Чтение онлайн

Хмырь встретил безрадостно. Дрожащими руками наливая Жеке коньяк, и пододвигая пепельницу, сказал, что финансовый кризис их сильно подкосил. План верстался на пятилетку. Заключены все договора были по старым ценам и сметам. Но кто ж знал, что звезданёт такой кризис, и всё порушится? Цены на стройматериалы сильно возросли — в два, в три, в четыре раза. Пришлось поднимать зарплату рабочим на 80 процентов, платить гарантированные правительством СССР меры социальной поддержки. В общем, денег нет, и не предвидится. Делайте что хотите. Хоть сейчас убивайте.

— А 30 штук, что ты нам за прошлый месяц должен? — хмуро спросил Жека, покуривая Мальборо прямо в кабинете директора. — 15 штук за половину мая? А неустойку за непостроенное кафе?

— У нас вообще нет денег!!! — чуть не плача сказал хмырь. — От комбината денег нет! А требовать — требуют! Мы там сейчас 5-ю домну начали демонтировать, на капремонт поставили. Почти все монтажники там! Да и то зарплату чуть не посуточно требуют! Мы всё жилищное строительство заморозили! Три недостроенных многоквартирных жилых дома стоят скелетами!

— А вот это ты читал? — Жека бросил на стол перед директором договор, по которому помещение ЖЭКа стройуправления комбината находилось на правах аренды в здании, принадлежащем кооперативу «Удар». Сумма аренды 900 рублей в месяц плюс 200 рублей коммунальных расходов. Всё вместе 1100 в месяц. А за год набежало 13200 рублей. Это даже без учёта инфляции. Жека словно предвидел это всё год назад, когда хмырь сказал, что на заводе денег нет, мол, и платить не будем. Платить пришлось. И намного больше, чем оно того стоило.

— Ты нам сейчас 57 косарей должен, и неустойку за кафе, — Жека холодно посмотрел на хмыря. — За такое бабло знаешь что бывает?

— Но… Где я вам возьму? — растерялся хмырь. Сейчас-то он понял, в какой попадос влетел. И что не зря ушлые кооператоры лишь улыбались, когда копились долги перед ними.

— Раскрутись. Возьми деньги с тех, кто тебе должен, — уверенно сказал Жека. — Не можешь?

— Не могу, — признался хмырь.

— Не вопрос. Давай акционируем твою киндейку. Сделаем акционерное общество с уставным капиталом 120 штук. Мои 57 штук твоего долга это будут 49 процентов акций. Остальные 51 процент будут принадлежать трудовому коллективу. Всё по закону, — заметил Жека. — Ты сбрасываешь долг. Как только моя доля акций будет отписана мне, начинаем работать. Я становлюсь коммерческим директором и акционером, начинаю поднимать предприятие.

— Но это же… Я не знаю. Так нельзя, — неуверенно ответил хмырь.

— Почему нельзя? — удивился Жека. — Я даю деньги. Ты даешь имущество. В уставный фонд сбрасываешь 63 штуки. Я ж не прошу у тебя деньги. Есть твои активы. Цеха, автобазы, железобетонный завод, гравийный карьер, цементный завод, АБК, конторское здание. Это всё ваше?

— Наше, — обречённо кивнул хмырь. — Государственное, точнее.

— Да брось ты про государство мне затирать! — в сердцах бросил Жека. — Это всё нахер никому не надо. Ни Горбачёву, ни Рыжкову. Знаешь, что дальше будет? Ты не будешь платить рабочим, они от тебя разбегутся, ты встанешь. А потом на тебя наедут те, кому ты должен, и через суд по остаточной стоимости отожмут вообще всё нахер. За копейки. А ты на биржу труда пойдёшь за миской супа, вслед за своими рабочими. Такие расклады.

— А ты что предложишь?

— Работу предложу. Акционируем предприятие. 49 процентов акций будут мои. 51 процент останутся на руках трудового коллектива. Вот и всё. Сразу же начинаем работать.

— А деньги? Рабочие требуют зарплату за прошедший месяц.

— Зарплату я выплачу, дам денег на раскрутку, верну деньги от заказчиков, — заверил Жека. — Собрание трудового коллектива сегодня вечером собирай. Профсоюзников и коммунистов тоже подтягивай.

Вечером в актовом зале провели собрание трудового коллектива строительного управления, на котором рабочие стали жаловаться на низкие зарплаты, а в последнее время и на их частую задержку. Сначала на 2–3 дня. Потом на неделю. Потом на месяц. Потом начали выдавать частями. Горком КПСС на жалобы не отвечает, так же как и финансовый отдел горисполкома. Всё пущено на самотёк.

— В стране сложная экономическая ситуация, дорогие товарищи! — выступал перед многочисленной рабочей аудиторией Жека. — Хозяйственные связи нарушены, инфляцией перерезаны звенья экономических цепей. Нам нужно начинать жить и работать по новому. Нам нужно рисковать. Идти ва-банк, иначе мы потеряем всё.

— Как это по-новому? — спросил толстый мужик в брезентовой спецовке, сидящий на первом ряду. — Мы и так работаем.

— Значит лучше надо работать! — парировал Жеке. — К вам, конечно же, вопросов никаких. Тут скорее, вопрос к вашему руководству. Давайте иди в ногу со временем. Пора вам, уважаемые товарищи, стать самим собственниками предприятия. Отвечать за свой труд, и работать на себя.

— И как это? Нам только работу давай и плати вовремя, и хорошо! — крикнул молодой парень со второго ряда. — Работать будем по комсомольски — горы свернём!

— Акционерное общество! Нам нужно акционировать предприятие. У трудового коллектива останется контрольный пакет акций, 51 процент. Вы с них будете получать дивиденды. Это весомая прибавка к зарплате! — заявил Жека.

— Да ну! Лажа всё! Да и как при социализме работать будут все эти акционерные общества???

— Да поймите вы, это НАДО! — уверял Жека, споря до хрипоты. — Ещё пара дней, и вы полностью остановитесь. Кто вам поможет? Никто! Сразу же на биржу труда пойдёте! А в городе где работать? Работы нет. Будете по 25 рублей пособия получать.

— А ты чем можешь помочь?

— Всем могу помочь! — заверил Жека. — Только зачем сейчас мне это делать? Мне нет интереса впрягаться за вас. На каком основании я буду вкладывать деньги в чужое предприятие, тем более они не мои, а ещё одного предприятия? Однако если мы с вами, работниками, акционируем строительное управление, то я с товарищами вложимся в ваше управление, получив часть ваших акций. У нас появится стимул помогать вам. Вы-то что теряете? Контрольный пакет будет по закону принадлежать трудовому коллективу. Я без ваших голосов не смогу ничего сделать. Вы НИЧЕГО не теряете, но при этом продолжаете работать, и становитесь собственниками предприятия! По итогам работы будете получать дивиденды!

Переговоры были трудными. Долго уговаривал рабочих Жека, и только кое-как, под конец собрания, приняли совместную резолюцию, что акционерному обществу быть — профсоюзы и парторг поставили подписи на заявлении в финансовый реестр горисполкома.

Вечером Жека сидел перед Славяном, и перетирал, что было на собрании, и вообще в течении дня. Каков расклад дел в строительном секторе товарищества.

— Чё-то ты совсем высоко полез! — заметил Славян. — Это же Сахаровский кусок. Ты от его завода тыришь строительное управление! По шапке даст. Убьёт нахер.

— Нихера не даст! Не убьёт! — возразил Жека. — Во первых, в нашем товариществе у Сахарихи пай. А это значит, что и типа она в поглощении участвует. А по факту, получается, Сахар сам у себя тырит управление.

— Я понимаю это, — заметил Славян. — Но чё он-то в своё же строительство не вкладывается? Нахера он довёл стройуправу до ручки?

— Я думаю, он ещё не полностью комбинат прибрал к рукам, — задумчиво сказал Жека. — У него нет для этого законных инструментов. Приватизация и акционирование крупных предприятий запрещены законом. Единственное, что он может — открыть фирму-прокладку, и гнать через неё часть металла на экспорт, бабки загребая себе. Тогда да… У комбината могла резко уменьшиться прибыль, и отец Элеоноры стал понемногу отсекать ненужное, чтобы всё выглядело более-менее пристойно.