Чтение онлайн

– Делай добро… – вредничая, наставительно произнёс инспектор.

– И давай им по морде! – обозлённо закончила за него пустота.

***

Путешествие прошло как по маслу. Свежий вагон – милая проводница – приятные попутчики – чай с печеньем – печёная курица – снова чай – станции и полустанки – свежее, бодрящее утро чужого города.

– Предлагаю сразу к фигуранту ехать, – высказался Швец, осматриваясь в незнакомом месте. – Быстрее управимся – дольше по центру погулять успеем. Вон, – указал он напарнику на здоровенный баннер с коротким номером известного в стране оператора такси, – вызывай машину. На вокзальных бомбилах разоришься.

… Через час они прибыли по нужному адресу…

– Никита Михайлович? – довольно громко крикнул Иванов, привлекая к себе внимание.

Пожилой мужчина, возившийся с телескопической удочкой на пороге обычного одноэтажного домика, оторвался от своего занятия и подслеповато уставился на инспекторов, выглядывавших из-за невысокого забора со стороны улицы.

– Слушаю, – убедившись, что незнакомцы терпеливо ждут ответа и не собираются никуда уходить, прошамкал он беззубым ртом.

– Поговорить надо, – Швец небрежно продемонстрировал Печать.

Больше призрак ничего разъяснять не стал, краем глаза отметив снующую по соседнему двору старушку, норовящую с каждым движением оказаться поближе к забору Рваных и жадно вслушивающуюся в намечающийся разговор.

Владелец дома, тоже, по-видимому, знал про стремление пожилой женщины при первой возможности влезать не в своё дело и, отложив рыболовную снасть, с трудом поднялся, поправил очки и заковылял к калитке, давая себя рассмотреть.

Сухощавый, невысокий, вид соответствует возрасту – под семьдесят; почти лысый, от былой гривы остался лишь реденький венчик седых волос, обрамляющий загоревший на солнце череп. Почти слепой – очки на носу сидели нешуточные. Одет по-домашнему, без изысков – старые свободные штаны и расстёгнутая до пупка рубаха с острыми концами воротничка. Вещи застиранные, видавшие виды, из тех, в которых предпочитают ходить по дому или трудиться на приусадебном участке.

На ногах – китайские тапки с ближайшего рынка.

Дошаркав до середины двора, дед, не останавливаясь, обернулся к дому и крикнул в приоткрытое окно:

– Таня! Приберись! У нас гости!

Оттуда немедленно отозвались:

– Откуда гости? Ты кого-то приглашал? Или что?..

За москитной сеткой, прикрывавшей оконный проём, появилась пожилая женщина в цветастом платье. Голова прикрыта косынкой, лицо пухлое, уголки губ плаксиво опущены вниз. Возраст – сразу и не поймёшь, но за полтинник точно. Не проявляя никакой деликатности, она требовательно заголосила, уставившись на гостей:

– Вы кто? Зачем пришли? Кто вас звал?

– Отъявленная скандалистка, – шепнул Антон напарнику. – На физиономии написано.

– Угу…

Щелкнул замок в воротах, приоткрылась створка.

– Заходите, – скрипуче, неприятно пригласил Никита Михайлович.

– Собака? – на всякий случай уточнил Иванов, переживая за свои брюки.

– Привязана, не укусит, – вяло успокоил старик, отходя в сторону и пропуская гостей.

Изнутри двор не поражал. Клумба, гараж с открытыми по летнему времени дверьми, в глубине которого виднелась ухоженная бюджетная иномарка; от ворот и до самого дома уложена недорогая тротуарная плитка; сарай с пристроенным курятником; низкий штакетник палисадника, рядом с которым расположились вёдра и прочий сельскохозяйственный инвентарь. Отдельно, намекая на достойный урожай, во всей красе цвела вишня.

Хлопнула дверь и на улицу вышла та самая, мелькавшая в окне Татьяна. Не здороваясь, она довольно резво для её полной комплекции и возраста засеменила куда-то за дом.

– Не обращайте внимания, – махнул рукой Рваных. – Она всегда такая. Никого не жалует. Десять лет с ней живу – ни разу никому не обрадовалась.

– И внукам? – для завязки разговора уточнил Швец.

– Внукам радуется. Своим. Моим не очень, – довольно грубо расставил точки над «i» старик. – Я же говорю. Всего десять лет совместно живём. Старость на двоих коротаем. С тех пор, как моя вторая супруга преставилась… Вы зачем пришли?

Отметив про себя, что Никита Михайлович был женат в третий раз, Сергей никак не стал комментировать данный факт. Перешёл сразу к делу:

– На территории дома, где вы проживали в юности, было обнаружено помещение с человеческими останками. Говорить будем здесь, у соседей на виду или в комнату пройдём?

Известие о могильнике Рваных воспринял относительно спокойно. Не разразился длинными тирадами о своей невиновности, не стал никого обвинять. Лишь ссутулился, понуро опустил голову, отчего и без того многочисленные морщины на дряблой шее, растянувшись, обозначились белыми, незагоревшими полосами.

– Пойдёмте…

Дом встретил прохладой, поскрипывающими в такт шагам деревянными полами, немудрёным обывательским уютом пенсионера среднего достатка и тяжеловатым запахом старости.

На видных местах чёрно-белые фотографии молодых людей с детьми на руках, отдельно детей, одна или две групповых. В чертах некоторых явно просматривалась наследственность хозяина. Имелись и современные, цветные снимки пары младенцев в красивых распашонках да перепуганно-торжественного мальчишки с огромным букетом и лентой первоклассника. Семейство, значит, увековечено…

Расположились в зале. Никита Михайлович в излюбленном кресле напротив телевизора, инспекторы на диване у стены.

– Рассказывайте, – многозначительно потребовал призрак. – С самого начала.

– С прадеда? – сухо поинтересовался старик, безвольно упираясь затылком в спинку кресла и подняв свои бесцветные, водянистые глаза к потолку.

– Можно и с него.

– Ну, слушайте…

… Говорил Рваных долго, ровно, складно, придерживаясь в повествовании линии стороннего наблюдателя и ни разу не употребив ярких эпитетов «для красного словца».

История оказалась занимательной. В середине девятнадцатого века родоначальник семейства – его прадед, вернувшись с каторги, куда попал за какие-то грехи и где заработал клеймо КАТ(**) – по одной выжженной букве на лбу и каждой щеке, решил остепениться и заняться извозом. В лихачи его, ясное дело, с криминальной биографией никто не взял, вследствие чего перебивался бывший преступник доставкой разных грузов в далёкие и не слишком края. Откуда у предка появился стартовый капитал на телегу с лошадью и первые подряды – Никита Михайлович не знал, зато пояснил свою фамилию: «До клеймения преступникам ноздри рвали, чтобы их приличные люди издалека видели. Потому и фамилия у меня – Рваных. Членовредительство хоть и отменили в каталажках к тому времени, когда мой прадед туда угодил, однако народ ещё долго старые порядки помнил. Рваным и прозвали».

Дело у родоначальника пошло. Построил крепкий дом в предместье, завёл хозяйство, познакомился с разбойниками, принялся скупать награбленное. Для этого сделал комнатку под погребом, где хранил до поры особо приметное барахло. Выждав, продавал перекупленное в соседних губерниях, понемногу, через знакомых, отправляя опасный товар со своими обозами. Осторожный, в общем, был человек.

Годы шли, предместье разрасталось, бывший каторжанин превратился в крепкого, уверенного в себе хозяина ломовой артели. Поседел, удачно женился на приличной девушке. Когда произошло первое убийство – Рваных не знал. Однако слышал от бабки, что предка неоднократно пытались «пощупать за мошну» старые приятели. Дядя оказался не подарок – отбивался чуть ли не в одиночку, а трупы приноровился прятать в схроне, здравомысленно опасаясь, что с его буйным прошлым в законную самооборону никто не поверит. Как оно обстояло на самом деле – честно признавал старик – не известно.