Чтение онлайн

– Генерал, останьтесь.

Генералы повернулись к руководству, так и не поняв, кого из них зовут, а капитан даже не повернул головы. Он-то свободен!

– Петр Василич, тебя!

Он повернулся и недоуменно посмотрел на Сталина.

– Да-да, генерал, вас! Не привыкли к званию?

– Я его не получал, товарищ Сталин.

– Все правильно, его присваивают после представления Верховному Главнокомандующему. Пройдемте. – Сталин показал рукой на боковой вход.

Вместе с ними пошел и Буденный. Подписывал представление он. Его креатура. Удобно обставленный кабинет, практически чистый стол. Сталин открыл верхний ящик стола и вынул оттуда личное дело.

– Как удалось так быстро добраться до Ростова, и почему именно туда, а не в Москву?

– Мой механик добыл в Соколовке перегоночные подвесные баки от «Аэрокобры» на 660 литров и с разбитой «Кобры» снял перекачивающий электронасос. Снял три пушки из четырех и загрузил только тридцать выстрелов. Этого хватило, чтобы перелететь в Новосибирск, там дозаправиться и сесть в Ростове.

– Четыре тыщи семьсот километров? Что-то слабо верится!

– Три тысячи восемьсот, товарищ Сталин, я летел по ДБК, дуге большого круга, и навстречу вращения Земли, так что пролетел я всего около трех – двух тысяч восемьсот километров. Вращение земли добавляло мне примерно сто километров в час к физической скорости самолета. С такими огромными танками он еле летит. Так что это возможно только при перелете с востока на запад. В обратном направлении такой «фокус» не пройдет.

– То есть вы пересекли Маньчжурию?

– Да.

– И что японцы?

– Меня никто и нигде не перехватывал. У границы была облачность, а над Маньчжоу-Го я шел выше потолка японских самолетов и над местностью, где практически нет городов.

– Да, самостоятельная личность!

Буденный решил вмешаться, вопрос был достаточно скользким.

– Петр Васильевич, кобуру сними!

– Не надо, я знаю, чей он сын, и сам этот маузер вручал. Приятно, что сам он помнит о том, кто были его отец и мать. Кстати, где она?

– Под Ленинградом, в ПВО.

– Странно, что о ней ничего не слышно. Воюет?

– Воюет.

– Тем более странно, что о ней ничего не слышно.

– Она прислала письмо, с которого все и началось. Вот оно, а это – его расшифровка. – Петр передал письмо и расшифровку Сталину. Сталин прочел и передал расшифровку Буденному, а сам внимательно осматривал письмо.

– Что значит «старая школа»! Восхищен! Как это делается?

– По спирали, используя общий шаг. Точно так же, как в шифровальной машине «Кристалл», но с одним диском, в «Кристалле» их четыре. Мать разрабатывала ее и внедряла в производство, и в практику работы штабов погранохраны. Но там используются цифры, а здесь – буквы.

– Цифры – это сразу понятно, что шифр, а тут кроме головы индейца – никаких указаний на то, что это шифровка.

– Голова индейца необязательна. Это просто знак для меня, что письмо содержит сообщение. Этот знак может быть любым или вообще можно не использовать никаких знаков, если получение письма само по себе знак. Шаг можно обозначить тоже в любом месте. Здесь шаг «5». Он внизу страницы. Просто для этого кода используется майянский календарь. Он – спиралевидный.

– Отличная придумка, но почему она не обратилась к непосредственному начальству? Вопрос ведь очень важный.

– Видимо, докладывали, но безрезультатно. У меня – тоже не получилось доложить об этом.

– Даже ему? – Сталин кивком головы указал на маршала.

– Так точно, хотел доложить генералу Первушину, командарму-44, его на месте не оказалось, приехал в Севастополь, и пришлось вступиться за свой полк, который пытались обвинить в том, что я и он отказались помогать Севастополю. Через два дня меня вызвали в Москву, но кроме дивкомиссара Рогова, со мной никто из руководства не стал встречаться. Мне вручили предписание и отправили на ТОФ. Там у меня доступа к ВЧ не было, так как полк мне не передали, и в командование я не вступил. Но это – уже история, товарищ Сталин, меня больше всего интересует вопрос: где мой полк, точнее, люди моего полка. Материальная часть, я знаю, потеряна, но главное – это люди.

Сталин повернулся к Буденному.

– По докладу сануправления Южного фронта оба полка гарнизона Каранкут, штаб дивизии, части батальона охраны и БАО, двенадцатью спецэшелонами вывезены через станцию Кавказ на станцию Аральск, Туркестанского военного округа. И помещены в карантин на острове Барса-Кельмес в трех поселках: отдельно летный состав, отдельно технический и отдельно – зенитчики, охрана и БАО.

– Идиоты! Товарищ Сталин, разрешите вылететь в полк?

– Нет. Почему «идиоты»? Чума – смертельно опасное заболевание!

– Суслики, товарищ Сталин. Чума передается блохами, а на острове – огромное количество сусликов.

Сталин поднял трубку и кому-то позвонил.

– Их лечат красным пенициллином, союзники поставили, в самом полку среди летного состава заболевших нет, для них карантин может закончиться 25 мая. Летный состав с острова вывезут немедленно, – сообщил он результат звонка. – Но вернемся к вам, генерал, и к вашей дивизии. Вы прорабатывали вопрос на Дальнем Востоке? Сколько, по-вашему, полков мы сможем сформировать на ГГ-3с?

– Судя по разговорам с командующим ВВС ТОФ, там есть летчики, налетавшие более 300 часов на ЛаГГ-3. Их где-то порядка трехсот-четырехсот человек. Следовательно, пять-шесть полков старого штата. А если всех забрать, то десять-одиннадцать.

– Что мешает нашей авиации действовать так же эффективно, как вы действовали на всех фронтах?

– Децентрализация, полное отсутствие эффективного командования. Низкий уровень организации связи между штабом фронта и частями. Отсутствие самолетов дальнего радиолокационного обнаружения. Низкий уровень подготовки штабных работников и операторов наведения. На фронте должна действовать воздушная армия, а не отдельные части ВВС сухопутных армий. Вот сейчас немец ударит с Харьковского выступа во фланг Юго-Западного и Южного фронтов. Чуть степь просохнет – и начнет. Останавливать их нечем, 85-мм зенитки сосредоточены в Москве, Баку и Ленинграде. «Сорокапятки» пробить «панцеры» уже не могут. Толковых бомбардировщиков практически нет. Ар-2 почти не выпускаются, а Пе-2 – это больше плохой истребитель, чем пикирующий бомбардировщик.

– Твои полки: 13-й и 131-й гвардейские ПБАП, мы пополнили. Ты их в Крым не переводил, их аэродром атакам не подвергался. Я их дополнительно рассредоточил, а так как прикрытия не было, то вывел их на переформирование.

– Спасибо, товарищ маршал, но двумя полками войну не выиграть.

– Вот это – верное замечание, – тут же вставил Сталин. – Война разрушила многие мифы, которые создали вокруг нашей авиации. Самолеты, которые ругали больше всех, оказались самыми эффективными, в умелых руках. А вот этих самых умелых рук оказалось очень мало. Есть мнение, что вас необходимо поставить на должность руководителя Липецкого Центра боевого применения, чтобы готовить кадры для нашей авиации.

– Есть мнение, товарищ Сталин, что заниматься этим надо было в сороковом году, сразу, как у финнов войну выиграли. А сейчас придется жопу на портянки рвать, чтобы прикрыть армии от ударов в сторону Волги и Кавказа. А генералы пусть прилетают и учатся. Я не против. Я только «за». Разрешите вылететь в полк? Зараза к заразе не пристает, товарищ Сталин. Я сейчас максимально нужен там. Требуется вернуть людям веру. Это крайне важно. Их сдали.

Сталин замолчал, ходил по кабинету, несколько раз смотрел на нас совсем недобрым взглядом.