Чтение онлайн

Оставшись в одиночестве, колдун расстегнул рубаху. Под ней обнаружилось множество артефактов на цепочках и веревочках. Мастер Гримгор взял один из них – крохотный ножик из темного металла. Тонкое, чуть изогнутое лезвие в длину было не больше мизинца. Колдун прочитал заклинание на странном древнем языке и вдруг с силой вонзил крохотный кинжал себе в грудь. В глазах у мастера Гримгора потемнело, он повалился на пол, опрокинул шаткий деревянный стол. И только произнесенное заклинание не позволило лезвию задеть сердце. Оно остановилось на волосок от сердечного клапана. Как и было задумано.

– Глупый неоправданный риск! – мысленно воскликнула вечно недовольная половинка колдуна.

Мастер Гримгор услышал далекий холодный смех и провалился в забытье.

Два дня колдун лежал в горячке. Вставал лишь освежиться, да когда трактирщик Степаныч принялся стучать в дверь к странному жильцу. Утром третьего дня мастер Гримгор почувствовал себя лучше. Спустился в обеденную залу, взял себе целую кулебяку, тарелку бульона и жареных куропаток. Съел все подчистую, а от предложенной Степанычем рюмки отказался со странной формулировкой:

– Благодарствуйте, но трансмутацией спирта в магическую энергию не владею.

Вечером мастер Гримгор отправился на вокзал встречать поезд из Севастополя. Когда состав подали, колдун проследовал к тринадцатому вагону и подождал, пока пассажиры разойдутся. Только тогда в дверях появилась странная высокая женщина неопределенного возраста. Она была одета во все черное. Исключением являлись разве что белый кружевной воротник и сеточка из жемчуга и серебряных нитей в волосах. Женщина подала мастеру Гримгору руку в бархатной перчатке, и колдун помог гостье спуститься на перрон. За спиной у женщины висел черный шелковый чехол, скрывавший некий длинный предмет. Возможно, копье или нечто подобное. Поверх чехла лежали длинные, черные, заплетенные в косу волосы.

– Давненько… – проговорила женщина. – Насовсем или как обычно?

Голос у нее был стальной, как будто два отменных кинжала сильно прижимались друг к другу, а потом со звоном разлетались в стороны.

– Как обычно. С некромантом одним поквитаться нужно, – отвечал мастер Гримгор.

Женщина протянула руку и прикоснулась к груди мастера Гримгора. Сидящий под сердцем крохотный кинжал тут же налился ледяным холодом. Колдун судорожно вдохнул. Женщина покачала головой:

– Что ж, некромант так некромант. Но ты все же подумай о другом варианте. Не наскучило на белом свете? Есть ведь и другие…

– Нет, – решительно заявил мастер Гримгор. – И давай, пока мы тут, среди людей, буду звать тебя Изольдой, госпожой Мортенсен.

– Как скажешь. Хотя я бы предпочла, чтобы ты называл меня Моя Смерть.

Колдун заглянул в серые глаза Смерти. Их цвет был каким-то невероятно глубоким. Казалось, радужка соткана из клубов густого дыма, что поднимается из необозримых глубин. Мастер Гримгор выдержал взгляд, улыбнулся и сказал:

– Позвольте, я провожу вас в отель, госпожа Мортенсен.

Смерть благосклонно кивнула. Она, конечно же, не стала бы останавливаться в заштатном трактиришке, поэтому мастер Гримгор поймал извозчика и велел вести госпожу в пятизвездочный «Метрополь». Там Изольда Мортенсен сняла для себя номер с видом на Большой театр и тут же потребовала сигару с коньяком. Спирт и никотин не производили никакого действия на организм Изольды Мортенсен. Просто ей нравилось всё, что убивает людей.

Мастер Гримгор вежливо отказался от предложения Смерти разделить с ней роскошный номер. И удалился, пообещав назавтра вернуться и приступить к делу.

Самое тяжелое в русском шаманстве – не чувствовать себя полным идиотом. Николас быстро это понял.

– Милый зеленый кустик. Хорошо ли ты спал этой ночью? Не точит ли твои корни злой жук? Сладкой ли росы отведал ты с утра? – невозможно было говорить это и не краснеть.

При Оливии нести такую чушь было невозможно. Ник ушел за деревню, чтобы не смущать дочь колдуна, да и самому не смущаться. Тем более что Оливия весьма прохладно отнеслась к этим шаманским экспериментам. Она, конечно, пробовала. Например, говорила:

– Послушай-ка горшок… Ты такой замечательный горшок. Будь ты ведром, это уже получился бы явный перебор. А так горшок, и это правильно. Что еще с тебя взять?

После чего Оливия добавляла:

– Ерунда все это – перед горшками распинаться!

В общем, оказавшись за домами на огородах, Ник почувствовал некоторое облегчение. И следующий разговорчик у него получился:

– Дорогая любезная картошечка, как же я рад, что тебя привезли из Нового Света от злых ацтеков! Как же приятна твоя тяжесть, когда метаешь тебя в супостата! Не говоря уже про твой вкус в жареном виде! Просто пальчики оближешь!

Картошка едва заметно зашевелилась в мешке. Или только показалось? А Ник продолжал занятие, все больше увлекаясь. Он бродил по огороду и опушке, потом углубился в лес. Мальчик был настолько занят восхвалением земляники, мха, елок и березок, что не заметил, как сама собой расстилается перед ним тропа.

Так он вышел к заброшенной ветряной мельнице. Она почернела от влажности, покрылась плющом и мхом. Ник огляделся, и ему стало немного жутко. Слишком уж лес вокруг был дремучим и непроглядным. Да и сама мельница казалась зловещей. Вот неожиданно налетел сильный порыв ветра, и она заскрипела и завизжала, как обиженное привидение. Николас обернулся, хотел найти тропинку, по которой пришел, но ее и след простыл.

– Обычная заброшенная мельница. Ничего страшного, – сказал себе Ник.

Тем не менее он не рискнул приближаться к большим почерневшим лопастям и пошел по кругу, пытаясь отыскать тропинку. В какой-то момент Николас услышал тихий, бархатный шепот:

– Какой хороший мальчик! Смелый и умный. Подойди-ка сюда!

Ник остановился и, сам того не осознавая, шагнул на голос. Было что-то в нем мягкое, завораживающее, что не давало испугаться до полусмерти.

– Подойди ближе. Я покажу тебе секретное колдовство. Ты всегда мечтал о таком, – продолжал бархатный голос.

Ник сделал еще шаг вперед и увидел колодец. Покосившийся деревянный сруб с темнотой внутри.

– Хорошо, молодец, – подбадривал шепот.

Мальчик подошел чуть ближе и заглянул в колодец. Там шевелилось что-то черное, блестящее. Кажется, у него были щупальца и рыбий хвост. Но разглядеть как следует не удавалось.

– Иди ко мне. Полезай в колодец. – Шепот сделался громким, почти надрывным.

Ник сел на скользкое холодное бревно. Где-то в дальнем уголке сознания шевелился страх, такой же черный, как нечто в колодце. Только он не давал мальчику перекинуть ноги через сруб.