Чтение онлайн

— Да я не про оружие.

— Заплатить вам? За что? Тебе, мастер, так или этак отсюда пути нет, придется с нами оборону держать, и твои советы мне понадобятся. Я ж не полководец, не вояка, вот ты и научишь нас, как ловчей город отстоять.

Ривен засопел, но смолчал. Податься с караваном ему и впрямь некуда. Если войско сеньоров обосновалось поблизости — не отстоять Ривену купцов с товарами, да и откупиться не выйдет. Злы господа нынче, и до добычи жадные. Не дадут Ривену уйти, подстерегут и набросятся, раз уж в стаю сбились. А если город падет, то караван еще верней будет разграблен, и хорошо, если головы не полетят. А уж товары точно пропали — добыча есть добыча! Что в мятежном городе захвачено, то и есть добыча. Придется с вейверским ополчением вместе отбиваться. Гедор уже сообразил — Ривену и его бойцам город может не платить, те и без платы помогут. Потому что деваться некуда.

— Спасибо, мастер Ривен, — наградила воина улыбкой Дела, — пойду я, прилягу.

— Ступай, милая, — Гелдор нежно обнял жену.

Ривен глядел в сторону, обдумывал собственное незавидное положение.

— Идем, мастер, с нами на совет, — пригласил Мясник, — не отставай. Мы ж теперь одной веревочкой повязаны. А уж потом сочтемся, кто кому задолжал больше.

Когда Гедор с караванщиком явились в зал, где собралась вейверская верхушка, почтенные мастера уже успели дать волю унынию. Этим людям было, что терять, и было, за что драться — тем не менее, они не готовились к войне, а заранее скорбели о тяжких воинских трудах и связанных с ними расходах. Даже Увин, который был настроен побойчей, и тот ворчал, что, дескать, в опасное дело город впутался.

Гедор постоял под дверью, послушал с минуту, потом решительно двинулся в зал, Ривен шагал следом.

— Почтенные мастера, — с деланной радостью объявил Гедор, — вот и первая добрая весть! Почтенный воин Ривен будет драться с нами вместе. Я попросил его постоять за добрый Вейвер, и этот славный человек согласился! Ни гроша с общины не возьмет за труды, только оружия дайте побольше, да пропитания нашим друзьям не жалейте.

Ривен в очередной раз поразился наглости парня — «попросил», «согласился»… да не будь здесь ушлого Гедора, уж мастер Ривен вытряс бы из городской казны толику серебра! Обернул бы дело так, что не у каравана нет шансов на мирный исход, и потому вынужден к защитникам города присоединиться, а наоборот — будто у горожан нет другого выхода, кроме как пригласить мастера Ривена, да еще и упрашивать пришлось бы. Но уж что вышло, то вышло.

А лица городских старшин враз просветлели — явилась подмога, которой не чаяли! Все принялись наперебой благодарить и хвалить славного воина Ривена.

— К делу, мастера почтенные, — призвал Гедор.

Снова он оказался как бы начальником над Советом, все пустопорожние разговоры вели, а он тем временем Ривена уговорил послужить Вейверу. Все без толку болтают, а он — к делу зовет. Гедор, не теряя времени, тут же начал предлагать меры — и тон такой был, что не поспоришь, члены Совета только успевали кивать. Мясник объявил, что он с Ривеном обойдет стены, расставит бойцов. С завтрашнего дня работа в цехах прекратится, все возьмутся за оружие. Каждому цеху будет выделен участок стены, каковой станут стеречь денно и нощно, потому что, напомнил Гедор, господа чести не ведают — наверняка попробуют напасть до истечения трехдневного срока, да верней всего, в темноте. Сам же Гедор вызвался ночью охраной стен руководить, стены обходить и все такое, ну а днем отсыпаться. Все соглашались…

Ривен тоже кивал и соглашался. Потом сам заговорил, дал дельные советы, как службу править, обещал встать на самом опасном участке, всячески ободрил робких, не привычных в дракам вейверцев. Раз уж выпало биться, жизнью рисковать — значит, нужно делать все старательно и с толком. Теперь Гедор кивал и поддакивал. Он был доволен — ладится дело, ладится. Его город будет сражаться и победит. Иначе и быть не может — ведь это его город.

По дороге Ингви разглядывал город — улицы были грязными, даже вечерний сумрак не мог скрыть общего упадка. Ливда не процветала — это чувствовалось в любой мелочи. Освещения отсутствовало, тонкие лучики едва пробивались между запертых ставен. Редкие прохожие сторонились и жались к стенам, завидев многочисленную компанию. На мостовой то и дело попадались лужи и грязь, в темноте их было не видно. Поскользнувшись в очередной раз, Ингви заметил:

— Миленький городок.

Лотрик угадал мысли Ингви и счел нужным пояснить:

— Днем здесь куда веселей.

— Не сомневаюсь, что и вечером бывает весело, — заметил Кари, — какие-то людишки следят за нами.

— Ничего страшного, это разбойники, — успокоил Пекондор, — они за мной тоже поначалу ходили, потом отстали, поняли, что поживы не будет. А теперь и вовсе не побеспокоят, нас много.

— В центре, чтоб ему сгореть, будет получше, — бросил Лотрик.

В самом деле, когда компания покинула район порта, улицы сделались чище и уютней, кое-где даже горели фонари в запертых железных решетках — предосторожность на тот случай, если воришка польстится на дешевый огарок.

Окошки «Золотого жернова» призывно светились в темноте. Ингви отметил, что заведение выглядит на редкость уютно — особенно после того, что приезжие видели в округе порта. Сквозь толстое дешевое стекло нельзя было разглядеть, что происходит внутри, но было очевидно — освещение в «Золотом жернове» яркое, да и музыку было слыхать, хозяин не экономит на мелких удобствах. Вывеска над входом — толстый мельник, восседающий на символе заведения — была аккуратно подкрашена и ярко освещена. Фонарики, разумеется, светили из-за решеток.

В дверях топтался охранник — здоровенный лысый мужик в приличном кафтане. Вид и манеры вышибалы так же свидетельствовали в пользу заведения, как и освещенная красивая вывеска. Верзила оглядел посетителей и с поклоном посторонился — стало быть, счел их внешность достойной.

В зале было светло и уютно, немногочисленные посетители чинно закусывали, в углу играла музыка — лютнист с аккуратно подстриженной бородкой лениво перебирал струны и мурлыкал вполголоса что-то о любви. Хрупкая блондинка подыгрывала на флейте.

Подплыла служанка в аккуратном белом фартуке, предложила проводить к свободному столу, но Томен остановил ее жестом и объявил:

— Нас ждут. Вон там, в углу.

Все глянули в указанную сторону, давешний портовый мальчишка сидел на краюшке стула, поджав ноги в грязных башмаках — должно быть, ему нечасто приходилось бывать в подобных заведениях, и пацана проняла непривычная роскошь, во всяком случае, от его нахальных повадок не осталось и следа. Но, разумеется, все уставились не на сопляка, а на мужчину, которого он привел. Незнакомец занял местечко в темном закутке, спиной к стене. Одет он был в темное небогатое платье, а, когда встал навстречу гостям, Ингви приметил подвешенный к поясу меч. Несколько необычно для горожанина простого звания.

Честная компания протопала в угол, меняла негромко сказал:

— Добрый вечер. Привет, Пекондор. Зачем ты меня звал? Извини, но у меня времени в обрез, так что давай сразу к делу.

Мальчишка из порта обернулся, тут же скорчил жалобную физиономию, подскочил к Томену и принялся клянчить монеты, упирая на сложности, с коими столкнулся, исполняя волю щедрого господина. Он избегал всю Восточную сторону, едва не попался тамошней шпане, он побывал у ворот, где его грозили поколотить стражники, он был там, сям, и повсюду грозили опасности, а разыскал Хромого только у Большого дома, в самом змеином гнезде, где стража и солдаты на каждом шагу, где правильному человеку не дают и шагу ступить спокойно… А еще здесь, в «Золотом жернове», лысый грозил уши оборвать, если будет пачкать своими лохмотьями… сдержанность юного обитателя порта оказалась легко объяснима — он опасался за собственные уши.