Чтение онлайн

– Сюда идите! – в нетерпении топнул ногой парень и тут же горько об этом пожалел. Спринт домового по территории видели почти все отдыхающие, а его вопль лишь добавил внимания к происходящему. И снова потянулись ротозеи, жаждущие подробностей.

Униженная, растоптанная, ощущающая себя позорно проигравшей Маша тихо, ни с кем не разговаривая, ушла в номер, заперлась, легла на кровать и разрыдалась, коря себя за криворукость и мучительно пытаясь понять, что она сделала не так. Сергей, стоя за дверями, утешал её, как мог, клятвенно обещая перекопать всё вокруг и неуклюже старался перевести случившуюся неприятность в шутку, чем только усугубил и без того плохое настроение домохранительницы. Антон со своей пассией вообще не показывались на глаза, понимая, что сейчас не до приятной болтовни под звёздами.

Первый день наградных отгулов катился Мурке под хвост.

***

Ближе к полуночи к Иванову, уныло развлекавшемуся чтением какого-то туповатого детектива из тощенькой библиотеки базы, пришёл Анисий. Долго мялся на пороге, оглаживал непросохшую после многочисленных заходов в парную, отмытую бороду, выспрашивал о качестве предоставляемого сервиса, не зная, как перейти к сути.

Устав от долгой прелюдии, инспектор ему помог:

– Говори по делу!

– Я тут поспрошал у своих… Не девица то опростоволосилась, – промямлил домовой и замолчал, часто моргая и подёргивая щекой.

– Подробнее!

– Я и говорю… Маша… Не Маша…

Ничего не понимающий в этом наборе случайных слов Иванов спросил напрямую:

– Пьяный?

– Нет! – всполошился старикан. – Тверёзый аки стёклышко!

И снова замолчал. Судя по его виду – он крепко о чём-то переживал.

– Садись, – парень указал на стул. – Рассказывай.

Послушно усевшись, ночной посетитель поёрзал, насупился, всхлипнул.

– Козьма то… Бестолочь окаянная… Переживал, что срам поимеем. Твердил: «А ну как городская нас ловчее окажется?»

Картина понемногу начала выстраиваться.

– Он удобрение в бочке испортил?

– Он… Позору не хотел… Я ту кашицу, из той бочки… расковырял, значитца, а там чего только нет!.. И полынь, и репей всякий, и крапива, и лён с уксусом… Бросал по горсточке тайно… оно и взыграло. Не со зла, по дури сотворил…

Оценивший откровенность Иванов принялся, на правах хозяина, давать указания:

– Перед Машей пусть твой Козьма извинится. При всех. С бесплатной рабочей силой по поводу нового огородика, сам понимаешь, пролетаете. За честность спасибо. Ценю.

Закончив вводную, замолчал, давая понять, что инцидент исчерпан. Однако Анисий не уходил.

– Что-то ещё случилось?

– Козьму сёдня гнать, али пусть с домом попрощается? – обозначил основную закавыку старик. – Такое ослушание с пакостью спущщать нельзя. Стыд то какой!.. Ведь не со зла, – он по второму кругу начал неуклюже оправдывать туповатого подчинённого. Выглядело невесело.

– Жалеешь?

– Жалею, – признал домовой. – Справный работник, дом блюдёт, нрава, правда, беспокойного… Вот и пострадал.

Анисий явно не знал, как выпросить для Козьмы снисхождение. По всем правилам нерадивому домовику за подобные выходки полагался пинок пониже спины из вверенной жилплощади, и кроме хозяина дома отменить традиционное наказание не мог никто. Вот и пытался старикан намёками, не нарушая традиций, отвести страшную кару от проштрафившегося подчинённого.

Иванов тоже не особо жаждал репрессий.

– Гнать, говоришь, – подпуская начальственных интонаций, глубокомысленно, заговорил он будто сам с собой. – Виновен, говоришь… Вместо него кадры есть?! – последнее прозвучало резко, пугающе.

– Нет. Не подобрал! – стараясь выглядеть не полной размазнёй, принялся хорохориться и делать лихое лицо домовой. – Не успел! Виновен! Выправлюсь!

– Ты погоди, не принимай поспешных решений, – в этот момент инспектору до одури захотелось заиметь усы, трубку и кавказский акцент. – Тут думать надо. Судьба решается нашего… э-э-э, – нужная формулировка подобралась не сразу, – не постороннего. Возможно, он оступился, раскаялся, а ты сразу – гнать…

– Вот и я говорю, – не заметив подколки, горячо зачастил Анисий. – Может, снисхождение ему сделать? По первости?.. Вдругорядь сам поганой метлой до города лупцевать буду!

– Возьмёшь (эх, сейчас бы чубуком трубочным этак неспешно в сторону старикана ткнуть, для убедительности) на поруки. Под личную ответственность, – неторопливо закончил развлекаться Иванов, силясь не прыснуть со смеху раньше времени.

Саму проблему он решил давно, едва понял, о чём идёт речь. Решил просто: твой подчинённый – ты за него и отвечай. Или гони. В любом случае с тебя спрос.

Проживший далеко за сотню лет домовой не мог не знать эту древнейшую мудрость, потому посыл понял правильно, задерживаться дальше не стал, рассыпался в благодарностях, напоследок выдав:

– Я его в сарай отправлю на жительство, вину искупать. А в комнаты ходить не велю до срока. Ослушаться не посмеет. Поживёт без двора, вспомнит, каково оно, мыкаться бездомно… Прочувствует – вернётся.

Заговорщицки кивнув в знак согласия, Иванов попрощался с чрезвычайно довольным Анисием и отправился к кицунэ. Поскрёбся в двери, легонько постучал по косяку.

– Спят, – тихо прохрипел за спиной ответственный за админкорпус щуплый недомерок Пимен. – Поначалу плакали, а потом уснули…

– Ты что, подсматривал?

– Зачем? Слышно.

Поглядев на толстую дубовую дверь, плотно, без щелей сидящую в коробке; прислушавшись к ночной тишине и ничего, кроме уличных сверчков не услышав, инспектор дал себе зарок: если придётся ночевать здесь с женщиной – гнать домовых из дома без сомнений. До самого утра. Пусть в гости к кому-нибудь из братвы идут или в бане ночуют. Иначе не интим, а какое-то радио «Порно» получится, для избранных. С возможными комментариями от благодарных слушателей.

***

Проснувшись, Сергей первым делом навестил Машу и рассказал ей о ночном визите Анисия, от себя добавив, что про предмет спора можно забыть.

– Наш завхоз – мужик! Виновного не укрывал, пришёл сам, – говорил он, не понимая, почему кицунэ всё так же печальна. – Сказал, что можно вообще придурка выгнать…

– А ты?

– Не стал. Он в сарае срок мотать будет. До амнистии за ударный труд и примерное поведение.

– Спасибо, – первая с утра улыбка скользнула по губам девушки. – Домовому без дома плохо, по себе знаю. Пусть его… Но говн… тьфу, и выдумал же! Подкормку, – нашла она более приличный синоним для испорченной жижи, – жаль. Хорошая бы получилась.