Чтение онлайн

– Наставник, – сказал молодой голос, – ты цел? Как Львёнок тебе спину не сломал… вот горе…

– Предатель, – донёсся до Кору голос Ному, сдавленный и исполненный тихой неизбывной ненависти. – Слышал, Ику? Ты слышал, как этот грязный предатель тут Льва Львов оскорблял, а? Прайд поливал помоями, веру…

– Веру? Когда? – удивился другой голос, постарше. – Прайд? А мне показалось, что…

– Ох, Чису! – хмыкнул Наставник. – Как можно быть таким тупым! Он ведь поносил веру, Ику?

– Страшно было слушать, – прошептал Ику дрогнувшим голосом.

– Смерть богоотступнику, – сказал Ному еле слышно. – Верно?

Чису, кажется, вскрикнул или ахнул. Ику горячо зашептал:

– Пусть подумают, что это чангранские псы его убили, да, Наставник? Или – наши? Бунт, да?

– Бунт, – подтвердил Ному тихо и злорадно. – Ты, Чису, сейчас возьмёшь, – и золото звякнуло, – выйдешь через тот ход, выведешь лошадь и напрямик отправишься в Чангран. В Святой Совет. Вот, смотри, вот что передашь… стой, дописать пару строк… самому Гобну передашь, с земным поклоном. Пусть предупредит Льва Львов – на границе измена зреет.

– Нет, нет, – Кору отметила, как заметались огоньки светилен – головой Чису мотал, что ли? Или махал руками? – Нельзя же о нашем Львёнке…

– Ему будет уже всё равно, – бросил Ному. – А его развратное отродье научится, как говорить, что я, мол, его душу к балахону пришиваю. Дерзит мне, всё время дерзит… я с ним сквитаюсь… когда его обрежут, я полюбуюсь, как эта тварь будет ломаться! Львята слугам Творца на голову сели, возомнили о себе… напомним!

– Мингу? – спросил Чису.

– Правильно! – воскликнул Ику неожиданно радостно. – Будет знать, как называть меня половиной женщины! Он-то станет целой женщиной, вот будет потеха!

– Раз вы говорите… – пробормотал Чису обречённо.

– Иди-иди, – сказал Ному. – Возьми письмо. И не раздумывай мне тут, не сомневайся, а то так и будешь масла в светильни подливать всю жизнь.

– А богоотступник? – спросил Ику, и Кору почувствовала, как у него перехватывает дыхание от страха, радости и азарта одновременно. – И потом – девок и язычников, да? Этого демона, который с вами спорил? Распять на воротах, да?

– Успеем, Ику, – сказал Наставник. Он успокоился, и его голос звучал привычно повелительно. – Наш сперва должен заснуть. Посиди со мной, я скажу тебе, что делать… Ты ещё здесь, Чису?!

– Ох, да, – отозвался Чису сокрушённо.

– Иди, дурак! Возьми лошадь, в конюшне скажешь, что я тебя к деревенскому Наставнику послал, за маслом шиур. Иди!

Чису вздохнул, потоптался на месте и побрёл к коридору для служек. Он прошёл мимо Кору, чуть не задев ногой её ногу, вздыхая и чуть не всхлипывая. Ному и Ику принялись гасить светильни, с каждым погашенным огнём в храме становилось всё темнее – и в темноте Кору скользнула за Чису – след в след.

Чису вышел во двор, перешагнув руку спящего волчонка: волчонок уже не сидел, а полулежал, удобно устроившись на ступеньках. Чису нагнулся поглядеть ближе, поднял флягу, потряс, убеждаясь, что она не досуха пуста, отвернул крышку и допил пару глотков. Луна светила, как жёлтый кшинасский фонарик, двор был озарён ярко – и Кору спокойно наблюдала за Чису, сжимая в руке нож.

То ли перерезать горло, то ли…

Чису всхлипнул и вытер нос рукавом – Кору приняла решение.

– Служка, – сказала она, подойдя сзади, тихо. – Посмотри на меня.

Чису повернулся медленно. У него была простоватая, усталая и потерянная физиономия, круглые глаза и клок волос, низко свисающий на лоб. Встретив мрачный взгляд Кору, Чису явно увидел в ней не женщину или рабыню, а разгневанного волка – он смутился до слёз, зашарил глазами по земле, схватился руками за подол балахона, пробормотал куда-то в сторону:

– Прохладно как-то стало, да? Ночь совсем свежая будет…

– Тебе не больно, Чису? – спросила Кору, чувствуя брезгливую жалость. – Скажи честно.

Служка покосился на неё, пожал плечами, развёл руки:

– Что ты спрашиваешь?

– Предавать больно, я слыхала, – сказала Кору холодно.

И тут Чису, наконец, не выдержал и разрыдался. Его трясло ужаса и раскаяния, он кусал пальцы, вытирал лицо рукавами балахона, подвывал – и никак не мог взять себя в руки.

– Убьёшь меня, да? – с трудом выговорил между всхлипами. – Убьёшь?

– Тебе рано умирать, – отрезала Кору. – Ты пойдёшь со мной и всё расскажешь. Всем, кому велю.

– Так меня и зарежут! Твои друзья, твои хозяева…

– Не ори. Просто – иди за мной. Пока тебя резать не за что.

Чису шмыгнул носом, вытер и его рукавом и поплёлся за Кору. Разговаривать с «нашими» Львятами.

Ри-Ё пытается втолковать бестелесному рабу, что нам нужна подушка. Раб, забитое тощее существо, похожее на в одночасье состарившегося подростка, то ли не понимает, то ли не может её предоставить – он только пожимает плечами и мотает головой. Тогда Ри-Ё сворачивает свой плащ.

– Вам надо поспать, Учитель, – говорит он. – А я покараулю.

– Да что ты, Ри-Ё, – говорю я, – будто мы с тобой вдвоём ночуем в дикой пустыне! Всё тихо и мирно, к тому же волки нас охраняют.

– Никто не спит, – возражает Ри-Ё. – Мало ли, что…

Это не так. Львята Льва спят без задних ног: Эткуру многовато выпил, а Элсу устал, и ему по-прежнему нездоровится. Волки и девочки тоже собираются спать, а кое-кто уже успел задремать. Только Анну и Ар-Нель тихонько беседуют, сидя рядом с нишкой, в которой горит в жиру, налитом в медную почерневшую плошку, маленький огонёк.

Лунный свет падает длинными полосами сквозь узкие и высокие бойницы окон. Коптилки, как им и полагается, еле коптят, пахнет жирным нагаром, потом, сеном, затхлыми тряпками и – чуть-чуть – благовониями северян.

От наших аристократов и Ви-Э.

К слову. Ви-Э, укутавшись в шаль, дремлет рядом со своим Львёнком – Эткуру обнял её во сне довольно собственническим жестом – а вот Кору рядом со спящим Элсу нет, только Мидоху, его бесплотный страж, сидит у своего командира в ногах с мечом на коленях. Странно.

Я заметил, что некоторых девочек нет на месте. Не знаю, что заподозрить – богословские беседы, злой умысел или любовные приключения; но если другие наши амазонки, наверное, могут целоваться с местными волками лунной ночью, то уж точно не Кору! Она-то куда подевалась? Незаметно проскочила мимо, а, вроде бы, всё время была на виду…

Юу хлопает ладонью по тюфяку, принюхивается к ладони:

– Ник, только у меня такое чувство, что на этой подстилке спали мыши-переростки? – говорит он вполголоса, сморщив нос.