Чтение онлайн

– Без жалобы нет оснований к действию. Ни ругам, ни валчам въезд в княжество не возбраняется.

– Тем более. Кстати, просто так с ними лучше не связываться. Валчи таких вещей особенно не любят, у них кодекс очень жесткий. И ездят они обычно парами.

– Этот был один.

– Мало ли. Может, второй просто в драку не полез.

Анна решительно убрала листок в папку архива.

– Вообще-то ходили слухи про пару... Сейчас чего только не говорят. Но ты прав, Павел. Главное, что это всё-таки не перевёртыш. Я вот только подумала... – Она замолчала, как бы потеряв начатую мысль.

– Что ты подумала?

– Не может ли быть как-то связано присутствие в городе валчей... И этот неожиданный, с «перевёртышами», пробой?..

В смотровой башенке располагалось крохотная чайхана. Кроме традиционного чая с баранками, здесь подавали сбитень, кисели, взвар и кофе, завезенный из Аравии. Именно кофе маленькими глотками пил темноволосый аристократ с красивым породистым лицом, носившим, однако, и широкоскулый отпечаток крови простолюдинов. Крючковатый нос скорее добавлял аристократу шарма. Его темный кожаный камзол великолепной выделки был не местного покроя, но чужестранец не привлекал к себе внимания. Впрочем, в чайхане никого и не было – сонно таращил глаза половой в блестящей, красного шелка ливрее, да у стойки хозяин старательно изучал листок вчерашних новостей. Несколько посетителей, что сидели здесь до прихода Грача, как-то быстро засобирались и разошлись, некоторые даже не стали допивать уже заказанное, а все, кто поднимался сюда с намерением попить чайку на свежем воздухе, вдруг меняли своё решение прямо на лестнице.

Грач любовался закатом. Удобно устроившись в кресле, он подкручивал мизинцем оптико-магические очки. Темные их стекла меняли цвет, по ним пробегала сизая рябь, и снова становились темными. Возможно, он просто смотрел на солнце – с башенки открывался изумительный вид на город, а небо в Твери северное, красивое, закат окрашивает низкие облака прозрачным багрянцем. Переливы света завораживают, небо опрокидывается в неведомую страну с пепельными горами, лесами и воздушными реками, затянутую облачной дымкой, и каждый вечер волшебная страна меняет очертания. Прозрачными полукуполами поднимались башенки летающих гондол, то здесь, то там прокалывая сплошной ковёр красной черепицы. Именно смотровая площадка заставляла завсегдатаев подниматься сюда снова и снова, хотя чай «У Матвея» был недешев, а о цене на кофе обычно даже не спрашивали.

Чайхана была небольшой. Здесь помещалось всего четыре дивано-столика. Три пустовали, за четвертым сидел валч. Но выручку он делал вполне приличную – несколько чашек из-под кофе уже стояли на краю стола, там же лежал небольшой кошелек, компенсирующий хозяину убытки. В центре дивано-столика находилось длинное овальное блюдо со сладкими клубтворожниками – Грач прикусывал лакомство прежде, чем отхлебнуть кофе, иногда облизывая с губ белые крошки. Лизо не позволил бы себе есть столь неопрятно, но Лизо рядом не было. «У Матвея» клубтворожники пропекались, так что творог становился чуть ли не коричневого цвета, а на вкус напоминал заморское какао.

Возможно, валча интересовали вещи более конкретные, чем виды предзакатного солнца. Отсюда прекрасно просматривался Колледж, так что каждый, кто проходил тяжелые резные двери, попадал в магический объектив. Видна была смена стражи у ратуши бургомистра – шестеро одетых в пунцовые жилеты охранников ходили вокруг здания затейливым маршрутом, а такой жилет не чета обычной куртке стражника, он стоил безумных денег, зато и заклятия блокировал на четвертую степень глубины. Возможно, конечно, что Грач просто зашел выпить кофе.

На стойке защебетал глиняный соловей, раскрашенный в пестрые хохломские тона, и хозяин, очнувшись, с кем-то быстро заговорил, мимоходом оглядывая зал. Брови его удивленно поползли вверх. Крохотный зал был пуст, и один богатый посетитель не мог исправить финансовой неприятности. Неподдельная скорбь начала сгущаться на лице Матвея, он уже собрался прикрикнуть на слугу, что иногда выполнял роль зазывалы, но тут Грач, не оборачиваясь, щелкнул пальцами, и хозяин, вспомнив, что не дочитал что-то интересное, снова принялся изучать замусоленную газетку. Он водил по строчкам пальцем, пришепетывая слова, ничего не запоминая, но получая от новостей громадное удовольствие.

Тарас доел черствый крендель, сгреб в ладонь крошки и ссыпал их в рот. Придется поститься. Запасов еды в Колледже не предусмотрено.

Он вдоволь напился холодной воды, что обычно ставят бакалаврам. Школяры пили отдельно. Понятно, никому не запрещалось пойти в светлую, к целебному фонтану, и нацедить себе кружечку. Рядом с дежурным бакалавром. Кое-кто иногда так и делал. Цедишь себе кружечку, а на тебя дежурный смотрит. Мол, цеди, цеди. Пей на здоровье. Тут и хорошая вода рыбьей костью встанет.

Сейчас дежурного не было. Тарас попробовал воду на язык, пытаясь разобрать, содержится ли в ней что-нибудь целебное. Говорят, обычная родниковая. Сами бакалавры и говорят. Но пьют всегда только отсюда.

Набравшись наглости, школяр прополоскал рот и даже протер ладошками лицо. Целебный намаз. Свежая, хорошая вода. Может быть, и есть какая добавка. А может, и нет. Но пьешь, и ещё хочется.

Наружные двери уже заблокированы. Выйти, конечно, можно – иногда в Колледже задерживаются допоздна, но назад войти не получится. Выходить он сегодня никуда не собирался. Здесь спокойно, здесь периметр стоит. Хватит кренделя, могло и вовсе ничего не заваляться. Желудок пробурчал что-то раздраженное, но Тарас отмахнулся от дремучих инстинктов. Жизнь дороже, а на выходе может ждать этот чёрный маньяк. Как тогда, лоб в лоб... Наверняка ведь не случайно. Хорошо, пацаны вокруг были. Хавчика Никита принесет, пусть и завтра, а потом подойдем к декану и всё нормально, вдумчиво расскажем... Можно запись на кристалле показать, благо Никита уже потратился. Завтра... Завтра все наладится.

Тарас немного позанимался – в голове ничего не задерживалось, – затем долго налаживал дыхание, освежая память, и решил, что лучше будет ещё раз продумать завтрашний разговор. Если декан откажет... Этого допустить было невозможно. Школяр подумал, где ему лечь, решил, что ближе к стенке будет уютнее. В личных кабинетах бакалавров стояли замечательные кресла, но зайти туда ему даже не пришло в голову. Впрочем, это могло быть и небезопасно.

Он устроился на лавке, поджав ноги и жалея, что нечем укрыться, затем снял с себя куртку и укрылся ею, свернувшись в клубок и пытаясь подоткнуть её сразу со всех сторон. Не получилось. Наконец Тарас сообразил взять лабораторные халаты, что пахли щелоком и кислотой, но в качестве тряпок вполне его устраивали. Стало и теплее, и мягче. Тарас угрелся, поворочался немного и уснул.

Ему снилось, что кто-то чёрный бродит вокруг Колледжа, поджидая, и что нужно обязательно выйти к нему, выйти наружу, чтобы заодно и кофейку купить или напиться вкусного квасу, и нужно, обязательно нужно выйти... Только вот лень такая вставать, заставить себя надо, тряпки химические снять, да стены держат, периметр этот клятый, не пройти его, наверное, где бы найти лазейку, есть же, наверное, проход, только с силами собраться, да звездочки... Темное небо наваливалось и душило, душило снаружи, как если бы вся стража разбрелась, пусто в городе, совсем пусто, и кровушку сцедить до капли, чтобы и внутри было пусто, чтобы совсем хорошо, как звездочки...

Он, кажется, откинул одеяло... Или тряпки, которыми укутался, откинул их, отбросил, да снова накрылся, потому что холодом пахнуло от проклятущих стен, серебром звенящих, холодным ночным серебром, закрывающим дорогу и в Колледж, и из Колледжа... Кофейку купить заморского, тем более что ждут снаружи, неудобно, надо, конечно, выйти, только... Переламывается зов через звенящее серебро.

И луна... И лунное зеркало, шар хрустальный с водой родниковой, зовёт, как плеть заползает... Не удержаться... Пройдут сквозь кольчугу могильные черви... Душно здесь, под холодные звёздочки...