Чтение онлайн

— Паааапкаааа!!! — от отца знакомо пахло табаком и соляркой.

— Привет, егоза! — папа нежно обнял дочку. — А мне Севостьянов сказал, что ты приехала, я не поверил сначала, думал, обознался Сергеич. А он обиделся. Говорит, как обознался, если как с тобой с ней разговаривал?! — отец хохотнул. — Но отпустил пораньше. Ты надолго.

— Не знаю. Мы по делам здесь с командиром. Как управимся, — ее глаза радостно блестели.

— А что глаза красные? — Михаил Иванович посмотрел на жену, на дочь и нахмурился, — Кто?

Женщины непонимающе уставились на мужчину, но, осознав, о чем он спрашивает, Валентина Михайловна всплеснула руками:

— Типун тебе на язык! Никто! Просто от радости поплакали.

— Тьфу, — махнул рукой Иваныч, — все б вам болото устраивать! Чего слезы лить?! Дочь приехала! Радоваться надо! — и он, подхватив Лиду за талию, поднял ее над полом и закружил, уронив при этом с вешалки пальто и шинель.

— Папка, отпусти! — взвизгнув, заливисто расхохоталась Лида.

— Отпусти ребенка, скаженный! — смеясь, крикнула мама, — И иди руки мой, ужинать будем садиться. Не ели, тебя ждали!

— Ну, раз ужинать, тогда да! — отец бережно поставил Лиду на пол и стал снимать фуфайку. А женщины пошли на кухню, накрывать на стол.

Сидели долго и весело. С приходом папы в дом пришли радость и веселье, он буквально наполнял квартиру хорошим настроением и оптимизмом. Только иногда, когда думал, что жена и дочь его не видят, устало прикрывал глаза и тер шершавыми от мозолей ладонями лицо, чтобы прогнать усталость и груз забот. Не все ладилось у них с этим заказом. Ничего! Как говорит товарищ Сталин: «Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся, большевики!» А тут не крепость, а какая-то стыковая рельсосварочная машина! Получится! Обязательно все получится! Ведь это нужно для фронта, для победы, для дочери! Он с гордостью посмотрел на Лиду, которую они с мамой заставили надеть форму. Она сидела подтянутая, строгая, с орденом Красного Знамени на груди. Даже не верится, что его тихая, светлая, мечтательная дочурка стала настоящим бойцом. А на столе лежат фотографии. И на самой верхней, крупным планом, товарищ Сталин вручает ей этот самый орден. А под этой карточкой снова Сталин. А рядом с ним какой-то мальчишка со Звездой Героя, Орденом Ленина и Красного Знамени и Петька Никифоров, тоже со звездой Героя и орденами. И Лида стоит, прижавшись к нему. А Петька по-хозяйски так обнимает ее за плечи. Грудь кольнула ревностью и грустью. Выросла девочка. Эх, если б не война, глядишь скоро свадьбу сыграли… Он плеснул из стоящей на столе бутылки в три стакана и, подняв один из них, сказал:

— Давайте, девоньки, за победу и спать.

Сашка проснулся и посмотрел на тускло светящиеся в темноте стрелки часов. Полчетвертого. Рань-то какая! Но спать не хотелось абсолютно. Впервые за много-много дней он проснулся от того, что выспался, а не потому что надо. И это было непривычно. Откинул одеяло и, зябко поежившись, в комнате было довольно прохладно, прошлепал босыми ногами к двери. Нащупал и щелкнул рычажком выключателя. Темнота. Точно! Вчера же администраторша говорила, что свет в комнатах на ночь отключают в целях светомаскировки. Вернулся к койке, нащупал форму, висящую на спинке стула, и стал одеваться. Нашарил под кроватью вещмешок, достал зубную щетку, порошок, мыло и полотенце. Шагая по коридору к умывальникам и туалету заметил, что из-под двери администратора пробивается полоска света. Возвращаясь, постучался в дверь:

— Открыто — послышался приглушенный женский голос. Сашка открыл дверь и зашел в комнату. С темноты резко ударило по глазам, отчего пришлось прищуриться. Попривыкнув к свету огляделся. Помещение оказалось складом совмещенным с кабинетом. В комнате ни одного окна. Прямо у входа рабочий стол, за которым стоит казенного вида шкаф со стеклянными дверцами, полностью заполненный серыми папками. Рядом со шкафом самый обычный небольшой крашенный синей масляной краской сейф. У него в квартире точно такой же. Вплотную к сейфу притулился диванчик ярко-зеленого вырвиглазного цвета с когда-то золотистыми, а сейчас блекло-желтыми цветами. Вдоль стен по всему помещению под самый потолок в несколько ярусов полки с аккуратными стопками белья и еще каких-то тряпок, по всей видимости штор, рядами посуды, различных утюгов от литых чугунных до электрических, матовых плафонов и прочей хозяйственной ерунды, о предназначении которой Сашка имел весьма смутное представление. А самое главное в комнате никого не было. — А, это Вы, товарищ подполковник. Что-то случилось? — голос раздавался откуда-то сверху. Сашка поднял голову и увидел всклоченную девичью головку, с огромными серыми глазами на красном, разгоряченном работой лице. Забравшись на самую верхнюю полку, она ворочала огромные мешки, забитые чем-то объемным, наверное, еще какими-нибудь тряпками.

— Нет. Не спиться просто. Хотел у Вас кипятком разжиться, чай заварить.

— Подождите минутку, я тут закончу и покажу, где у нас кипяток. Пождете?

— Подожду, — улыбнулся Сашка.

— Вы присаживайтесь, — она кивнула на стул, стоящий у стены. Сашка кивнул и уселся на предложенное место, с интересом продолжая поглядывать по сторонам. Обязательный для любого кабинета этого времени портрет Сталина, чуть ниже и в стороне плакаты «Действия при воздушной тревоге», «Как бороться с зажигательными бомбами» и суровый сотрудник госбезопасности, как две капли воды похожий на его замполита Колю Ивелича, приложив к губам палец предупреждает: «Не болтай, враг подслушивает!». Над сейфом в рамке под стеклом вышивка крестиком. Тройка лошадей куда-то тащит сани с веселыми девушками, а ниже подпись: «Тройка мчится, тройка скачет!». Красиво. Сколько же труда понадобилось, чтобы вышить такую картину? Рядом тарелка радиорепродуктора. Сам сейф накрыт белой ажурной салфеткой, на которой стоит фарфоровая статуэтка девушки с винтовкой и почему-то в гражданской одежде. Сашка задрал голову, прямо над ним мерно тикают часы ходики.

Долго ждать не пришлось. Сверху послышалось особенно громкое шебуршание и появилась упругая женская попка туго обтянутая серой шерстяной юбкой. Девушка животом сползала с верхотуры, пытаясь ножкой в телесного цвета, скатавшемся к щиколотке носочке, нащупать ступеньку приставленной к стеллажам лесенки. При этом юбка зацепилась за край полки, обнажив белое соблазнительное бедро. Сашка, покраснев, отвел взгляд. Подростковый организм с присущей возрасту взрывной яростью отреагировал на женское тело. Животрепещущий женский вопрос встал перед парнем давно. Но вот, как его решить он не знал. Стеснялся. Полная часть девушек, а он ходит в девственниках. Отчего частенько, вспыхивая и ершась, попадает под незлобливые подначки баламута Ивелича. Можно подумать! И что делать? Там Настя, да и начни он к кому-нибудь подбивать клинья, воспримут, как использование служебного положения. Замполит, правда, пытался разъяснить, что все это надуманная ерунда и интеллигентские сопли, но Сашка, робея перед девушками, агитации не поддавался. Это «графу» хорошо, он неотразим и нахрапист, и рядом с ним всегда женский смех и блеск глаз. А с Сашкой они холодны и неразговорчивы. Отчего парень, не подавая виду, жутко завидовал майору. Все у Ивелича выходит легко и просто, а для Сашки девушки, вне службы, как инопланетяне — далекие, непонятные и недоступные. А на службе все просто, они для него — бойцы и командиры, тут все понятно, тут он в своей стихии. Правда, есть еще Настя. Но она такая! Такая! В общем, Настя это Настя.

Администраторша, наступив на лесенку начала спускаться, как вдруг лестница покачнулась, рука, державшаяся за полку, соскользнула, и девушка, испуганно ойкнув, стала заваливаться вбок и назад. Обернувшись, Сашка, мгновенно сориентировавшись, подскочил и подхватил ее, не дав упасть. Одной рукой при этом он обнял девушку за талию, а вторая крепко сжала что-то мягкое отдавшееся сладкой истомой в паху, к которому, кстати, весьма крепко прижались крепкие девичьи ягодицы. В нос ударил терпкий и будоражащий запах женского тела. Растерявшись, парень не сразу разжал такие волнующие объятия.

— Товарищ подполковник, отпустите! — тихо пропищала девушка.

— Извините, — спохватившись, Сашка отдернул руки. Девушка, от смущения не поднимая на него взгляда, скользнула к себе за стол:

— Спасибо, — наконец посмотрела она на него. Парень стоял перед ней, полыхая багровым лицом. Его руки не находили себе места теребя то ремень, то пуговицы гимнастерки, то оправляя несуществующие складки, а глаза смотрели куда-то в сторону, на стопку простыней. Он был до того забавный, что девушка не удержавшись прыснула, отчего Сашка покраснел еще сильней, хотя казалось сильнее некуда: — Меня Надя зовут, — представилась администраторша, улыбаясь.

— Александр. Саша, — смущенно представился Сашка.

— Спасибо, что поймали, — поблагодарила она еще раз. — Давно говорила дядьке Артему, что надо лестницу починить, шатается. Все ему не до того. Ничего, теперь нажалуюсь Вере Павловне, быстро все сделает. Вера Павловна у нас строгая. А дядька Артем, он хороший. Выпивает правда. Мы его жалеем, не жалуемся на него. Он без ноги, еще с той войны. Но мастер на все руки, когда не пьет. Ой! — спохватилась она, — Вы же кипятку хотели! Это в котельную надо спускаться. А давайте я лучше здесь чайник поставлю? В титане вода не вкусная, металлом отдает. Мы с девочками здесь кипятим, у нас тут примус есть, — и она нырнула под стол, достав оттуда медный небольшой примус и следом зеленый эмалированный чайник. — Вы посидите пока. Я сейчас.

Сашка опять уселся на тот же стол, а Надя начала споро хлопотать над примусом. Минута и он зашипел синим, почти невидимым пламенем. Девушка надела на него металлический защитный цилиндр и поставила сверху чайник, предварительно наполнив его водой из огромной стеклянной бутылки. Сашка смотрел на скупые, умелые движения рук, но взгляд то и дело перебирался на упругие полушария под бордовой вязанной кофточкой, а ладонь тут же сама собой сжималась, словно опять чувствовала мягкое будоражащее тепло. Отчего было стыдно, но в то же время в груди разгорался захватывающий дух пожар. Поэтому приглашение к столу он принял с радостным облегчением. Вскочив быстро развернулся и подхватив стул пододвинул его к столу, тут же плюхнувшись на сиденье. На губах Нади мелькнула еле уловимая улыбка, своим женским чутьем, она словно точно знала, что сейчас чувствует парень.