Чтение онлайн

К вечеру путешественники прибыли в Штеттин (во многом похожий на Данциг и другие северонемецкие города) и переночевали на постоялом дворе без приключений. На другой день они сделали бросок на юг и вот он уже — Берлин! Панорама его была однотипной: много-много двух-трехэтажных фахверковых домов (но без древней готики!), над которыми вразброс торчали башни церквей — впрочем, в центре возвышался ряд более высоких и крупных зданий. Новость: ворота крепостные в начале улиц есть, а стен и валов нет ("Снесли не так давно — вспомнил Сашка). Углубляться в город они не стали и остановились в ближайшем постоялом дворе.

Поразмыслив с утра, передумали спешить в Ганновер: все-таки Берлин — столица Пруссии и самый большой город в округе, надо по нему прошвырнуться и осмотреться. После завтрака взяли лошадь у хозяина, запрягли в коляску, Егор сел на козлы, Сашка на барское место и поехали не спеша к центру. Немного попетляв, они с помощью языка попали на Фридрихштрассе и выехали к Королевскому замку. Впрочем, на Дворцовую площадь их не пустили — езжайте в объезд. "Зачем в объезд, мне здесь пока что интересно, — решил Сашка, — прогуляюсь пешком". Поглазев вволю на архитектурные изыски и на парадные перестроения солдатиков, он вернулся к коляске, и они вкруговую попали на Дворцовый мост через протоку Шпрее, затем на Парижскую площадь и вот он, знаменитый бульвар Унтер ден Линден ("Под липами"). По бульвару ехали совсем не спеша, со скоростью пешехода, внимательно осматриваясь по сторонам. Вдруг за уже значительно оголившимися липами Сашка увидел высокое здание с колоннами и фасадными лестницами с двух сторон и опять-таки вспомнил, что на бульваре десять лет назад должны были построить оперный театр. Обратившись за разъяснением к прилично одетому прохожему, он убедился в правильности своей догадки.

— А что в ближайшее время здесь будут представлять? — поинтересовался Сашка.

— О, мсье, гвоздь прошлогоднего парижского сезона — оперу Перголези "Служанка-госпожа"! Идет с аншлагом уже неделю!

— Мсье? Так Вы француз?

— Чему Вы удивляетесь, в Берлине с конца прошлого века живет много французов. Но, судя по Вашему акценту, Вы тоже не являетесь немцем?

— Да, я приезжий. Так я могу сейчас взять билет в театр?

— Это не так просто, мсье, билеты обычно в руках перекупщиков. Но у меня есть знакомый в администрации театра, и я могу оказать Вам услугу. Вместе с ценой за билет это обойдется Вам…. в 1 грош и 6 пфенингов.

Сашка на всякий случай выдержал паузу, глядя пристально в глаза французу, и сказал: — А точнее?

— Точнее….
– замялся тот. — Грош и 3 пфенинга. Меньше никак!

— Хорошо. Несите билет.

— А деньги?

— Сначала билет — потом деньги! — жестко сказал Сашка и улыбнулся, вспомнив знаменитую комедию.

Вечером Егор подвез его к театру. Сашка в своем парадном прикиде поднялся по лестнице и вошел в зал с гардеробами, практически идентичный фойе некоторых старых московских театров. Оставив в гардеробе шерстяную накидку (типа пелерины, ее пошили ему по эскизу еще в Питере), он погулял по доступным местам здания, дождался звонка (уже звонят, как и у нас!), вошел в партер и удивился, увидев, что зрители в нем сидят хоть плотно, но в художественном беспорядке, на простых стульях. Впрочем, контролер нашел ему свободный стул где-то в середине зала. В партере, судя по одеждам, расположилась публика среднего достатка (служащие, младшие офицеры, бакалейщики?), причем наряду с мужчинами присутствовало немало молодых женщин. На него, явного аристократа, скашивали глаза: мужчины недоуменно и недовольно, девушки заинтересованно. "Подгадил, лягушатник! — осознал Сашка. — За ту цену я должен был сидеть в ложе….".

Но вот прозвенел третий звонок и гомон зрителей умолк. В оркестровой яме мелькнул смычок, и бодро раздалось многоголосье скрипок. Впрочем, увертюры как таковой не было: занавес поехал в стороны, открывая задник сцены с фигурой сфинкса(?), а на сцене — колонны в римском стиле, меж которых появился молодой мужик в белой тоге и резво запел по-итальянски. "Ни фига это не Служанка-госпожа, — сообразил Сашка. — Видимо, Египет, а раз римские колонны, значит что-то про Цезаря и Клеопатру. Подстава что-ли? Ну. попал в оперу — сиди и слушай".

Музыка ему, в общем, понравилась: аллегро сменилось нежным адажио, потом наоборот — все как у всех в ту пору. Правда арии, на его взгляд, были маловыразительными и не запомнились. Цезарь оказался почему-то тенором — это в пятьдесят лет? Хотя в опере он был максимум тридцатилетним. Клеопатра чересчур задрапирована в одежды (там ведь жарко, в Египте!), но ее сопрано звучало выразительно. А первый певец кого изображал? Надо в перерыве поспрашивать знатоков.

Перерывов по ходу оперы было два, а сама она оказалась практически несменяемым шлягером последнего десятилетия под угаданным Сашкой названием. Автор же — Карл Граун, первый и пока единственный руководитель Берлин-опера. Еще он узнал, что никакой подставы нет — короткая опера Перголези завершит праздник любителей оперной музыки. "Ну, блин, все как у нас! — хохотнул Сашка. — В первом отделении концерта — разогревальщики, во втором — мэтры".

"Служанку-госпожу" публика приняла с большим воодушевлением. Каждая ария сопровождалась горячими аплодисментами, комические выходки героини вызывали дружный смех, а финал все встретили стоя и требовали актеров на выходы несколько раз. Сашка в этот раз был с публикой единодушен: развлекуха удалась! Он хоть не знал итальянский язык, но ведь его не знало и большинство берлинцев. Просто ситуации по ходу пьесы были так понятны, узнаваемы….

Егора он нащел с коляской на должном месте. Тот заметил воодушевление "барина" и позволил себе вольность: — Ужли так было интересно?

— Промаялся два часа, а в третий похохотал. Можно было б и тебя приодеть да взять — но, боюсь, ты б первые два часа не высидел….

Утро десятого октября 1753 года Сашка встретил в Ганновере. Постоялый двор размещался у реки Ляйне, в одном ряду со старинными домами горожан, и из окна открывался вид на красно-серый дворец курфюрста Ляйнешлосс (красными были крыши дворцовых зданий), явно перестроенный из замка. Сашка вспомнил, как их коляска пересекала северные предгорья Гарца, усеянные маленькими готическими городками с редкими вкраплениями полуразвалившихся замков, еще один "столичный" город Брауншвейг (впрочем, симпатичный и компактный, с роскошным герцогским дворцом, перед которым стоял на пьедестале оскаленный бронзовый лев) и втянулась в предместья более масштабного Ганновера. Что ж, можно браться за дела….

Тут в комнате появился Егор и похерил его планы: сначала стоило снять приличное жилье, куда не стыдно приглашать будущих знакомцев. Хозяина постоялого двора они, естественно, спрашивать не стали — подсказали горожане: желающих сдать квартиру много, были бы у господ деньги…. Поехали по указанным адресам, и тут Сашка, неожиданно для себя, стал привередничать: тут тесно, здесь чем-то пахнет, этот район, похоже, непрестижный…. Они уже достигли Рыночной площади и углубились за нее, как вдруг господин Чихачев увидел, наконец, жилище своей мечты: светлый фахверковый трехэтажный домик (с эркером на уровне второго этажа), расположенный на углу сходящихся на конус узких улочек; стены дома были увиты плющом (еще зеленоватым), а окна задернуты веселенькими занавесками.

Этого адреса у них не было, но Сашка вышел все-таки из коляски и постучал молоточком в дверь. Довольно быстро она открылась, и он увидел перед собой просто, но опрятно одетую женщину средних лет, не высокую и не маленькую, приятной дородности и миловидности, с доброжелательным лицом, на котором, впрочем, еще не погасло выражение некоторой озабоченности.

— Гнедиге фрау, — начал с "леща" ушлый Сашка. — Мне крайне нужно снять квартиру в вашем районе. Но те, что предлагают, мне не нравятся. Зато Ваш дом выглядит таким уютным, что я решился узнать: не нужен ли Вам дополнительный ежемесячный доход в два талера?

— Два талера? — растерянно переспросила женщина. — Это ведь очень много….

— Красота требует жертв, — изрек Сашка и осклабился.

— У меня действительно пустует этаж, — молвила женщина нерешительно. — Правда, я никогда не пускала жильцов….

— Я тоже Вас побаиваюсь, ди фремде фрау (незнакомая женщина) — продолжал стебаться бывший студиозус. — Но жизнь на постоялом дворе — не сахар.

— Вы будете жить один, сударь? — продемонстрировала женщина готовность к сдаче.

— У меня есть, конечно, слуга. Вон тот молчаливый мужчина на козлах….