Чтение онлайн

В общагу пришел, а там на этаже кипиш. Войско собирается на бой праведный. Мне ситуацию прояснили, я тоже присоединился.

Дело там так было. Парнишка с нами вместе с Украины поступал. Родом из-под Донецка. Отец его всю жизнь уголек рубал, а сына решил в люди вывести. Мечтал врачом его видеть. Не знаю уж, по каким соображениям, но поехал Александр в Пермь. Вел он себя на абитуре ровно, целыми днями в читалке сидел в трениках и футболке красной растянутой, вечерами сальцом домашним закусывал. Не куркулил, с ребятами по комнате делился. После окончания вступительных экзаменов решил он в общественную баню сходить. В общежитском то душе какое мытьё, так, смывание грязи.

Смену белья в пакет положил, в кассе банной билет приобрел. Там же были прикуплены мыло "Хвойное" и мочалка. Шура, он парень обстоятельный, как в делах, так и в рассказах. Поэтому все мелочи его похода в баню нам и стали известны.

Банщице затем тот билет был предъявлен, ключ от пенальчика для вещей от оной женщины получен. Разделся Шура, тазик взял и в мойку. Место ему в уголке досталось, остальные были заняты. Правильно, лето – горячая вода у многих отключена. Моется он себе, никому не мешает.

Тут компания непонятная к нему привязываться стала, предложения неприличные начали делать, под статью УК СССР попадающие. Вскоре от слов к делу переходить стали, руками Александра хватать, в уголок темный оттирать от общей массы людской. Не растерялся парнишка, выскользнуло его тело, намыленное, из рук супостатов, выскочил он из моечного отделения, быстро оделся и в общежитие прибежал. Так мол и так, надругаться хотели, ответку дать надо.

Дело святое, спускать такое нельзя. Собрались мы, сколько мужиков в соседних комнатах было, быстрым шагом в баню ту выдвинулись, очередь в сторону оттерли, быстро разоблачились, тазики в руки и в мойку.

Компашка та еще на месте была. Мечей булатных погань разить у нас не было, оцинкованными тазиками обошлись. Тазик, он тоже так неслабо прилететь может, если с душой им приложиться. Мнется, правда, немножко, но это уже производственные издержки. Побили мы хмырей тех, неприличные предложения Шуре делавших и руками его за всякие места трогавших. Как классики писали – молодость победила. А народу банному ситуацию пояснили, после чего общественное мнение на нашей стороне безоговорочно было. Сполоснулись секундально, да только нас и видели. Растворились в суете городской, пока милиция нас за драку ту не повязала. Хоть и праведное дело творили, но драка в общественном месте законом все же порицается.

Как в общагу пришли, по комнатам своим разошлись. Но, позднее, встречаясь, все, кто в бане той побывал, уже руки друг-другу жали. Вместе в одном сражении, пусть и таком, побывали. Сближает это как-то, доверие формирует. Много чего впереди еще будет, а он, вот рядом, человек уже в деле проверенный.

Эх, в интересное время в СССР Володя живет. Пока он свои выпускные экзамены в школе сдает, на подготовительных курсах учится, в вуз пробиться пытается, там такое происходит…

Впрочем, вчерашнего десятиклассника это напрямую пока не касается, не та у него весовая категория. А, уже со второй половины июня по всей стране информированные люди массово скупают золотые и серебряные изделия в ювелирных магазинах, метут все подряд, что удается купить – от серебряной чайной ложечки до кольца с бриллиантами. Особо удачливые и имеющие возможности скупают обручальные кольца советского золота 583 пробы. Куда и зачем? А надо. Чем-то нужно наполнять сорокалитровые молочные бидоны, которые сегодня в немалом количестве закапываются в огородах ответственных партийных работников из Средней Азии. Не бумагу же с Ильичём им закапывать, не дурнее они паровоза.

11 июня 1979 года Секретариат ЦК КПСС принимает постановление N 162/67гс с высшей в Советском Союзе формой секретности. Данным постановлением первые секретари ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии информируются о повышении розничных цен с 1 июля текущего года на изделия из золота на пятьдесят процентов, на изделия из серебра на девяносто пять процентов, на изделия из натурального меха на пятьдесят процентов, на ковры и ковровые изделия на пятьдесят процентов, на легковые автомобили на восемнадцать процентов, на импортную гарнитурную мебель на тридцать процентов.

Несмотря на высшую форму секретности информация куда надо и кому надо протекла. Не везде – честных людей еще было много. Но, и прочие имелись. После этого начали скупать. Прямо по данному списку. До чего у кого руки дотягивались.

Была в том постановлении интересная информация и для простолюдинов. Например, о том, что в среднем на сто процентов увеличивается размер наценок в ресторанах, кафе и аналогичных предприятиях в вечернее время, на сорок пять процентов дорожает пиво, продаваемое в ресторанах, кафе и других предприятиях общественного питания. Пиво дорожало в связи с трудностями в сбалансировании роста денежных доходов населения с объемом производства товаров народного потребления и услуг. Во как.

Спрос на драгметаллы был ажиотажным, цены давали весьма хорошие, но мне удалось, так незаметно, Вове в голову мысль вложить, что десятку и пятерки, а также часы желтого металла продавать рановато. А то он уже в скупку собрался, денежки ему на Ленинград, видите ли нужны. Ничего, не пошикует в Питере – страшного с ним не случится. Да, много ли ему надо дензнаков, по тем то их ценам. Копейки. Есть у него немного, перетопчется.

При средней зарплате в 1979 году в СССР, составлявшей сто сорок восемь рублей семьдесят четыре копейки, черный хлеб стоил шестнадцать копеек за буханку, литр молока двадцать копеек, кефир – тридцать копеек за литр, мясо в среднем два рубля за килограмм, хек мороженый сорок копеек за тот же вес, осетрина – пять рублей за килограмм, сахар девяносто копеек кило, десяток яиц – столько же. Банка растворимого кофе – шесть рублей, но можно было и пить чай индийский по девяносто копеек за большую пачку. Вареная колбаса продавалась по два двадцать, сырокопченая – по пятерке за килограмм. Банка красной икры – три пятьдесят.

Хе-хе. Цена то была такая, но ты купи все еще это. Если не в Москве и Питере живешь. Нет, хлебушко и сахар был, с молоком тоже не обижали. Но колбасы вареной, если вдруг она появилась в магазине, могли и больше двух килограмм в одни руки не дать. Чай со слоном и растворимый кофе были дефицитом, осетрина в простые магазины и не заплывала…

Никто не голодал, но кто-то ел так, а другой – иначе. Кто картошку по пять копеек за кило покупал, а кто и икоркой баловался. Креветок студенты кастрюлями варили, а что – дешево и сердито. В столовой то на сорок-пятьдесят копеек можно было наесться вдоволь, но это – если без икры… На рубль десять молочных коктейлей давали или сто коробков спичек.

Но, вернемся к нашим баранам. В назначенный срок, в первый день июля открыл советский народ газеты и узнал, что в связи с возросшим материальным благосостоянием трудящихся и в целях упорядочивания цен с сегодняшнего дня пиво и золото, а также прочее вышеуказанное подорожало. Поматерились немного, но скоро привыкли. Чай не в первый раз.

Кстати, в июле того же года, еще один интересный документ свет увидел. Третьего числа указанного месяца Президиум ВС СССР утвердил общее правило об орденах, медалях и почетных званиях СССР. Ордена и медали умерших теперь не надо было возвращать государству, а могли они оставаться в семьях как память. Отечественные фалеристы этот день теперь как праздник отмечают.