Чтение онлайн

К тому же, ни один, хоть сколь-нибудь адекватный, дежурный, по одному только словесному распоряжению, задержанного никогда не выпустит. Ни за что, как начальник не требуй. Ответственность слишком большая. Кто знает, что человек вытворит на воле, официально при этом числясь в камере? И кто потом будет отвечать? А если сбежит? Что бы ни произошло — шеф ведь первым открестится, требуя показать положенные по закону бумаги.

Большие погоны вообще любят напоминать всем и каждому сакраментальное изречение, удобное для всех случаев жизни: «Подчинённые в обязательном порядке обязаны выполнять устные и письменные приказы руководства». Да вот беда — слова, в отличие от бумажки с подписью и печатью, к делу не подошьёшь и в суде на них не сошлёшься.

Эту истину накрепко знает любой человек в форме с мало-мальским опытом службы, потому без правильной бумажки и шагу не сделает. По чужой статье никому не охота сидеть.

А запросто написать, да хоть ту же расписку, не выйдет. Не справится Тоха. Все подчинённые (всегда!) знают почерк руководства на «отлично». Разве что хамством и матом попробовать... Стрёмно.

Именно поэтому, рассудив, Серёга припас вариант с перевоплощением на крайний случай.

Второй способ — взятку, пришлось отмести практически сразу, лишь только он пришёл в голову. Самому присесть к немому в соседи можно, тем более такой резонанс у дела...

Оставался третий, донельзя запутанный и имеющий огромное количество «но», план. Не самый лучший, но дающий определённые шансы, в случае удачи, разумеется, выкрутиться из этой истории без особых последствий. Именно его инспектор и решил обсудить с приятелем.

— Ты, когда внутри был, здание осмотрел? — осторожно, словно боясь спугнуть капризную птицу удачи, начал Иванов.

— Обижаешь, — передёрнул плечами призрак. — На первом этаже — холл с постовым, дальше стекляшка дежурки, где сидят дежурный с помощником. Оттуда вход в оружейку. Налево по коридору — клетка для задержанных, дальше камеры. Три. Две женские и одна мужская. Ещё сортир имеется, без дверей. Так же, в начале этого аппендикса, комнатка выводного. Ключей от наружных замков он не имеет, они у дежурного на общей связке. У него только от камер. Вправо — коридор, упирающийся в лестницу на второй этаж, опросная для приёма граждан, но она сейчас всяким хламом забита, и комната сдачи оружия с окошком в уже упомянутую оружейку. Изолятора временного содержания, как такового, нет. Сие благочестивое заведение в соседнем городе. Здесь рядом, километров десять всего. Потому Ванька до понедельника будет тут куковать.

— Откуда знаешь?

— Слышал, как следак с коллегой говорил. Сказал, что до понедельника немого для удобства вывозить не станут, с прокурором вроде как вопрос решён.

— А суточный наряд?

— Сейчас на выезде. Наверное, кражу куриц оформляет или похищение забора расследует. А по ночам в кабинетах дрыхнет, если повезёт. Специальной комнаты отдыха я не видел. У патрульных гнездо тоже на втором этаже, рядом с актовым залом.

— Итого, при удачном стечении обстоятельств, всего четверо... — задумчиво протянул Иванов, для убедительности загибая пальцы. — Нормально, сделаем.

Швец улыбнулся. Он начал догадываться о замысле приятеля. Элла, наоборот, нахмурилась.

— Серёженька, зараза, что задумал?! — потребовала конкретики ведьма. — Колись!

Инспектор наводить тень на плетень не стал и честно поделился соображениями.

— Есть один способ спустить это дело на тормозах. Так, чтобы нас потом особо никто не искал.

— Какой?!

— Если при помощи Печатей, подгадав момент, отключить на время всех на первом этаже и спокойно стырить Ваньку, то местный шеф эту неприятность всячески замнёт. Это же какое ЧП — задержанный сбежал! По уму — нужно перехват по всей области объявлять, ориентировки пачками печатать, оперативки, заслушивания, отработки ранее судимых... За это по головке не погладят, хотите — верьте, хотите — нет. Да и карьерного роста здешнему начальнику после Ванькиного побега не видать, как своих ушей. В таких случаях своё бы спасти... — Иванов перевёл дух, закурил и, жестикулируя от возбуждения, продолжил. — Только представьте: был человек — и нет человека! И никто не знает, куда он исчез! Смена на месте, замки целы, ничего не пропало. К тому же, по-любому никто не признается, что заснул на рабочем месте. Все только руками разведут! Ну потопает ножками руководство в гневе, ну вынесет, в крайнем случае, строгий выговор. Причём могу спорить на что хотите — истинную формулировку наказания даже в личное дело не впишут, сторонний повод найдут. И всё, не больше!

Призрак восхищённо развёл руками, признавая каверзность плана, девушка открыла ротик в изумлении.

— Вот только сложностей много, — счёл нужным сразу обозначить «пробелы» парень. — Видеокамеры в отделе...

— Не проблема, — беспечно отмахнулся Антон. — В дежурке эта коробка с этим... диском памяти стоит. И телевизор с картинками записей там же, прямо на ней. Не переживай. Я не ошибаюсь, не путаю... Мне как-то Машка показывала, для общего развития... Ну, помнишь, когда мы в засаде сидели у неё, ждали Бездуш...

— Какая Машка?! — стальным, скрежещущим голосом напомнила о себе Элла, разъярённой фурией глядя на приятелей.

Швец мгновенно понял, что ляпнул что-то лишнее, и принялся лихорадочно соображать, как выкрутиться из этой неприятной ситуации и ещё больше не подставить, неизвестно, правда, в чём, Серёгу.

— Домовая, — совершенно спокойно, с тягучей ленцой в голосе, принял удар на себя Иванов. — Знаешь, кто такие домовые?

— Кто?..

— Д-о-м-о-в-а-я, — выделяя каждую букву, повторил парень, позёвывая. — Хранительница дома. Хорошая девушка, кстати.

Ведьмочка насупилась, нервно затеребила край курточки, а затем уточнила звонким, ледяным голосом:

— И ты с ней живёшь?

— Да, — всё так же невозмутимо ответил Сергей.

В воздухе запахло грозой. Элла чуть присела, на глазах краснея от ярости, словно готовилась наброситься на своего незадачливого любовника. Напряглась по-звериному. Даже ногти перед собой выставила.

Ситуацию спас Швец.

— Брейк! Брейк! — рявкнул он, вклиниваясь между стервозной ревнивицей и инспектором-правдорубом. — Это не то, что ты подумала! Они живут... в бытовом плане, а не как муж и жена!

Не помогло. Девушка лишь засопела и начала плавно, по кошачьи, обходить призрака.

Молнией сверкнула Печать. Ведьма охнула, закатила глаза, после чего ожидаемо потеряла сознание. Упасть ей не дали заботливые руки Иванова, ловко подхватившие на удивление лёгкое, упругое тело и бережно усадившие бесчувственную искательницу приключений на скамейку.

Глядя на всё это сумасшествие, Швец вытер тыльной стороной ладони пот со лба, шумно выдохнул, посмотрел на влажную руку и растерянно заявил:

— А говорят, мёртвые не потеют... Хорошую ты, Серёга, себе даму выбрал. Прямо как моя Роза — огонь с ураганом. Вот только Печатью в лоб — крутовато получается... невежливо...

— Зато практика хорошая, — буркнул товарищ, отойдя на, всякий случай, чуть в сторону от спящей Эллы.

— Это да, — быстро согласился Антон. — А теперь свали куда подальше. Проснётся — горя не оберёшься. Я с ней побуду, попробую всё объяснить. Может, и получится... Угомонится — позову.

— А план?! — попробовал возмутиться Иванов.

— Да погоди ты... — расстроенный призрак даже подтолкнул приятеля в направлении выхода из сквера. — Видишь, как оно вывернулось... Двигай отсюда, я сказал! До вечера времени полно, успеем по полочкам разложить.

***

... Зов от Антона пришёл часа через два. В ожидании Сергей успел ещё раз, неспешно, обойти весь центр, а потом просто бездумно шлялся по улочкам, запоминая, от нечего делать, их расположение и отмечая особо приметные дома как ориентиры.

К случившемуся недопониманию он относился равнодушно. Никакие «За что ты так со мной?!» или «...после того, что между нами было!» прошибить Иванова не могли. Элла, если разобраться, сама навязалась, сама выпытала, сама сделала выводы. Классическое «сама придумала, сама обиделась», причём во всей своей истеричной красе.