный волхв Пересвет Северский служил еще Михаилу Федоровичу, первому царю из династии Романовых. Он был верховным шаманом Арктики и, по слухам, вел свою родословную напрямую от гиперборейцев.

– Что ж, всё ясно! – воскликнул мастер Гримгор. – Государь удалил от себя Пересвета, значит, действительно связался с некромантами.

– Из этих людей четверо уже должны были умереть. Еще троих ждет скорая смерть, – вынесла свой вердикт Изольда Мортенсен.

– Занятно… – проговорил мастер Гримгор, но думал он уже о другом.

Сразу после этого разговора колдун поймал для своей Смерти извозчика, а сам вышел на Петроградское шоссе и стал ждать.

Очень скоро показалась вторая часть государева кортежа. Многочисленные подводы, повозки со слугами, поварами, гувернантками и прочими. Вся прислуга щеголяла праздничными старорусскими нарядами, красными кафтанами и высокими кокошниками. Челядь так одевалась еще со времен Петра Первого. Тогда прогрессивный русский царь издал знаменитый указ, повелевающий: «Боярам бороды не брить и платье иноземное не носить. Заграничный опыт в правлении и искусствах тайных изучать. Но воплощать по совести, а не только видимости для». С тех пор русское дворянство и служивые люди носили старинную одежду, не помышляя об иноземных новинках. Лишь в последние годы, при царе Борисе Владимировиче, сам государь и некоторые придворные стали щеголять цилиндрами, пиджаками и фраками, правда, до людей попроще мода на них еще не дошла. В обычной жизни вся эта пестрая красота встречалась нечасто. Но в государевом кортеже челядь обязана была рядиться в красное да парадное.

Мастер Гримгор стоял и наблюдал за медленным движением массы людей и клади. И вот он наконец-то заметил длинную вереницу аккуратных, крытых гербовым брезентом повозок. Это был поезд интенданта – главного придворного снабженца.

Следует заметить, что за движением государева кортежа наблюдал не только колдун. Зевак было множество, но они стали расходиться по домам сразу после гигантского ездового мамонта. Так что мастер Гримгор смог вполне свободно добраться до проезжей части. Колдун запрыгнул на козлы головной повозки интенданта. Возница замахнулся на нахала кнутом, мастер Гримгор ловко перехватил руку и быстро заговорил:

– Ты это погоди драться. Дельце у меня к тебе есть коммерческое. В обиде не оставлю.

Возница нехотя опустил кнут, и колдун продолжал:

– Приказчик я из сибирских вотчин графа Строганова, Игнатий Григорьев. Нам бы поставки провизии ко двору наладить. Склады осетрами да черной икрой ломятся, а тут в Москве знай одно твердят: не надобно! Мол, всего у царя нашего батюшки в достатке!

– Так он же царь, дурья твоя башка! Вестимо, всего в достатке! – отозвался возница.

– Не серчай, – всё так же торопливо проговорил мастер Гримгор. – Мы люди темные. Ты подскажи лучше, в чем недостаток снабжения имеется?

– Ишь ты, чего удумал! – возница пригладил рыжую бороду. – Сведенья все секретные. А вдруг ты шпиён иноземный! У Священной Империи сейчас политика недружественная. Немчура с французишками наверняка против царя-батюшки замышляют.

Голос его звучал уж больно сладко, видно, смекнул снабженец свою выгоду. Мастер Гримгор не обманул его ожидания, извлек из кошеля серебряный рубль и передал в широкую мозолистую руку. А еще достал цельный золотой червонец, но оставил пока при себе.

– Да ты посмотри на меня, какая немчура? – возмущенно воскликнул мастер Гримгор. – Сибирские мы!

К счастью, на улице уже стемнело, а возница смотрел исключительно на золотой кругляш в руках колдуна. Приглядись он получше к внешности самозваного сибиряка, точно усомнился бы.

– Есть кое-что, только вам это вряд ли поможет… – проговорил снабженец.

Мастер Гримгор принялся ловко крутить червонец между пальцев. Возница тяжело вздохнул и выложил всё:

– Нынче в недостатке устрицы – гады морские, да акульи плавники. Как царь-батюшка ввел в почет графа Джаярова, всё больше при дворе гадость эту кушают. Тьфу!

Мастер Гримгор широко улыбнулся. Он узнал то, что хотел, и даже больше, и с легким сердцем передал вознице червонец:

– Спасибо, служилый! Будем смекать, что к чему. Бог даст, с самого Дальнего Востока сих деликатесов привезем!

Колдун собрался уже спрыгнуть с повозки, но снабженец ответил:

– Так пока везти будете, мода на яства переменится! – После короткой паузы добавил: – Еще духи и одеколоны ароматные надобны. Уж больно много их в расход идет.

Мастер Гримгор хлопнул возницу по плечу и спрыгнул на мостовую. Полученные сведения были крайне полезными. Дело в том, что тела некромантов подвержены тлению. Издревле лемурийцы использовали мясо акулы и морепродукты, чтобы замедлить разложение. Ну а повышенный спрос на духи объяснялся необходимостью перебить запах мертвечины.

Мастер Гримгор был чрезвычайно доволен сегодняшним вечером и собрался вернуться в свой постоялый трактир. Жена Степаныча обещалась испечь сладкие пироги с брусникой и черникой. Колдун после того, как едва не умер в своей чердачной комнатке, пристрастился к русской кухне и пропускать пироги не хотел. Расставшись с возницей, мастер Гримгор пошел по Петроградскому шоссе в сторону Москвы и вскоре заметил: происходит нечто непредвиденное. Парадный государев кортеж остановился, и на его золоченый хвост уже напирали повозки со слугами. Казаки оцепили процессию со всех сторон и не подпускали зевак. А еще кричали на возниц, прущих в Москву со стороны Петрограда. Пересвет Северский покинул досадный затор – его старичок мамонт летел по небу, подхваченный метелью и ледяным ветром.

– Низко пошел. Крышу не снесет? – пробасил прохожий мужик, высоко задрав голову.

Мастер Гримгор побежал вперед, в сторону Тверской. Но вскоре толпа сделалась плотной, пришлось продираться через нее, теряя время. Зато колдун узнал, что происходит.

– Слыхано ли это – поезд царев стопорить? – спрашивал кто-то с одной стороны.

– Депутация Тверскую Заставу перекрыла. Требуют с царем-батюшкой беседовать. Челом бьют да на бояр жалобничают.

С одной стороны, обыкновенное дело. Если есть в государстве бояре, то на них обязательно кто-нибудь в обиде. И кому же тогда жаловаться, если не царю? В общем, все логично, не стоит исследования, а значит, можно отправляться домой. От этих мыслей воображение мастера Гримгора сыграло с ним злую шутку, и он как будто ощутил сдобный запах брусничного пирога. С другой стороны, Изольда Мортенсен говорила, что троих ждет скорая смерть. Возможно, их просто сомнет и растопчет масса народа. Или всё сложней?

«Эх, не видать мне сегодня пирогов», – подумал мастер Гримгор и стал выбираться из толпы.

Вскоре колдун скрылся в подворотне, и уже через пару минут оказался на крыше углового дома у самой Тверской Заставы. Прислонившись к дымоходу, мастер Гримгор наблюдал за происходящим внизу. Со стороны Москвы прибывало людское море. Народ стекался со всех сторон, выливался сквозь триумфальную арку и заполнял все пространство Тверской Заставы. Царский кортеж застопорился в начале Петроградского шоссе и не мог заехать на площадь. Народ кричал, гудел и требовал царя так, что слышно было за версту. Сверху над площадью кругами ходили темные тучи, между ними то и дело пробегали разряды электричества. Видимо, волхвы из московского тайного приказа пытались остудить пыл граждан ледяным дождем. От этого толпа еще больше волновалась. Сдерживающие ее казаки тоже мокли, а потому злились. Их дрессированные плетки летали над головами горожан и больно жалили. Первым рядам все равно некуда было деться, их подпирало прибывающее людское море. Ситуация явно зашла в тупик и становилась угрожающей.

Тогда царь все-таки решил поговорить со своим народом. Дверца золоченого экипажа открылась. Казаки плотно загородили появившегося государя. А потом он оказался на крыше кареты. Одетый на западный манер, с отяжелевшей фигурой и заплывшим лицом, выглядел он неважно, но впечатление произвел. Тишина расползлась по толпе. И вскоре даже те, кто не мог видеть царя, замолчали и успокоились.

– Народ мой! Дети мои! – Сначала голос Бориса Владимировича звучал тихо, но потом кто-то усилил его явно не без помощи колдовства: – Вся жизнь моя проходит в неусыпных радениях о вас! И все ваши жалобы выслушаю с радостью.