Чтение онлайн

Ушел я в расстроенных чувствах. Бегло осмотрел кабинет Николая, но, как водится, ничего не обнаружил, кроме шелухи от семечек. Пошёл к себе, начал набрасывать план оперативных мероприятий, но получалось плохо. Не выдержав, решил отправиться в морг.

В моргах бывать приходилось редко. Всё-таки в той жизни я не был опером уголовного розыска, да и они бывают в таких заведениях не часто.

Маленькое тесное помещение с ужасающим трупным запахом, перемежающимся с ароматами формалина. Бр-р… Пять столов, на которых лежало несколько обнаженных тел: два старика, женщина и подросток. Пятый стол прикрыт простыней. У самого входа, около открытой двери, сидел довольно пожилой человек в белом халате, покрытом бурыми и черными пятнами. Он слегка раскачивался на стуле и с интересом читал какую-то толстую книгу на иностранном языке.

– Здравствуйте, товарищ. Что вы читаете? – поинтересовался я.

Патологоанатом – если это был он, а не санитар (бывают санитары, читающие иноземные книги), не отрываясь от текста, что-то пробурчал по-французски.

– Простите, мон шер, не разобрал, – вежливо ответил я, хотя уже следовало топать ногами и кричать.

– Я сказал, что наткнулся на фразу «Мир – склеп, а друзья призраки!»

Вона! Нетрезвый патологоанатом, увлекающийся философией.

– М-да, Платон, конечно же, интересное чтение, но нам нужно вернуться к житейским делам.

– А при чем тут Платон? – оторвался патологоанатом от чтения.

– Вы разве сейчас читаете не диалог, посвященный отражениям? Там, где речь идет о человеке, сидящем в пещере, который видит на стене только отражение того, что происходит за её стенами, и принимает это за реальность?

– Помилуйте, молодой человек! – вскинулся человек в халате. – Терпеть не мог философию, даже когда учился в университете. Я читаю Александра Дюма. Купил его давным-давно, но прочитать не удосужился – считал, что романы больше для дамочек да гимназистов. Вот, обнаружил у себя «Три мушкетера», оказывается – очень увлекательное чтение. Работы у меня теперь мало. В морг редко возят, сразу на кладбище. Вроде и хорошо, но скучно. Я же здесь уже сорок лет!

Елки-палки! Вот до чего доводят штампы в сознании! Клишированный образ русского интеллигента – пьяница, философствующий на досуге и прожигающий свою жизнь. А фразу про мир и призраков, как помню, говорил Арамис при встрече с д’Артаньяном. Кажется, гасконец вернулся из Англии с подвесками и начал собирать друзей, растерянных по дороге. Эх, я бы сейчас с удовольствием поговорил о любимой книге, но некогда.

– Доктор, вам пару часов назад доставили тело, – начал я, но патологоанатом меня перебил.

– Как же, как же. Нервный юноша пытался пихать мне свой револьвер в грудь и орал, что это очень срочно. Хотя к чему срочность, если эти люди уже мертвы?

Нет, он всё-таки философ! Да, работа такая, станешь философом. Помнится, когда я учился в школе (не в средней, и не в ШМАСе), а в другой, у нас была «Судебная медицина». Не самый важный предмет (всего лишь «зачёт»), но мы побывали в санкт-петербургском морге и побеседовали с его отцом-основателем. Ох, сколько тогда интересного узнали! Будет подходящее время – обязательно расскажу!

– Вы правы, доктор, им спешить некуда, но мы люди живые, а жизнь, как известно, штука быстротечная. Разрешите представиться – Аксенов, начальник отдела губчека. Мандат показать?

Я полез во внутренний карман, чтобы показать свой документ, но доктор отмахнулся. Вытянув откуда-то из-под Дюма конвертик, протянул мне.

– Вскрытие я уже сделал, пулю извлек. Могу сказать, что это револьверная пуля калибром семь шестьдесят два.

– Наган?

– Я не баллист, но с вероятностью девяносто процентов. Мне в прежние времена приходилось проводить вскрытия для местной полиции. И тоже чаще всего это были револьверные пули от «нагана». Правда, был как-то случай, когда одна темпераментная купчиха застрелила любовника из «велодога», так она ему пять раз в один глаз попала! Это ещё умудриться надо – пять раз, да в один и тот же глаз!

Лучше бы это был малокалиберный «велодог», искать легче. Револьвер системы «Наган», наверное, самое распространенное личное оружие от русско-японской до Великой Отечественной. Да и в Отечественную их было немало. М-да, грустно, но этого и следовало ожидать. Теоретически можно предположить, что это будет экзотика, но реальность стучит тебя мордой об стол. Или сама бьёт в твою морду.

– Теперь, молодой человек, касательно вскрытия… Вам нужен официальный акт экспертизы или достаточно моих слов? Акт я смогу предоставить только завтра.

– Достаточно слов.

– Итак, в желудке я обнаружил остатки пищи – как могу судить, покойный плотно покушал, в его меню был картофель и мясо, прошедшее специальную термическую обработку.

– Жареное мясо?

– Не думаю. Похоже, это консервированное мясо. Тушенку не приходилось есть?

– Приходилось, – кивнул я, не вдаваясь в подробности.

– Ещё был шоколад. Жидкость, похожая на этиловый спирт. Знаете, что это такое?

– Я даже его формулу знаю. Це-два, аш-пять, о-аш..

– Разносторонние у нас сотрудники губчека, – хмыкнул доктор. – И Платона читали, и формулу этилового спирта помнят.

– А время смерти можно установить?

В фильмах эксперты устанавливают время с точностью до минуты. Но это в фильмах. А здесь вам не синематограф, да и эпоха не та.

Патологоанатом пожал плечами.

– Если исходить из остатков пищи в желудке, то смерть наступила… хм… за стопроцентную точность не ручаюсь, по опыту знаю, то вскоре после приема пищи. Прожевано, но не переварено. Скажем так – от пяти до двадцати минут. Переваривание – процесс индивидуальный у каждого организма. А время смерти – если бы знать температуру воздуха, сказал бы точнее, а так – вчера вечером, либо сегодня ночью, от пятнадцати до десяти часов.

– Спасибо, – поблагодарил я доктора, озадаченный такими открытиями.

– А про характер раневого канала не хотите узнать?

– Хочу.

– Так вот, молодой человек, характер канала очень странный. Пробита лобная кость. Такое впечатление, что стреляли сверху вниз.

– То есть в тот момент, когда он сидел?

– Возможно, что он в этот момент лежал. Хотя, – задумался доктор. – В этом случае раневой канал был бы иной. Нет, он сидел. И, судя по всему, не ожидал нападения. Почему так – долго объяснять про остаточную мимику, мышцы. Поверьте моему опыту.

– Верю, – кивнул я, не усомнившись в компетентности патологоанатома ни на секунду. – Возможно, что его убил хороший знакомый.

– Ну, тут уже я не знаю. Хороший знакомый, внезапное нападение. Это уж вы сами ищите.

Из морга я вышел к реке, чтобы немного подумать. Шел по пустому берегу (Шексна ещё остается рекой, а не частью разлившегося Рыбинского водохранилища и Волго-Балта) и тихонечко напевал себе под нос песню из фильма, любимого в детстве [7] .