Чтение онлайн

— Ясно, не подумал, — признался Жека. — А я-то хотел с тобой...

Тут он замялся, вдруг застеснявшись, что именно хотел с ней, но Сахариха звонко рассмеялась, и потащила его за руку к бассейну.

— Тебе никто не помешает сделать то, что хотел! Но сначала давай окунёмся. Смоем пыль дорог, так сказать...

— Свет, ну неловко как-то... — пробовал отнекиваться Жека. — Вдруг придёт кто-то...

— Когда я приезжаю со школы, сюда не заходит никто, — опять рассмеялась Сахариха. — Таков уговор с предками. Сама себе жрать готовлю, сама себе хозяйка. Ну же, Жека, не ссы! Давай, скидывай шмот!

Сахариха разделась догола и сиганула в бассейн, подняв кучу брызг и залив Жеку с ног до головы. Теперь точно придётся лезть в воду... Жека разделся и хотел осторожно спуститься в бассейн по лестнице, но Сахариха, хихикнув, схватила его за ногу и стащила вниз.

— Я руссааалкааа, и сейчас тебя... ммм... — Не нашлась, что сказать, и замолкла, лукаво глядя зелёными глазами через потемневшие пряди светлых волос. Крупные пухлые розовые соски вызывающе торчали над водой, как будто укоряя: ну что же ты, мачо, застыл в ожидании? Где страстные поцелуи?

— И что ты сделаешь, русалка? Сиськами меня заборешь? — засмеялся Жека и обхватил Сахариху, прижав к себе крепко и в то же время нежно. — И ничего ты мне не сделаешь. А вот я тебя сейчас стонать заставлю...

Сделали всё красиво, как в забугорных порнофильмах, в бассейне с голубой водой, подсвеченной лампами изнутри. Выбрались опустошённые и разлеглись прямо на резиновом коврике.

— Ну чё, пойдём пожрём чего-нибудь, — буднично сказала Сахариха и встала на коленки. Жека хотел её поймать и опять притянуть к себе, но девушка мгновенно вскочила на ноги и побежала прочь, схватив одежду в охапку.

— Не поймаешь, не поймаешь! — придуриваясь, закричала Сахариха.

— Конечно, не поймаю, — усмехнулся Жека. — Главное-то я уже сделал. Зачем мне ловить тебя? Ты же ужин готовить сейчас будешь.

Сахариха на скорую руку приготовила еду — уже знакомые Жеке вкуснейшие итальянские спагетти с сыром-пармезаном, порезала сырокопчёную колбасу.

— Милости прошу, — пригласила она. — Спиртное, увы нет. Ты за рулём, а мне ещё уроки делать. Хочешь, чай, хочешь, кофе, или газировку.

Сидели, ужинали, болтали о всякой ерунде, наслаждаясь моментом. Потом Сахариха спросила, когда Жека уезжает.

— Завтра, — заявил Жека. — В 12 часов улетаю. Постараюсь звонить из Москвы, если получится. Но мы там, надеюсь, недолго будем. А так я думаю, через неделю приеду уже. Надеюсь, с хорошими вестями.

— А сейчас куда?

— Хотел бы с директором комбината поговорить напоследок, если застану. Время уже полчетвёртого. Вдруг домой смотается. Потом за костюмом, бельём в «Престиж» заеду. Надо на иностранцев впечатление произвести. Не поеду же я в старом. Да и прибарахлиться всё равно не мешало бы. У меня даже чумодана нет, в чём вещи везти. Чё-то только сейчас обэтом подумал. В спортивной сумке несолидно как-то вещи носить.

— Эх... Я б в «Престиж» с тобой съездила, — вздохнула Сахариха. — Но сегодня, конечно, не получится. Потом, как приедешь.

— Тебе-то чё из Гермашки привезти? — спросил Жека. — Ты же говорила, вроде надо тебе чего-то?

— Ничего не надо, — махнула рукой Сахариха. — Это я прикалывалась. Всё тут уже можно купить.

— Ну я поеду тогда? — спросил Жека.

— Езжай! — разрешила Сахариха. — Потом ещё позависаем.

Поцеловав подружку, Жека вышел из дома, сел в машину и поехал на завод. То, что Николай Семёнович не захотел ехать в Германию, как сообщил Конкин, стало для Жеки откровением. Договорились же... По пацанским дворовым понятиям считалось это конкретным кидком, а Семёныч показал себя ненадёжным человеком, который из-за своих сиюминутных прихотей может подставить важное дело в решающий момент, и это был повод лишний раз задуматься, с кем он имеет дело.

Директор всё ещё был на работе, когда Жека приехал.

— Я знаю, зачем ты приехал, — сказал он, доставая бутылку коньяка, и собираясь налить Жеке, но тот отказался — за рулём.

— Николай Семёныч! — развёл руками Жека. — Но как же так, ёшкин кот! Договаривались же — вместе поедем, ваши же интересы отстаивать. Вам больше доверия будет перед инвесторами, чем мне!

— Извини, Евгений, — Семёныч налил полную рюмку и выпил. — Понимаю, что дурак, но не могу через себя переступить. Ехать к капиталистам деньги вымаливать — недостойно. Мне, Герою Социалистического Труда, кавалеру ордена Трудовой Славы, это невозможно.

— Но позвольте! — возразил Жека. — Это же общее дело, от которого зависят судьбы тысяч людей. Это НАДО сделать. Впрочем... Сейчас уже говорить об этом поздно. Но вы себе представляете, каким образом я буду вести переговоры? Я не обладаю никаким правовым статусом в вашем коллективе. Кто со мной будет разговаривать, если я, по сути, обычный торгаш на базаре? Вы бы хоть послали со мной коммерческого директора с правом подписывать контракты.

— Зачем тебе коммерческий директор? — спросил Семёныч. — Ты и есть коммерческий директор. Сейчас в юридическом отделе подпишем договор на полную реализацию нашей продукции через твою компанию на любых условиях, на закупку сырья у любых поставщиков, а также на полное представительство наших интересов перед любыми заграничными партнёрами.

При этих словах Жека чуть не офигел. Директор полностью отдавал комбинат в его руки, признаваясь в своей несостоятельности как коммерческого руководителя! Огромное предприятие, как комок грязи, упало ему в руки. Будучи по сути государственным, оно упало в ключевых вопросах в частные руки. Так же, как и Газпром и Роснефть примерно в это же время.

— Хорошо, — согласился Жека, не веря в удачу. — Это ваше окончательное решение?

— Да. Пойдём к юристам. Время терять нет резона. У меня больше нет сил бороться за всё это.

Когда Жека вышел из заводоуправления, неся в дипломате драгоценную бумажку на трёх языках, мысли разбегались в разные стороны. Десятки рабочих схем проносились в голове, и все они сулили настоящие, огромные, баснословные деньги. Намного больше миллиона долларов, отбитого им в марте на бирже. Но все эти схемы предусматривали лишь один исход — год-два работы, а потом бегство за границу. Потому что даже Дуреев будет вынужден его арестовать.

Приехал в «Престиж», долго ходил по пустому магазину, выбирая вещи. Купил чёрный солидный английский костюм фирмы «Барберри», три белых рубашки и три галстука разного цвета, несколько пар белья, английские чёрные туфли-«оксфорды», лёгкий серый плащ «Вестминстер». Подумав, приобрёл длинный классический зонтик, похожий на трость, с изогнутой деревянной рукояткой, и номенклатурную шляпу, по прозванию «федора», которую в СССР, да и в молодой России носили представители правящей элиты. Решил одеться классически, по-английски и чуть старомодно, памятуя, что придётся разговаривать с традиционными немцами. Игра в демократа с расстёгнутым воротом рубашки вместо галстука и бейсболкой на голове могла и не сработать в переговорах с истинными буржуями.

Стоя в примерочной кабине, надел всё, взял в руки зонт-трость и посмотрел в зеркало. На него смотрел молодой успешный европейский бизнесмен, представитель правящего класса из вековой династии. Пойдёт. Видон на миллион, как сказал бы Славян.

Для вещей хотел купить чемодан, но показался он ему слишком неудобным из-за твёрдого корпуса, поэтому купил большой дорожный кожаный саквояж итальянской фирмы «Карло Гаттини». С ним вид уже был совсем другой. Предусмотрительно взял зубную щётку в футляре, зубную пасту «Колгейт». Где они там в Германии будут жить, ещё неизвестно, а вот гостиница «Космос» основательно деградировала к тому времени, и сервис в ней стал источником анекдотов про советскую действительность.