Чтение онлайн

– А мой меч вернёте? – и его голос прозвучал злее, чем хотелось.

– Нет, – ответил маршал брезгливо. – Его получат твои братья.

От унижения Элсу кинуло в жар.

– Хочешь показать языческой черни Львёнка без меча? – не выдержал он.

– Да, – бросил О-Наю кратко и насмешливо.

Зи-А тронул маршала за подбородок, повернув его лицо к себе – у коменданта на лбу выступили капли пота.

– Дорогой Дядюшка, – сказал Зи-А умоляюще, – я прошу вас позволить Элсу не чувствовать себя пленным хоть один только час! Он ведь не враг нам больше – к тому же я не верю, что он будет опасен для гарнизона крепости, – добавил Зи-А с лукавой улыбкой. – Вы были так великодушны к пограничникам – покажите же пример великодушия к побеждённым врагам, Дядюшка…

Элсу впервые увидел, как О-Наю смеётся.

– Жаль, что ваш Младший останется здесь, Господин О-Бри, – сказал он. – Этот маленький лис, умеющий поймать не только цыплёнка, но и воробья, мог бы делать политику при дворе. Отправьте вашего ординарца к моим людям – пусть пришлют меч Львёнка. Это может быть забавно.

– Благодарю, – сказал Элсу, имея в виду Зи-А, а не О-Наю.

Один из пограничников накинул Элсу на плечи полушубок:

– Сегодня началась зима, Львёнок – не окоченей… – и Элсу подумал, что надо было бы сбросить его с себя, но удержался.

О-Наю и его свита спустились по лестнице в кордегардию, и вышли через неё в крепостной двор. Элсу шёл за ними, а за ним, по пятам – рослый солдат – но этот докучный конвой воспринимался лишь краешком глаза и разума: Элсу отчаянно хотелось покинуть свою тюрьму, хотя бы под стражей.

В кордегардии и крепостном дворике было непривычно многолюдно. Снег сделал мир вокруг ослепительно чистым и нарядным, а поверх снега, на кронштейнах для факелов, висели ярко-красные фонарики. После казарменной затхлости особенно остро и сладко пахло зимней свежестью и пряным дымом с маленькой, вытащенной во двор жаровни.

Элсу увидел многих примелькавшихся пограничников, свободных от патрулирования на сегодня – с красными лентами в волосах или на поясе – и совершенно неожиданных в крепости штатских. Светловолосый парень в меховой безрукавке поверх странной здешней одежды, пивший с офицерами травник, стоя у лестницы на крепостную стену, просиял, сунул кому-то в руки свою чашку и заорал на весь двор:

– Привет, Медный Феникс!

– Привет, Южный Ветер! – закричал Зи-А, отпустил локоть маршала и побежал через двор. Солдаты расступались в стороны – и Зи-А ни разу не оступился, будто зрячий. Светловолосый дёрнулся к нему навстречу – и они схватились за руки в центре широкого круга, возникшего неожиданно и спонтанно – но на удивление чётко, будто зрители долго тренировались организовывать подходящее для поединка место.

– Почему «медный»? – спросил Зи-А, смеясь и морща нос. – Мне не нравится запах меди и вообще – это слишком мягкий металл…

– Мне будет тяжело тебе объяснить, – сказал светловолосый – очевидно, тот самый Эр-Нт, подумал Элсу с неприязнью. – Ты не понимаешь, что такое цвет… Но неважно. Всё равно я не стану больше тебя так называть. Осенний Клён – это тебе нравится больше?

– Да, – Зи-А кивнул. – Запах осенней листвы меня просто очаровывает. И я помню… кое-что… – добавил он, смеясь.

Они болтали, как старые и близкие друзья, а Элсу, оставшийся стоять шагах в пятнадцати, в стороне, прислушиваясь к этой болтовне, чувствовал тянущую тоску, почти боль, которую не мог себе объяснить. Будь у него малейшая возможность, Элсу вызвал бы Эр-Нта на поединок – не на северную непристойную игру, а на настоящий, на смертный бой. С другой стороны, он видел, как Зи-А разговаривает с этим убийцей… и противоречивые чувства сшибались в душе, разбиваясь на острые осколки…

– Привет, командир, – вдруг услышал Элсу совсем рядом.

Обращение на лянчинском обожгло его, как струя кипятка. Он вздрогнул и обернулся.

Голос был незнакомый – и внешность была незнакома. Незнакомая рабыня – и тут Элсу ощутил, как кровь прилила к щекам: нет, знакомая, даже слишком. Светлый шрам, рассекающий бровь. На тёмном, ярком, потрясающе красивом лице.

В сущности, ясно же – эти несчастные девки остались в крепости, они – солдатские шлюхи. Ясно и то, что метаморфоза могла бы оказаться эффектной: рабыни войны, принадлежи они кому-нибудь из порядочных людей, рожают хороших детей, рожают много и легко, в том и ценность рабынь войны. Но увидеть такое Элсу никак не ожидал.

За две прошедших луны волосы рабыни отросли – были собраны сзади в пучок и украшены алой лентой. Её уши прокололи, вставив подвески с ярко-оранжевыми, сладкими на вид, как ягоды, круглыми камешками. Ожерелье из таких же оранжевых шариков в два ряда охватывало её голую шею – а на её плечах лежала накидка из какого-то пушистого меха, мягко и легко подчеркнув совершенство нового тела. Но дикость зрелища заключалась не в этом – и даже не в длинном ноже в ножнах тиснёной кожи на бедре рабыни.

Дикость – и ужас – были в её взгляде. В том, как она подошла – посмела подойти – к мужчине, к Львёнку. В выражении лица – без страха, стыда, вины – одно лишь участие, в которое Элсу не поверил.

Раньше это был просто ординарец Кору, честная душа. А теперь – с этими блестящими глазами, с этой точёной шеей, дорисованной сладкими бусами до нечеловеческого совершенства, с этим платком оранжево-жёлтого шёлка, превратившим человеческую талию и бёдра во что-то цветочное, облачное или медовое, с грудью, укутанной пухом, как созревающий плод – лепестками, даже с этой светлой полоской шрама, рассекающей бровь – Кору стал гуо, чудовищно прекрасным, обольстительным и опасным созданием, демоном, обрезанным и взятым самим Владыкой Преисподней, а после выпущенным в мир на погибель несчастным человеческим существам… Девка так невероятно сильно отличалась от образа, который все эти две луны стоял у Элсу перед глазами, что он отшатнулся.

Видимо, ужас во взгляде Элсу привел рабыню в себя. Она смутилась, растерялась и опустила ресницы, став больше похожей на нормальную человеческую женщину – но всё равно казалась Элсу выходцем с того света.

– Прости, командир, – пробормотала она тише, отчего её голос перестал звучать так зачаровывающе. – Мне нельзя было приближаться к башне, а я давно хотела спросить… ты ведь в порядке? Я хочу сказать – голова не болит больше?

– Давно уже, – машинально ответил Элсу.

Рабыня подняла глаза и взглянула ему в лицо – робко, нежно и настолько желанно, что Элсу едва сдержал мгновенный порыв либо ударить её, либо сдёрнуть мех, открыв её шею и грудь совсем.

– Это хорошо, – сказала она с чуть заметной улыбкой, за которую им обоим определённо полагался ад. – Я всё время о тебе думаю. Жаль только… Наверное, хорошо, что Лев прислал за тобой людей, командир, но жаль, что мы больше не увидимся. Я всегда любила тебя.

– Что?! – прошептал Элсу, отступая на шаг.

– Любила, – кивнула рабыня, грустно улыбаясь. – Но мы ведь… ты знаешь, мы – рабы Истинного Пути, мы не смеем делать то, что хочется, мы боимся… если бы Закон разрешал нам вот так играть – как этим детям, как этому слепому мальчику… может, я рожала бы детей тебе… если бы ты захотел, если бы Творец разрешил… ты ведь тоже… тебе ведь нравилось общаться со мной, ты мне верил…