Чтение онлайн

В Ичках всю троицу уже ждали «кровавые мальчики Берии», не буквально, конечно, но страсти там бушевали изрядные: «На хрена с собой американца потащили?» «Они собираются подорвать дух союзничества!» «Под трибунал, к чертовой бабушке!» «Кто разрешил?» и тому подобное. Ну, будем говорить так: не запретил, лично, обращаю внимание, «генерал-полковник Жуков», который присутствовал на СКП и одобряюще сказал, что «порох понюхать командующим всегда полезно!». Остальные – перестраховывались. Плюс, Петр предлагал генералу отвернуть и предупреждал, что могут сбить, если генерал оторвется от группы. Это слышали все, в том числе и члены делегации, которые одобрительно загудели, услышав ответ генерала. Ну, а когда все увидели, что высокий статный американец на земле тискает в объятьях сразу двух худеньких и невысоких наших летчиков, то все сразу успокоились, кроме грузноватого полковника-грузина, который тут же приказал внимательно осмотреть самолет американца на предмет пробоин. Затем подошел к Жукову и что-то сообщил ему на ухо. Но тот отмахнулся:

– Живой, долетел и кого-то сбил, вон как радуется. Проехали! Сам в пекло полез за ощущениями. Это – полезно.

Арнольд тут же наградил всех троих летчиков крестом «DSC», причем Петру и Алексею выдали кресты с дубовыми листьями, то есть повторные. Их, оказывается, уже наградили этими орденами за общее количество сбитых. Отмечали награждение и вхождение генерала в ранг «аса» до поздней ночи. Затем состоялся разговор между Петром и Жуковым. Сам Петр его инициатором не был. Вышел покурить из столовой, в которой продолжался банкет. Он сам не пил, максимум, который себе позволил: выпил вина на брудершафт с Арнольдом.

Подошел Жуков и протянул руку:

– Тут некоторые горячие головы тебя под суд хотели отдать. Я запретил. А то, что американца уберегли – это хорошо. Я, кстати, в курсе, откуда у Кузнецова данные разведки за октябрь. Я их тоже искал: у меня, как и у тебя, они исчезали куда-то.

– Нашли, кто это делал?

– Нет, но после гибели трех человек в управлении направлением и в Политотделе фронта утечки прекратились. Меня, «за утерю бдительности и управления фронтом», понизили в звании, впаяли выговор с предупреждением и отстранили от командования. Чувствовал, что не доверяют, поэтому попросился комбатом на Истринское направление. По ранению сняли взыскание, сейчас назначили заместителем Верховного. Вот, вожу иностранцев по фронтам, глаза б мои на них не смотрели. Кстати, готовься, в Америку полетишь.

– Да никуда я не полечу! Мое место – здесь: в воздухе и в штабе полка.

– Это – армия, майор. Ты не забывай, что у тебя самый большой счет по сбитым. Предложение это не мое. Тебя Кузнецов рекомендовал. Дивизию твою усиливаем еще двумя полками на этих самолетах. Товарищ Сталин приказал до весны очистить Крым от немцев. Здесь американцы будут базироваться для ударов по Румынии. Завтра получишь утверждение в должности комдива. Точнее, уже сегодня. А по поводу Америки – не кочевряжься, это прямой путь к «звездам» на петлицах.

С тем, кто был на борту этих Ju-52, возник казус. Наши выслали «Каталину» из Севастополя, подобрать сбитых. К этому времени там же находилось дежурное звено, которое подняли еще до начала боя, чтобы заменить звено с американцем, если бы тот согласился на отход. Оно дожидалось как прилета нашей летающей лодки, так и поджидало возможный прилет немцев на Do-24, которые базировались ближе, в Донузлаве. Один из Ju-52 довольно удачно сел на воду, потому что имел поплавки, погасил огонь и активно работал радиостанцией, добиваясь своего спасения. Но немцы так и не выслали никого, потому что над ним носились «большие крысы», связываться с которыми немцы не рвались. После приводнения нашей «Каталины» немцы сдались. Пассажирами оказались немки – актрисы кабаре. Несколько из них погибло при обстреле самолета, были и раненые. Тем не менее слушок о том, что среди спасенных были только женщины, пошел. Не самый приятный, и было очень подозрительно, что какой-то ансамбль так прикрывали. Но экипаж и немки твердили, что это именно их вывозили в Одессу. Кто был на других самолетах, они не знают. Двух немецких летчиков-истребителей с «фокке-вульфов» тоже подобрали, но показаний с них получить не удалось. Один умер от переохлаждения еще в воздухе, второй упорно молчал. Так что, кого сбили – оставалось загадкой еще три дня, пока из Германии, по линии ГРУ, не пришло сообщение в Москву, что в Германии объявлен траур по командованию 11-й армией. На двух других машинах вывозили Манштейна, Велера, Буссе, Гаука, Думитреску, Манолиу, около 40 генералов и старших офицеров 11-й и 3-й румынской армий. Немцы верно оценили свои возможности по дальнейшей обороне в Крыму.

В дивизию прибыли два «новых» полка: 402-й ИАП под командованием майора Груздева, и 255-й ИАП ВМФ майора Якушина. Один из полков к авиации ВМФ не относился. В начале войны был сформирован в НИИ ВВС из летчиков-испытателей, довольно быстро потерял матчасть, в основном по техническим причинам. Его отвели на пополнение и переучивание. Испытатели вернулись на прежнее место службы. Лишь командир полка и три комэска – бывшие летчики-испытатели. Переучивались на ЛаГГ-3, как и второй полк, в котором значительно больше «довоенных» летчиков с опытом полетов над морем. Штаб дивизии находился в Каранкуте (немецком) – небольшой пустом селе, построенном немецкими колонистами, выселенными в 1941-м. Аэродром построили другие немцы чуть позже. До войны этот район Крыма носил название «Тельмановский». Ближайший аэродром немцев – в Чкалове, которое они переименовали в Доррнбург. Это недалеко от Аскания-Нова, бывшего имения прусского генерала и герцога Friedrich Ferdinand von Anhalt-Kothen. Во Фрайдорфе полным ходом идет восстановление аэродрома, и дивизия мается не-пойми-чем, охраняя историческую стройку. Наступление на Каховку провалилось: «неожиданно» закончились морозы, и любое передвижение по Таврии стало невозможным. Все то же самое и в Крыму: к сапогам мгновенно прилипает местный чернозем, приходится переобуваться перед самолетом. Если бы не покрытие, то летать было бы невозможно. А так, чапаем потихоньку.

Бои за Сталино и Ворошиловград завершились. Удалось несколько потеснить фашистов, заняв города Изюм, Барвенково, Славянск, Краматорское, Октябрьское, Красноармейское, Сталино, Волноваху, Буденновку. Достаточно большой успех. Еще бы все это и удержать! Природа дала передышку как нашим войскам, так и немцам. Водим пикировщиков бомбить железнодорожные станции, но их здесь много, а нас становится все меньше и меньше. Обещанные Буденным Ар-2 пока не поступают. Из 138 машин осталось чуть больше 90. Крымский фронт создал несколько плацдармов на другом берегу Сиваша. Немцы оставили Чонгарский полуостров до Сальково, но горловину держат крепко, не пробить. По моим данным, немцы перевооружаются: навешивают дополнительную броню на Т-3 и делают из них «штуги» с 75-мм пушкой. Увеличивают количество автомашин в пехотных дивизиях, готовятся к летним боям и мечтают повторить успех 41-го года. Есть и новинки в плане самолетов: появились «Густавы». Они почти сравнялись по максимальной скорости с ГГ-3с, уступая всего 30 километров в час, но по-прежнему превышают наши машины по высотности и скорости пикирования, даже ГГ-3СР. Первые «Густавы» имели практический потолок 13 800, недоступный для наших самолетов. Однако на Восточном фронте так высоко никто не летал. Им все равно приходилось снижаться. Где они начинали резко проигрывать «ГГ». Но угроза внезапных атак с пикирования значительно возросла, особенно в линейных полках. Кроме них, массово пошел FW-190А2 с четырьмя и А3 с шестью огневыми точками. Но его скорость у земли сводила на нет огневое преимущество опять-таки на Востоке. На Западе у союзников практически не оказалось машин, способных с ним бороться. К тому же немцы научились преодолевать рубежи английской ПВО на малой высоте. Наносить молниеносные удары и уходить через Канал. Третий рейх очухался от зимних поражений, с некоторым запозданием переодел солдат в зимнее обмундирование и полным ходом готовился к летним боям. Тут и подтверждение пришло из Ленинграда. Мать прислала письмо Петру, написанное карандашом, с нарисованной головой индейца и циферкой «5» снизу странички, как будто пронумерована она. Петя ухмыльнулся и начал вырезать «спираль майя», древний календарь, предварительно замерив ширину пяти букв матери возле головы индейца. Это они в детстве так изучали криптографию, создавая слоговый шифр. Вращая дешифровальный круг, Петр выписал слоги того сообщения, которое хотела передать бабушка ему. Их батарея близ Посадниково отражала танковую атаку немцев, которую не смогли остановить противотанковые батареи 316-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона (ОИПТД). Все танки и самоходки немцев имеют 75 мм орудие и не пробиваются «сорокапяткой» ни в лоб, ни в борт. Найди возможность и сообщи командованию. Петр решил в первую очередь сообщить об этом Первухину, которому мог открыто сказать о том, кто передал эти сведения. Штаб его армии находился в Симферополе, куда и выехал Петр. Но командующего там не оказалось, он в Севастополе на совещании, куда доступ нам закрыт, ибо по должности не проходим. Оригинально вообще-то проводить совещания без разведки. Их ничему не научило скверное начало Феодосийско-Керченской операции. Дескать, мы начнем, а вы потом эти щи лаптем хлебайте. Как я уже писал, 13-й ГвОРАП в данный момент занимался ПВО полуострова. О разведке опять все забыли.

Петр подъехал к штабу флота в Инкерманских каменоломнях, но там его уже не было. Штаб вернулся в довоенное здание, видимо, война уже кончилась, а нам об этом сообщить позабыли. Поехал туда, там тоже никого, дежурный по штабу сказал, что все собрались в Матросском клубе, бывшем офицерском собрании. Это – рядом. На площадке полно машин, еле притиснулся. Вошел в здание, оказалось, что в связи с ликвидацией Крымского фронта, ВРИД командующего генерал Сергеев раздает «пряники и конфетки» бойцам и командирам фронта и СОР (Севастопольского оборонительного района), который полностью вошел в состав фронта на последних этапах операции. Нас на этот праздник жизни не позвали, но мы сами пришли, правда, по делам заглянули. Там Петр и услышал все самое лестное о своем полку. Оказывается, по словам бригкомиссара Кузнецова, несмываемым пятном на теле героической обороны Севастополя лежит отказ командира 13-го ГвОРАП в самую трудную минуту второго штурма Севастополя перебазироваться в Крым и прикрыть город от разрушения авиацией противника. Что он, бригадный комиссар, специально поинтересовался итогами работы этого полка: за время проведения Крымской освободительной операции полк не потерял ни одного самолета, ни один человек не погиб. В общем, пока мы здесь кровь проливали, уважаемые товарищи, личный состав полка труса праздновал, но получил более восьмисот пятидесяти тысяч рублей премиальных. В том числе бывший командир этого полка – сорок две тысячи рублей. И, сволочь, ни одного слова о том, за что выдаются эти деньги. Как я ни удерживал Петра, этот молодой кретин встал и из зала задал вопрос ЧВС Приморской армии:

– А за что деньги были выплачены, очень интересно, товарищ бригадный комиссар? Люди кровь проливают, а тут отдельные товарищи крохоборствуют, в карман государству лезут.

Нелетная часть собрания его поддержала громкими аплодисментами. А летчики молчали, быстро поделив 42 тысячи на тысячу.

– Это к делу не относится, товарищ.

– Еще как относится, товарищ бригадный комиссар! Согласно приказу наркома обороны СССР № 0299 от 19 августа 1941 года за каждый сбитый самолет-истребитель противника назначается премия в тысячу рублей, а за бомбардировщик – две тысячи, за потопленный транспорт – три. На Крымском фронте полк уничтожил в воздухе 348 самолетов, на Южном фронте – еще 173. Всего: 521 самолет противника. Полком и приданными пикирующими бомбардировщиками атакованы все аэродромы противника, кроме Евпатории. Уничтожена практически полностью вся воздушная группировка противника. Потоплено 12 транспортов и три торпедных катера. А вы об этом ни одного слова не сказали. Так кто кого позорит? Это я спрашиваю, как командир полка и дивизии, которая и сейчас составляет основу противовоздушной обороны Крыма.

И все бы ничего, это бы проскочило, но в Ичках, где базировался новый 402-й полк и приданный зенитно-артиллерийский, кто-то бросил дохлую собаку в полковой колодец и пару крыс. Кроме «местных» этого никто не мог сделать. А воды там постоянно не хватало, пресные колодцы наперечет во всей округе. В общем, оба полка взяли оружие и пошли наводить порядок. Выяснилось, что сами Ички охраняет «полиция», организованная немцами. Мужики построили всех «местных» и заставили рыть могилу. После этого и исполнителей, и организатора им сразу отдали. Но это же «разрушает единство советского народа!». «Это же самосуд!» «Произвол и отсутствие пролетарской солидарности». «Командир дивизии самовольно выехал в Севастополь, его на месте не было, вот и возник межнациональный вопрос». Петра отозвали в Москву, длинной волосатой лапы, которая могла бы выдернуть из дерьма, под рукой не было, а установка – была. От греха подальше его понизили в звании и в должности и отправили служить на Тихий океан. Бухта Ольга, аэродром Молдовановка, 31-й ИАП ВМФ. Ну, цифры местами поменялись. Рогов так и сказал.

– И скажи спасибо, что на всю катушку не развернули. – Рогов был начальником Политотдела флота.

Петр вернулся в Крым. На «боевые», деньги были, упаковал свой «ястребок» в ящик, переправил его на станцию Кавказ, выкупил платформу и теплушку, как для перевозки личных вещей, в которой поместились все запчасти Петровича, сам Петрович и четыре «массовика» для охраны и сопровождения. Сам Петр также ехал в этой теплушке все тринадцать суток. По пути прихватили четырнадцать девиц из какой-то ШМАС по пути, во главе с двумя «престарелыми» инструкторшами. Девочки ехали на ТОФ подменить в полках мужиков, уходящих на фронт. Горевали, что в тыл едут. Но народ оказался довольно жизнерадостным и настроение в пути не портил. Добрались. Их встречали, правда, вместо крутого «доджа» – жеребая кобыла, которая через каждые пять километров останавливалась покормить жеребенка. Она довезла его до Новомихайловки, где останавливался автобус на Кавалерово. А самолет погрузили на «ломовик», с ним остался Петрович. Снег еще не сошел. Вокруг сплошная тайга, сопки и разбитая вдрызг дорога на Кавалерово. Соседнее село – Серафимовка, домов пятьдесят, сейчас немногим больше из-за «экуиранных». В Молдовановке – три старинных купеческих дома и восемнадцать сборно-щелевых ДОС. Плюс землянки для техсостава и БАО. К прежнему командиру полка «пришла белочка», увезли во Владик лечиться. В полку две эскадрильи «нового состава»: двенадцать И-153 и четыре И-5, по восемь самолетов в каждой. Вооружены самым современным оружием: пулеметами «ШКАС» и «Ультра-ШКАС». Будем гнать самураев злым духом от самогона на кедровых шишках. Один уже пошел на сближение с противником, остальные замерли в ожидании. Но это Петр немного преувеличивал, по молодости лет. Реально: никто из комсостава полка сидеть в Молдовановке не хотел. Все рвались на фронт. И не только на словах. Использовали любую возможность улететь отсюда на фронт. Знакомых, обстоятельства, даже отпуска. Здесь, на Дальнем Востоке, этот мирный анахронизм еще сохранился. В полку недоставало пяти летчиков и половины техсостава. Техникам было легче попасть на фронт, чем летчикам.