Чтение онлайн

Здравствуйте, шерстяные носки и резиновые сапоги. Давно не виделись. С самой весны. Тут, конечно, я несколько лукавлю. Какая там весна, летом у себя в поселке мы тоже часто в резиновых сапогах ходим. Все, кто в лесу работает и живет в нём, из резиновых сапог не вылазят. И в делянке, и на верхнем, и на нижнем без сапог не обойтись. Не поняли, что за верхний и нижний? Ну, значит, не в лесу под ёлкой выросли.

Верхний и нижний – это склады лесоматериалов. Верхний склад организуется прямо рядом с лесосекой. Нижний склад нужен для временного хранения круглого леса. На нижнем, кроме того, кругляк подвергают первичной обработке, а могут даже и частично перерабатывать. Первичная обработка – это сортировка, раскряжевка и окорка кругляка. С сортировкой все понятно. Раскряжевка хлыстов – это их поперечное деление на части. Ну, а окорка заключается в очистке необработанных лесоматериалов от коры. Всё, сейчас вы настоящие лесные жители, про заготовку леса знаете и в основных процессах сего деяния разбираетесь.

А чего я с сапогами здороваюсь? Пришло время на картошку в колхоз ехать. Ничего страшного – до нас ездили и после нас студенты убирать данный продукт питания будут.

Согласно распоряжению деканата прибыли мы каждый своим ходом на железнодорожный вокзал, распределились по своим группам под крылышком у старост. Последних через некоторое время собрали и дали им указания, кому в какой вагон грузиться. Ну, а как наш поезд подошел, мы это и осуществили. Заняли несколько сотен студентов отведенные им места. Старосты нас еще раз пересчитали по головам – не потерялся ли кто, а через некоторое время состав и двинулся. Честно говоря, не завидую я простым пассажирам, которые с нами ехали. Очень уж им беспокойные соседи достались – после того как мы разместились, хаотическое передвижение по вагонам будущих сборщиков картошки началось, затем группообразование по интересам, причем, не всегда тихим. Хватили они с нами горя, не дали мы им отдохнуть в процессе железнодорожного передвижения.

Наконец, прибыли в назначенный нашему факультету райцентр. Здесь нас уже машины из колхозов ждали. Опять распределились по своим группам и начали грузиться на автотранспорт. Нашей и еще одной группе достался потрепанный зилок без тента. В кузове его из строганых досок были сооружены лавки. Места хватило всем, даже свободные пространства остались. Велено нам было при движении крепко держаться за борта и друг за друга, по кузову не ходить, на ноги не вставать. Сидите мол и окружающими видами наслаждайтесь.

А, посмотреть, правда, есть на что. Воздух хрустально прозрачен, кажется тронь его – характерный звук услышишь. Деревья по сторонам от дороги стоят то желтенькие, то красные, а некоторые еще зеленеют… Такой вот биологический калейдоскоп. Автотуризм нам родной институт организовал, спасибо ему за это.

Вскоре наш зилок и до отведенного нам колхоза докатился. Помогли мы девонькам кузов его покинуть и пошли под руководством представителя местного хозяйствующего субъекта по домам селиться. По два-три человека на домохозяйство нас распределили по гендерному принципу – мальчики отдельно, девочки – в другие избушки.

Необходимо сказать, что предварительно каждому студенту матрас выдали, подушку, одеяло, постельные принадлежности. Сказано при этом было о необходимости бережно обращаться с данным мягким инвентарем, так как по окончанию работ всё это сдать будет необходимо обратно. Ежели, кто выданное пролюбит, у него из зарплаты вычтут. Последнее меня заинтересовало. Неожиданно это как-то. Кормить-поить будут, а еще и денег заплатят. Неужели мы столько наработаем, что после оплаты нашего кормления ещё что-то останется? Раньше, когда бывалых студентов про картошку расспрашивал, про деньги никто и не упоминал. Главное, говорили они, здоровым обратно приехать, какие уж там заработки…

Старший над нами преподаватель с кафедры объявил, что сегодня работать не будем. Час нам на устройство у местного населения, а потом будет собрание. Познакомят нас теоретически с фронтом и объемом работ, выдадут средства производства в виде ведер. Кроме того, должны мы из своего коллектива выделить поваров. Основная масса собирать и грузить картошку будет, а два человека заниматься приготовлением пищи на всех должны. Ресторанов и кафе в колхозе не имеется, а кушать студентам после ударного труда надо. Желательно три раза каждый день. Так что поварам легкой жизни не обещали. Вставать они раньше сборщиков будут – завтрак готовить. Отбой у них тоже после всех. Посуду после ужина как вымоют, тогда и спать могут отправляться.

Выбрали поваров. Пожелали две девочки в тепле и при продуктах питания колхозную жизнь провести. А по мне – так на поле лучше, с коллективом веселее. Пусть сыро и грязно, но за это время со всеми перезнакомлюсь, узнаю, что за ребята в нашей группе. Много лет с ними вместе придется учиться, а в колхозе каждого хорошо можно узнать – кто что из себя представляет.

Обед у нас в день приезда получился поздний. Пока наши повара продукты получили, пока мы с ребятами им дров накололи, пока кашеварили они – время и прошло. Поели средненько, мастерами наши кухонные работники не являлись, но других все равно нет. Я даже в местный магазин сходил, посмотрел, что там есть вкусненького. Картошку, когда в колхозе убираешь, сладкого поесть желание появляется. Так, вроде, конфет в обычной жизни и не хочется, а тут на сладкое потягивает. Организм требует. Купил дунькиных радостей триста грамм. Пусть будут. Съедим за колхоз.

Вечером в местном клубе мы дискотеку устроили. Магнитофон у одного парнишки из параллельной группы с собой был, так что проблем с музыкальным сопровождением не возникло. Народ несколько принарядился, но сапоги резиновые почти на всех были. Осенью в колхозе без них не обойтись. Правильно я сегодня утром сказал – здравствуйте, шерстяные носки и резиновые сапоги…

– Здравствуй, Сергей!

– Привет, Серый!

– Пока, Сережа.

– Ну, все, Сергей, созвонимся завтра.

Никто и никогда мне это уже не скажет.

Никогда сам уже не увижу, как горит огонь, как течет вода, плывут облака в небе…

Даже мелочи жизни мне самому не доступны.

Покурить сам не могу.

Открыть ключом дверь у меня не получится.

Не куплю билет в общественном транспорте.

Не встану за прилавок своего антикварного магазина…

Друзей и подруг у меня не будет.

Не родятся мои дети.

Это уже не мелочи пошли, но все равно – не будет этого у меня.

Ничего со мной уже не будет.

У меня уже всё было.

У меня ничего не будет.

Больше двух месяцев я уже здесь. Осматривался, приглядывался, анализировал текущую ситуацию. Носителя своего просчитывал… А, от понимания, осознания, что черта, финиш, самого меня уже нет, как будто что-то отделяло. Душа, сознание или что-то, не знаю, как сказать, в семьдесят девятом оказалось…

Страшно это, когда всё…

Даже, не страшно, сформулировать точно не могу…

Пусть видеть я могу глазами Володи, слышать его ушами, осязать, обонять, опять же через него… Но, меня то нет. Такого, чтобы и тело свое было, и сознание. Или, что там на самом деле у человека кроме физического тела имеется… Где мысли возникают, ну, и вообще…

Жил и жил себе, никогда о таком не думал, а тут – раз, и всё…

Была бы голова – об стенку ею постучал. Вот снова – была. Всё у меня в прошедшем времени…

Всё у меня было.

За чертой я.

За кромкой.

А, есть ли я?