Чтение онлайн

— А она что, не в тюрьме? — удивилась я.

Ардан посмотрел на меня с умилительной улыбкой.

— Конечно, нет. В тюрьму сажают только тех, от кого прока больше никакого нет. А она — крот. Знаешь, чем кроты занимаются?

— Чем?

— Работают, живут, ждут своего часа. Вот и мы ждали, как её использует Эртзамунд. А про стёртые записи касательно приюта — возможно, это просто никого и не заинтересовало изначально. Выяснили, что Эртзамунду ничего передать она не успела, перевербовали и на том успокоились.

— Это как-то безответственно…

— Наверняка приют этот ваш проверили. Просто поверхностно. Или не знали, что нужно искать. Разберёмся, Ви. Мы однозначно на верном пути. А если эта ниточка никуда не приведёт, то поедем на днях с твоим дядей пообщаемся. Уж больно жгутся вопросы, которые я хочу ему задать.

Аршес привёл меня в потрясающее место. Ресторан состоял из кучи маленьких залов, хаотично раскиданных по уютным альковам, каждый отгорожен от остальных резными ширмами, вазонами с цветами и колоннами. Роскошное заведение. Вроде и общественное место, а до чего уютное. Весь декор был выдержан в сине-бело-золотых тонах, а живые цветы источали кружащий голову тонкий аромат.

Официант шёл к нам так степенно, будто проверял — окочуримся мы от голода до того, как он примет наш заказ, или после. Если повара у них столь же чинно по кухне расхаживают, то ужин можно ждать только к завтраку.

Ардан взял тонкий листик меню и спросил меня:

— Ви, что ты хочешь?

— Мясо с булочкой с сыром с грушей, — я соединила пальцы щепоткой и показала, как в моём представлении должен выглядеть этот шедевр.

— С грушей только десерты, — отозвался официант.

— А они с мясом? — с надеждой уточнила я.

— Нет, десерты без мяса, — несколько оторопел обряженный в ливрею парень.

То же мне, шикарное заведение. Десерт без мяса — деньги на ветер. Всем же понятно, что с мясом всё вкуснее.

— Закажи тогда сам, — разочарованно протянула я.

Аршес назвал несколько блюд, официант важно кивнул. И ничего не записал. А если забудет?

— Как ты? — гайрон взял меня за руку. — Очень сильно тебе досталось от мамы?

— Она… грозная, — подобрала я максимально нейтральное слово.

— Мы с ней никогда не были близки. Меня больше воспитывал Аркет, чем она. Это мой старший брат. Он привык нести ответственность за всю семью, и даже когда отец был жив, нередко выполнял его функции. Аркет часто забирал нас в походы или плаванья, помогал с учёбой. А мама — она предпочитает критиковать сделанное кем-то. Угодить ей очень сложно, поэтому в какой-то момент мы все просто перестали пытаться. Ви, я изначально знал, что ваши отношения вряд ли сложатся. Так что постарайся не придавать этому большого значения.

— Но ведь можно же как-то найти к ней подход… — неуверенно предположила я.

— Можешь попробовать, но только если пообещаешь не расстраиваться, если не получится, — хмыкнул Аршес.

— Ты так холодно об этом говоришь…

— У меня был долгий период, когда я пытался заслужить её одобрение и любовь. Долгий и несчастный. А потом я просто начал жить своей жизнью и понял, что она мною всё равно недовольна, зато теперь хотя бы понятно почему. Я люблю её такой, какая она есть, но предпочитаю делать это на расстоянии. Поначалу я даже девушек выбирал, похожих на неё, и был также несчастен в отношениях с ними. А потом уехал. Взял паузу, многое обдумал и перевёлся на дознавательский факультет. Родители были в ярости, но Аркет поддержал. Я сдал многие предметы экстерном, доучился и пришёл работать в отделение обычным служащим. Дальше мою историю ты знаешь.

Нам принесли напитки в высоких металлических кубках. Вот это роскошь! Официант поставил на стол украшенные синим орнаментом тарелки, положил рядом изящные длинные трезубчики, подал каждому из нас по хлопковой салфетке и поставил прямо передо мной малюсенькую мисочку с ягодным вареньем. Нет, ну в самом деле. Такое фешенебельное заведение, а варенья пожалели, положили ложечки три всего. И вот видно по нему сразу, что оно, зараза, вкусное. Спелые красные байи лежат половинками, манят округлыми боками. А ведь я варенье из байи уже пробовала — когда в приютском саду она созрела, повариха наготовила целую шеренгу пузатых банок. Одну мы и умыкнули. Да она даже не заметила! Подумала, что обсчиталась. А мы потом всей группой это варенье ели после отбоя, прямо руками. И было оно настолько божественным, что даже пресвятая Ама Истас таким бы не побрезговала.

Аршес снова уткнулся в листок с меню, а я зачерпнула полную ложку и отправила себе в рот, пока он не видел. Вот к провидице не ходи, это нарушает какие-нибудь приличия. Как я догадалась? Да просто если это что-то весёлое, то по-любому — неприличное. Все приличные вещи жутко скучные.

Варенье оказалось странным. Вкус у него был не чисто сладкий, а вдобавок солоновато-кисловатый. А потом во рту стало как-то странно горячо. И ещё горячее. И вдруг как запекло! Я схватила со стола кубок, но он оказался пустой. Вытаращила глаза, закашлялась, из глаз брызнули слёзы. Во рту стало больно! Язык словно жарило изнутри.

Аршес поднял на меня удивлённый взгляд и непонимающе уставился на то, как я открываю рот и машу в него ладонью. Наконец он сообразил, что мне плохо, и крикнул официанту:

— Принесите молока! Срочно!

Меня бросило в пот, всё тело словно лихорадкой обдало, а её центр теперь был во рту. Губы горели, язык едва не лопался от боли.

— Ви, это же острейший соус, — простонал гайрон, растерянно глядя на меня.

Официант прибежал со стаканом, но я слишком поторопилась выхватить молоко из его рук — белые струи залили скатерть и пол, сам стакан опрокинулся на столик, а я подхватила в руки тарелку и хлебнула прямо из неё — благо лужица там набралась.

Стало легче, боль чуть притупилась, но взамен пришёл стыд — я обвела взглядом залитый молоком столик, забрызганного официанта, испачканную белыми потёками рубашку Аршеса и чуть не взвыла от досады. Посмотрела на своего ардана виновато и опустила голову, глядя на молочное пятно у себя на платье.

Какой позор!

— Принесите ещё молока. И еду заверните с собой, мы заберём, — распорядился Аршес, не меняясь в лице, а затем принялся плести аркан. — Это лечебные чары, они помогут. Ви, очень больно?

Я кивнула. Хотя обида была сильнее боли.

— Иди сюда. Это острый соус к мясу, — вздохнул ардан, накладывая на меня целебный аркан. Жжение сразу же отступило и рот онемел.

— Я думала, что это варенье. Вкусное, — шмыгнула носом я, — оттого они и принесли совсем чуть-чуть. Пожадничали.

— Не расстраивайся. Вкусы ты сегодня, наверное, не сможешь чувствовать… Ви, прости, я просто никогда не знаю, что ты сделаешь дальше, поэтому не могу вовремя предупредить.

— Ты ни в чём не виноват. Это я опять всё испортила.