Чтение онлайн

– Да, – шепнул Ла. – Больше ты нас не увидишь.

Я опомнилась и вдруг поняла, что за создания нанесли мне визит.

– Ну что вы! – воскликнула я, улыбаясь как можно любезнее. – Это я просто растерялась. С непривычки, понимаете? Наверное, Город Теней – очень интересное место, да?

Близнецы переглянулись и улыбнулись почти человеческими улыбками.

– Интересное, госпожа, – кивнул Хи. – Но люди там не бывают.

– Во всяком случае, до тех пор, пока… – начал Ла, но запнулся и замолчал.

– Пока живы? – предположила я, стараясь, чтобы они не заметили моей оторопи.

Они снова переглянулись и кивнули. С тенями было непросто вести светскую беседу.

– Э-э, молодец, Лилес, – вдруг сказала Сейад. – Хорошие мальчики. Ишь, мать Сейад их разглядела не сразу, солнца там, у них, нет, город – на самом берегу. Нечасто доводилось таких встречать, не хотелось бы и впредь, но эти – пусть. На них след Тхерана. Пусть охраняют.

– Ла, Хи, я была рада знакомству, – сказала я, уже окончательно воодушевившись и осмелев. – Может, хотите кавойе? Или фруктов?

Это весьма их позабавило: они рассмеялись ледяным смехом, похожим на шелест дождя осенней ночью, щурясь, показав длинные, как у змей, клыки. И я, снова чувствуя холодок жути, подумала, что эти создания, скорее всего, едят вовсе не фрукты, но из вежливости тоже улыбнулась.

– К тебе идут, госпожа, – сказал Хи, прислушавшись.

– Да, – кивнул Ла. – Эрлие и Зумруа, кастраты госпожи Бальшь. Им приказано принести обед для твоей свиты. Мы удаляемся.

С этими словами, тая, как струйки дыма, близнецы вошли в стену и пропали из виду, прежде чем открылась дверь в покои.

Кастраты государыни навязались прислуживать мне за обедом.

Отделаться от них вежливо не удалось, хоть и очень хотелось. Они получили приказ учить меня придворному этикету – и принялись за дело с жаром, пожалев только, что Тхарайя преуспел в моём обучении до них. Эрлие, высокое и жеманное создание, похожее на худую девицу-переростка, с накрашенными глазами, томными и злыми одновременно, был ещё терпим, оттого что молчал, очень изящно и аккуратно накрывая на стол, и только время от времени бросал на Шуарле взгляды, исполненные презрительного превосходства. Но Зумруа, рослый, рыхлый и нескладный, ярко раскрасивший губы и носящий длинную косу, оказался положительно несносен. Он заглядывал мне в глаза, приторно улыбался, несколько раз выразил восхищение моей дружбой с госпожой Бальшь, сообщил, что я сказочно прекрасна и что меня только нужно по-человечески причёсывать и одевать, предположил, что прочие принцессы будут счастливы со мной побеседовать, и в конце концов шумно пленился моей безмерной снисходительностью к слабым, ничтожным, несветским и вдобавок неряшливым особам.

Это оказалось последней каплей в чаше моего терпения.

– Зумруа, – сказала я, – ты, вероятно, знаешь, что госпожа Бальшь назвала меня хозяйкой этих покоев?

Он «взял прах от ног»:

– Конечно, госпожа Лиалешь. Государыня всем так и сказала.

– А разве слуги учат хозяев? – спросила я.

Он замолчал, но, кажется, скорее не смутился, а рассердился. Я посмотрела на Раадрашь, заручившись её безмолвной поддержкой, – было похоже, что нынче она заранее согласна со мной, когда дело касается дворцовых интриг – и придвинула блюдо с лепёшками-лепестками и миску с бараниной в медовом соусе к Шуарле и Сейад, которые сидели в сторонке. Сейад тут же обмакнула лепёшку в соус, будто не было поступка естественнее; глядя на неё, Шуарле довольно неуверенно оторвал себе кусочек – это он-то, с которым мне случалось делить последний кусок пополам!

– Шуарле, – сказала я как можно веселее, – помнишь, как мы с тобой ели в предгорьях Хуэйни-Аман копчёную курятину?

– Ты ела, госпожа, – улыбнулся он. – Мне от ужаса кусок в горло не лез. Помнишь чудовище высотой с дерево и толщиной с башню?

Раадрашь хихикнула. Эрлие наблюдал за нами неодобрительно, но молчал; Зумруа молчать не умел.

– Госпожа Лиалешь! – не выдержал он уже через две минуты. – Разве позволительно особе королевской крови делить трапезу с рабами?!

– Сейад – не рабыня, – сказала я очень холодно. – И тебе надлежит называть её «госпожой наставницей принца» и брать прах от ног. Это приказ. А Шуарле для тебя – господин смотритель покоев принцессы Лиалешь. Он имеет особые заслуги передо мною, и я не желаю, чтобы это оспаривалось рабами, заслуг не имеющими.

Зумруа поджал губы, но не нашёлся, что ответить. Зато вставил слово Эрлие; голос у него был именно такой, какой полагается кастрату по разумению моих соотечественников: чистый и нежный, как у Божьего вестника, зато тон отменно змеиный.

– Прекраснейшая госпожа, – сказал он, – никто, кроме самых отъявленных глупцов, не станет, конечно, обсуждать с тобой достоинства твоих слуг… Но посоветуй господину смотрителю покоев иногда умываться и причёсываться, а также одеваться в соответствии со статусом. Иначе господин смотритель твоих покоев попадётся на глаза настоящему смотрителю тёмной стороны Дворца… и, возможно, вспомнит, как сильна может быть боль допустившего промах.

– Обидевший моего слугу может изрядно поплатиться, – сказала я, впервые в жизни чувствуя настоящую злость.

– Даже если обидевший – слуга государыни Бальшь? – удивлённо осведомился Эрлие, приподнимая нарисованные брови.

– Довольно, – сказала я. – Уходите. Оба.

Зумруа отвратительно улыбнулся. Эрлие сказал с театральной печалью:

– Прости, если мои слова прозвучали для тебя как-то не так, госпожа. Я всего лишь хочу помочь юноше, которому ты покровительствуешь…

– Я выслушаю твои резоны позже, Эрлие, – сказала я. – Пока – уходи, уходите сейчас же. Я больше не нуждаюсь в ваших услугах. Мне достаточно помощи Шуарле.

– Госпожа Бальшь найдёт ему помощников, – сказал Зумруа, и они, к моей несказанной радости, удалились.

Раадрашь помолчала с полминуты, бесшумно встала, подошла к двери и резко распахнула её, как бывало в нашем прежнем доме. Зумруа увернулся от удара, отпрянув назад, но налетел спиной на резное украшение на колонне в коридоре и сморщился от боли. Роскошное одеяние Эрлие мелькнуло в конце коридора – и он пропал за поворотом.

– Ты, пёс бесхвостый! – рявкнула Раадрашь, пожелтев глазами. – Что вы там болтали о боли и промахах?! Спорим, я за полчаса докажу, что лично ты ничего в этом не смыслишь?!

– Госпожа Лиалешь! – воскликнул Зумруа, отступая. – Скажите ей, что я…

Я тоже подошла. Зумруа уже вжался спиной в стену, а Раадрашь занесла над ним руку, словно атакующая кошка. Кастрат выглядел так жалко, что моя злость разом остыла.

– Ты ведь собирался шпионить за мной, Зумруа, – сказала я. – Отчего же я должна мешать госпоже Раадрашь тебя наказывать? Мне не нравятся шпионы.

– Ты ведь знаешь, отчего сахи-аглийе так называются? – спросила Раадрашь злорадно, взмахивая хвостом перед самым лицом Зумруа. – Но не знаешь, каково человечишке, когда этот шип втыкается в чувствительное место, а?

Зумруа преклонил колена, становясь лицом пепельно-серым.

– Госпожа Лиалешь, – умоляюще глядя на меня снизу вверх, заговорил он с настоящим ужасом в голосе, – я прошу вас о снисхождении… это государыня… просила присматривать за вашими слугами… именно за слугами… чтобы они не вздумали сделать вам пакость или снюхаться с кем-нибудь из ваших врагов! Ради Нут, ради милосердия – не позволяйте демонице…

– Госпоже Раадрашь, – сказала я, окончательно остывая. – Называй её так – и никак иначе.