Чтение онлайн

Юноша до боли вцепился пальцами в деревянный борт и застонал.

Теплое море! Да это же чуть ли не край мира!

Деревянный бортик под руками сына кузнеца жалобно скрипнул.

Проклятье… проклятье… тысячу проклятий на голову этого мерзавца Кратта! Как же ловко он все продумал! Как дерзко снует под самым носом у короля и его гвардейцев! Но почему же до сих пор никто не догадался? Почему не подумал? Не заподозрил вмешательство мага?! Сколько лет уже прошло, стольких он выкрал, столько убитых и покалеченных было на его совести, так много поломанных судеб…

Вэйр скрипнул зубами.

Вот так влипли они со своим «еще не время». Вот тебе и «рано, надо обождать». Это же море! Тут нет лесов, нет тропинок и глубоких оврагов. Ни скалы, ни острова, ни дохлого рифа. Отсюда уже не удерешь. Или швырнут тебя в воду, и все – корми акул на радость пиратам. И ни до какого берега ты не доплывешь. Может, на лодке еще бы и сумел, да только где она, эта лодка? Что-то не видно ее в запасах бережливого и предусмотрительного Кратта.

В душе юноши волной всколыхнулась лютая ненависть.

– Эй, ты чего? – тревожным шепотом одернул его Даст. – Не вздумай кинуться – никто тебя из воды забирать не полезет!

Хиг утвердительно угукнул и тут же отвернулся, по привычке наклонившись растереть саднящие щиколотки. После чего снова забубнил что-то себе под нос и, как всегда, отрешился от происходящего.

Вэйр глухо зарычал.

– Не полезет?! Лучше сдохнуть так, чем гнить в кандалах и гнуть спину перед этими…

– Заткнись и сядь на место! Еще услышат…

– Да плевать я хотел, что кто-то услышит! – едва не гаркнул взбешенный юноша, однако широкая ладонь вовремя зажала ему рот. Сильные руки мигом сдернули его с лавки, прижали к доскам, а сверху навалилось тяжелое тело соседа, в то время как злой шепот ударил по ушам:

– Дурак! Сдохнешь ведь ни за что! Думаешь, Кратт огорчится? Думаешь, кто-то о тебе заплачет? О матери подумай, сопляк! И о том, сколько она слез прольет, если ты не вернешься! У тебя ведь есть мать?

Вэйр яростно сверкнул глазами.

– Вот и молчи, щенок! Отсюда некуда бежать – это верно. Но любой корабль рано или поздно пристает к берегу. Есть же у Кратта какая-то нора, причем не слишком далеко отсюда, иначе он озаботился бы взять побольше еды и воды. Того, что осталось в трюмах, хватит от силы на неделю. Здесь слишком много народу! А это значит, что где-то рядом у него схрон. Не время отчаиваться! Мы скоро снова окажемся на земле, и вот тогда настанет наш шанс, понял? Слышишь, что тебе говорят?!

Юноша яростно засопел, но послушно перестал рваться на волю. Только бешено сверкал глазами, сжимал немаленькие кулаки и до боли стискивал зубы, чтобы не выплюнуть какое-нибудь оскорбление в сторону человека, уже во второй раз спасшего ему жизнь.

– Что у вас опять происходит? – раздалось ленивое за спиной Даста, а следом донесся грохот чужих шагов.

Южанин неохотно встал.

– Ничего, господин. Просто этот сопляк отказывается грести наравне со всеми.

– Неужели?

Вэйр сжал зубы еще крепче, когда пристальный взгляд Зега остановился на его покрасневшем от злости лице, прошелся по старому шраму на левой щеке, оценил горящий ненавистью взгляд, а затем мясистые губы пирата растянулись в нехорошей усмешке.

– Что, опять норов показал?

– Да, господин, – смиренно согласился Даст, опуская глаза. – Но я уже убедил его быть сговорчивее.

– Вот как?

– Точно, – южанин с неожиданной силой пнул юношу по ноге, заставив с грохотом рухнуть на палубу. А потом вопросительно взглянул на здоровяка, ласково поглаживающего свой любимый кнут. – Вот видите, господин? Даже не пикнул. Думаю, с ним больше не будет сложностей.

– Не будет, – кивнул Зег, стремительно разворачивая бич и ловко щелкнув самым кончиком по обнаженной спине поднимающегося Вэйра. Тот вздрогнул от боли, почувствовал, как стекают по лопатке капельки крови, снова ощутил вздымающуюся внутри волну. Но Даст вовремя наступил ему на ногу, и Вэйр сдержался. Только побледнел как полотно и тяжело задышал, с трудом различая палубу за набежавшей на глаза пеленой безумия.

– Отдыхайте, пиявки, – донеслось до него откуда-то издалека. – Сегодня, на ваше счастье, ветер приличный, так что на парусах пойдем. Радуйтесь и молитесь, чтобы он избавил вас от весел на следующие три дня. В противном случае прогулка по реке покажется вам легким развлечением.

Вэйр с трудом смог сесть на лавку, когда Зег так же лениво сплюнул ему под ноги и медленно пошел дальше, время от времени раздавая пинки зазевавшимся невольникам или оглаживая их голые спины кнутовищем. Юношу буквально трясло от бешенства. Его пальцы, вцепившиеся в железные оковы, побелели от напряжения, губы подрагивали, а в ясных голубых глазах то и дело вспыхивали странные огни, при виде которых даже Даст опасливо отодвинулся.

– Эй, ты чего?

Вэйр медленно повернул голову, и южанин вздрогнул, когда вместо голубых радужек на него уставились два бездонных, почти черных омута, в которых полыхала дикая злоба.

– Вэйр? Не злись, а? Я ж за дело… иначе Зег тебя бы просто убил, понимаешь? Эй, ты хоть слышишь, что я говорю?!

Юноша с явной натугой кивнул и снова отвернулся, к огромному облегчению соседей.

Хиг на всякий случай отодвинулся, чтобы не касаться его даже плечом, а Даст поежился: ничего себе. В мальчишку словно демон вселился. Он, конечно, с самого начала был не слишком покладист, но сегодня как с цепи сорвался. Его словно распирает изнутри неугасимая ярость, прямо кипит весь от злости, вот-вот взорвется. И злость эта так и клокочет, плещется в его глазах, как потревоженное море.

Вряд ли пацан сейчас понимает, что ему говорят, – сидит, словно кол проглотивши, сжимает весло так, что столетняя, отполированная до блеска и насквозь просоленная древесина вот-вот треснет. Скулы свело, брови сошлись на переносице, шрам на щеке побелел. Светлые волосы потемнели от грязи, торчат во все стороны страшноватыми колтунами. Из раны на спине до сих пор сочится кровь, но, кажется, он даже боли не чувствует. Вообще ничего не чувствует. Не видит и не слышит к тому же. Как неживой.

Южанин, по примеру Хига, на всякий случай отодвинулся на край лавки, но Вэйр не заметил – так и сидел, неотрывно глядя на бескрайнее синее море. Которое под этим неподвижным взглядом тоже потемнело, заволновалось.

Впрочем, он даже этого не видел. Уставился в пустоту прямо перед собой, сипло дышал и молчал… как самый настоящий безумец.

До вечера пленников никто не беспокоил. Так, пройдет кто-то мимо изнывающих от жары невольников, швырнет им под ноги бурдюк с водой и, раздраженно сплюнув, исчезнет в трюме.

Лишь один или два Краттовых увальня постоянно толклись на палубе, наблюдая за прикованными людьми, которым было некуда деться от горячего южного солнца. Даже Угорь за весь день появился лишь однажды, а мага, создавшего благословенный ветер при переходе, и вовсе было не видать. Он, словно крыса, прятался в одной из кают, не испытывая желания подставлять свою мерзкую рожу под палящее солнце.

Даст, украдкой поглядывая на ставшего подозрительно молчаливым Вэйра, грешным делом опасался, что тот вздумает сделать какую-нибудь глупость. Вскочит, наконец, взорвется или рискнет прыгнуть за борт, хотя бы смертью своей попытавшись отомстить за унизительный плен и регулярные побои.

Но нет. Мальчишка так и не пошевелился до темноты – сидел все в той же неестественной позе и сверлил неподвижным взором равнодушное море, укравшее у него последнюю надежду на спасение.

Он не произнес ни слова даже тогда, когда южанин, обеспокоившись, попытался его растормошить. И не подумал повернуться, чтобы развеять растущую час от часа тревогу соседа, не говоря уж о том, что к заботливо оставленной еде даже не притронулся.