Чтение онлайн

– Не смей так говорить! – рявкнул Анну. – Не смей так думать, северянин! Я – я бы просто умер, и всё, но этого тоже не будет, потому что не будет никакого поединка! Между нами – границы, вера! Мы – вассалы разных владык, тебе ясно?! Мне надо предать Льва, надо веру, надо предать Лянчин, надо предать отца, мне надо себя предать – чтобы скрестить с тобой мечи – но этого не будет. Точка!

Лицо Ар-Неля тут же превратилось в снежную маску северянина-аристократа – ещё более холодного, чем здешние бойцы.

– Конечно, не будет, – сказал он, чуть поведя плечом. – Отпусти, сделай милость, мою одежду – это неприлично. Я вижу, моё общество тебе наскучило: нельзя слишком долго досаждать правоверному Львёнку грамматикой и фривольностями, не так ли?

Анну безнадёжно опустил руки. Сказал, глядя, как Ар-Нель поправляет рубашку:

– Прости меня. Я… я вообразил, Творец знает, что. Мы – аристократы, так? Бойцы из разных Прайдов? Нам можно быть друзьями, только друзьями – и я больше не посмею… да и то… всё это глупо. Не уходи.

Ар-Нель взглянул с очевидной иронией.

– Твоя дружба стоила мне подарка, присланного Матерью. Полагаешь, Мужчина может дружить с Юношей на равных? У нас говорят, что у Юноши из хорошей Семьи не бывает друзей – только слуги, враги, никто и возлюбленные, но тебе я поверю. Твоя душа заточена иначе – давай попробуем остаться друзьями. Но в этом случае – будь добр, Анну, не распускай руки, если поединок не заявлен.

– Ты оскорблён? – спросил Анну. – Я не хотел.

– Отнюдь, – Ар-Нель стряхнул с кончиков пальцев воображаемую воду, как баска, наступившая на сырое место. – Я по-прежнему готов учить тебя читать, дорогой Анну – если ты в состоянии слушать. И – обещаю не дразнить тебя больше… по крайней мере, во время наших уроков.

– Спасибо, – буркнул Анну мрачно. Последняя реплика Ар-Неля то ли рассердила, то ли рассмешила его.

– О, всегда пожалуйста. Итак. Мы рассмотрели знак «Ль», – продолжал Ар-Нель как ни в чём ни бывало. – Теперь «А» и «Ни» – они почти не отличаются от наших в классическом начертании, только…

Анну следил за его рукой, держащей кисть – и ругал себя про себя последними словами. Северянин был далёк, как одинокая звезда на здешнем ночном небе, чёрном, холодном и пустом, ужасном, как бездна преисподней – и Анну всё яснее понимал, что его желанная война Ар-Неля не приблизит, а ещё отдалит. Случись война – настоящая война, вторжение, армия на армию, горящие города, победный марш среди этих пустых снежных равнин – глаза цвета льда не вспыхнут, а погаснут. Навсегда. Северяне не умеют вожделеть к врагам, у северян нет азарта, северяне, язычники, молящиеся Случаю, никогда не уверуют по-настоящему, потому что никогда не склонятся перед Предопределенностью, данной Творцом. Ненависть северян холодна, как снег – греет их дружба, их доверие, их любовь…

Но их врагам этого не видать. Поэтому трофеи с севера вянут ослепительно и мгновенно, не успев превратиться в настоящих женщин, без цветения, не принеся плода.

Я могу возглавить одну из лянчинских армий, думал Анну, глядя на солнечные блики в волосах Ар-Неля. Если на то будет милость Творца и воля Льва, я пройду по этой земле, как никто и никогда. Если Взор Божий и дальше будет взирать на нас, я войду в этот город – и волчата приведут пленного Ча ко мне… если только ему удастся уцелеть… Он будет связан, обезоружен – а в его глазах не будет ярости, похожей на жажду – только надменный холод Севера. И если я его ударю, он рассмеётся мне в лицо – и всё. Превратит меня в прах. Мне останется пойти и умереть – в бою или как-то ещё – всё равно. Я ничего не получу; в лучшем случае – моим будет его раскромсанное тело, которое спустя малое время покинет душа.

Не стоит обманывать себя, воображая, как я убью Ар-Неля и буду жить прекрасными воспоминаниями, думал Анну. Ничего не выйдет. Творец показал мне его, чтобы я постиг что-то… а я не понимаю и малодушничаю. Если свести все эти терзания к самой простой и циничной мысли – я боюсь сражаться с ним всерьёз. Как бы ни обернулся этот бой – он будет проигран. Смертельно.

Вот что будет с войной на севере – вдруг пришла Анну ослепительная мысль. Как бы ни обернулась кампания – мы проиграем. Мы тяжело проиграем, как Лев этого не понимает?! В лучшем случае – будем убивать, убивать и убивать без счёта и меры, будем идти вперёд по колено в крови – и получим пустые холодные города, в которых столько же пользы, как в ледяных горах.

Жить здесь? В холоде и мраке, на полубесплодной земле, бледно расцветающей на пять-шесть лун, чтобы остальное время лежать под снегом? Чем тут жить – знают северяне, а северяне не будут нашими, они умрут… а умирая, заморозят наши сердца.

Я не буду воевать на севере, решил Анну.

Эткуру он встретил в коридоре, освещённом маленькими жёлтыми фонариками – по дороге в покои гостей. Остановил, взяв за локоть.

– Что ты, брат? – спросил Эткуру. Он слегка удивился, но и не подумал раздражаться – в последнее время Львёнок Льва выглядел повеселее, чем обычно.

– Уйдём в сад, – сказал Анну. – Надо поговорить.

– Зачем – в саду? – ещё больше удивился Эткуру, и Анну отметил его рассеянную улыбку, не виданную на лице Львёнка Льва с самого дома. – Холодно в саду. Сегодня сыро, ветер – отвратная погода… Хочется выпить вина и посидеть в тепле.

– Пожалуйста, брат, – сказал Анну насколько мог проникновенно – и Эткуру улыбнулся заметнее.

– Жарко тебе в здешнем холоде, да, Анну? Щёки горят у тебя, – и остановился. – Ты не болен, брат?

– Я объясню – всё. Только – уйдём из дворца.

Эткуру пожал плечами, пошёл.

После холодного и свежего, но ясного дня вечер и вправду настал редкостно гадкий – погода на севере менялась рывками. Моросил мелкий дождь, и серые сугробы, покрытые грязной наледью, оседали под ним, расплываясь в широких лужах. Ледяной ветер швырял в лицо водяную пыль; низкое мутное небо завалилось на крыши, темень рассеивали только красные и жёлтые фонарики, горящие у дворцовых стен – но уютнее от их света не делалось. Оскальзываясь и обходя лужи, отошли подальше от входа в покои. Анну остановился под фонарём: ему хотелось видеть лицо Львёнка Льва. Эткуру запахнул плащ, накинув капюшон.

– Что тебе тут надо, брат? В доме нельзя было?

Анну тронул его за плечо.

– Не хочу, чтобы кто-нибудь слышал.

– Там никого и нет – кроме наших.

– Наших – и не хочу. Когу не хочу. Наставника. Даже волков… погоди, брат. Я вот что подумал. Когу пишет письма Льву, Наставник их правит, а после отдаёт волку-гонцу. Так?

– Да, – Эткуру смотрел непонимающе, на его лице отражались только холод и нетерпение. – Зачем спрашивать ерунду?! Ты же знаешь.

– А почему ты не диктуешь писем? – спросил Анну. – Сперва ты говоришь, что хочешь изложить в письме, потом Когу записывает, а Наставник правит. А если Когу неточно записывает? А если Наставник приписывает что-то от себя?

Щёку Эткуру дёрнула судорога – как всегда в сильном раздражении.

– К чему бы? Они не посмеют.

– А если им приказал Лев? – шепнул Анну еле слышно. – Если мы ведём переговоры и наблюдаем за северным двором, а бестелесные шпионят за нами и доносят Льву? Скажи, как мы можем узнать, брат?

Эткуру схватил Анну за руки:

– С ума ты сошёл! Не может быть!

– С ума сошёл? А почему Наставник не читает нам того, что они написали? Считается, что это верно с твоих слов – но почему он не читает?