Чтение онлайн

У края отрогов Малых гор войско гномов разделилось. В развалинах древнего поселения, оставленного невесть когда и невесть каким народом, двести гномов принялись сооружать укрепленный лагерь. Здесь протекал ручей, вода была хорошая, и, стало быть, местечко подходящее. Грабедор велел устроить здесь постоянный пост, в лагере оставались и всадники Слепнега с обозом. Это было сделано на случай, если анноврцы все же соберут войско, чтобы ударить в спину — Слепнег их обнаружит, а гарнизон лагеря остановит, не даст ударить в спину.

Остальные отряды углубились в горы, кавалерия Гратидиана и эльфийские стрелки следовали с ними. Впереди двигались отряды авангарда — гномы не имели представления о том, как и где живут здесь люди, передовые отряды должны были обнаружить неприятеля. Командирам было запрещено вступать в сражение, если встретят войско малогорцев, но если наткнутся на небольшие силы — истребить всех. Люди, давшие приют Гравелину и объединившиеся с ним, подлежали уничтожению, эти были хуже, чем просто враги.

Первая ночевка в горах прошла до того, как обнаружились поселения людей. Утром войско продолжило марш, и вскоре пришло донесение: люди обнаружены. Отряд гномов наткнулся на овечье стадо, за которым присматривали двое подростков. Мальчишек убили, чтобы не могли известить земляков, а тропы, по которым стадо пришло в долину, ясно указывали: селение поблизости.

Гратидиан, мечтающий о браге, предложил королю-под-горой атаковать село со своими людьми — конница ворвется в поселение прежде, чем люди приготовятся дать отпор. Грабедор отказался:

— Ты не знаешь здешних людей, а я разузнал о них кое-что. Местные — это не людишки внизу, они не подчиняются господам, здешний народ впитал силу камней, оставленных моим народом. Ты не сможешь застать их врасплох.

Отряды гномов скрытно собрались в долине, где паслись овцы, подручные Крактлина собрали легкие катапульты. Затем группы гномов отправились в обход, чтобы окружить селение — Грабедор желал истребить здесь всех до единого, чтобы не успели известить земляков о нашествии.

Когда все было готово, король-под-горой дал сигнал. Гномы, тяжело гремя доспехами, двинулись через перевал, и, когда они достигли гребня горы, катапульты дали первый залп. Камни пролетели над скалами и обрушились на поселение. Местные сперва не сообразили, откуда на них валятся булыжники, затем появились гномы. Неспешно надвигались, держа строй. Все новые и новые шеренги переваливали хребет и двигались к поселку, а камни валились с небес неумолимо и размеренно. Малогорцы растерялись — им было не привыкать отражать набеги соседей, однако теперь враг был слишком многочислен, и еще — камни с неба… Камни падали между жилых башен, острые осколки разлетались во все стороны и били сильней, чем стрелы. Несколько человек было ранено, а Крактлин со своими мастеровыми уже собирал новую катапульту на гребне, и блистающие сталью шеренги маршировали справа и слева от него. Лэрд деревеньки сперва призвал сородичей, чтобы дать отпор чужеземцам, и мужчины с палицами, копьями и топорами собрались на околице. Тут малогорцы осознали, с какой силой имеют дело — и лэрд отдал новый приказ: уходить. Мужчины побежали к своим башням, хватали детей, увлекали за собой рыдающих женщин. Под градом камней люди побежали прочь — пересечь долину и по горной тропе уйти на земли соседнего клана. На тропе их встретили гномы, завершившие обходный маневр, и сбросили тех, кто двигался впереди, со скал. Лэрд собрал горстку воинов и с ревом кинулся на карликов. Эти люди и впрямь как будто впитали часть гномьей силы, живя в горах. Здоровенные кряжистые мужчины, хотя и уступали силой нелюдям, зато ярость придавала им отваги, строй карликов распался, со скал валились люди и гномы, а женщины поволокли детей между сражающихся…

Тем временем сомкнутый строй закованных в сталь гномов вступил в поселок. Раздались хриплые крики — и с башен на захватчиков посыпались булыжники. Несколько стариков решили, что лучше умереть в собственном доме, чем сбежать — дескать, им хоть так, хоть этак осталось недолго. До сих пор они прятались, а теперь с торжествующими воплями стали швырять камни в гномов. На верхних площадках башен всегда были заготовлены подходящие снаряды, теперь они пошли в ход. Гномы пришли в ярость, полезли в башни, с маху вынося двери закованными в сталь плечами. Старцы пытались отбиться, но где там — их сбросили с башен на камни. Покончив с этим, гномы двинулись дальше. Эльфы задержались в деревне, рассыпались между камней, забегали в башни, осматривались, потом выскакивали наружу с жалкой добычей в руках и, смеясь, показывали приятелям драные меховые накидки и стоптанную грубую обувку. Это было не грабежом, а развлечением — посмеяться над примитивными людишками.

На перевале над дальним концом долины тем временем заканчивалась схватка. Мужчинам удалось отшвырнуть с пути гномов, и они продержались, пока женщины с малышами скатились по ту сторону скальной гряды. Лэрд, получивший не меньше десятка ранений, дрался, пока не пали сородичи. Тогда этот здоровяк прыгнул на ближайшего гнома, обхватил, сжал в медвежьих объятиях и вместе с хрипящим карликом прыгнул к краю скалы, нависшей над ущельем. Два тела покатились вниз, с грохотом полетели потревоженным камни… оба скрылись в тучах пыли под грудами гранитных осколков. Война в Малых горах началась.

Часом позже императорского конвоя к Вейверу подошло войско. Усталые покрытые пылью бойцы казались горожанам небесным воинством, ниспосланным в ответ на их молитвы… хотя, признаться, на самом деле выглядели вояки не очень-то браво. Горожане на радостях пообещали накормить и напоить спасителей, община выкупила у хозяина «Золотой бочки» запасы хмельных напитков, в городе началось веселье. После пережитого страха настроение вейверцев качнулось в противоположную сторону, и они ликовали. Вернское право! Да община и мечтать о подобном не могла!

Тем временем имперцы разбили лагерь подле городских ворот, Алекиан распорядился разместить раненных в городе, а сам отправился помолиться — разумеется, вместе с Когером — в городскую церковь. Вейверский священник суетился и хлопотал, он в мечтах видел на месте скромного храма роскошный собор… или лучше, чтобы здесь основали монастырь? А что, монастырь в честь чудесного избавления, а сам он, приходской священник — из него бы вышел аббат хоть куда! В городе с вернским правом и святая обитель окажется не бедной! Как славно, как славно…

А император не обратил внимания на суету попика, такие мелочи Алекиана не занимали. Конечно, клирики, сопровождающие войско по настоянию архиепископа, шепнули императору, что этот святой отец — верный слуга Гилфингов и один из тех, кто был посвящен в кое-какие тайны… но они не слишком усердствовали, превознося заслуги местного брата, ибо не видели никакой пользы ни для себя, ни для дела.

Пока Алекиан молился, сэр Войс пришел в себя. Очнувшись в лучшей комнате «Золотой бочки», маршал долго не мог понять, где он и что с ним… потом сообразил, что не может более исполнять маршальских обязанностей и что в нем, пожалуй, император более не нуждается. Бедняга только теперь осознал, сколь случайным был выбор его величества, маршальский жезл мог достаться кому угодно, и это случай, невероятная удача, что подвернулся именно он, Войс. И понес же его Гангмар в битву… зачем? Ох, зачем? Ведь теперь Алекиан точно так же ткнет пальцем в любого, кто окажется под рукой — и тот станет маршалом, благо теперь маршальские обязанности исполнять не сложно, едва ли не первый встречный управится. Если его величеству потребуется дееспособный маршал… ох…

Оруженосцы хлопотали около Войса, для них-то он оставался могущественным господином. Рыцарь отослал слуг, и только потом позволил себе расслабиться, от души проклиная переменчивую удачу. Даже несколько слезинок уронил.

Но Алекиан не вспомнил о бедняге Войсе, после молитвы он решил наведаться в здешнюю ратушу и поглядеть на городской Совет. У церкви его поджидал Коклос, карлику хотелось получше знать свежие новости. Так что и в ратушу он тоже увязался за императором. На город опустился вечер, горожане с легкой душой веселились, и гвардейцам пришлось расчищать путь для его величества. При иных обстоятельствах они бы не стали церемониться и разогнали гуляк с дороги пинками — но теперь-то приходилось сдерживаться.

Городской Совет был собран, и когда явился Алекиан, синдики торопливо вскочили и принялись кланяться. Император кивнул и оглядел простецкие лица вейверцев. Коклос протиснулся за спиной императора и, привстав для важности на цыпочки, стал пялиться на местных. Те, не знакомые с придворными порядками, не знали, как быть — карлик пристально вглядывался в каждого поочередно и бормотал:

— Народ… народ… простой народ… пьяный простой народ… Нет, братец, печать гилфингова благословения на этих рожах не лежит. А у того и вовсе харя разбойника. Наверное, после аудиенции он пойдет кошельки отнимать.