Чтение онлайн

За всё про всё отдал 100 тысяч рублей, и даже у продавцов этого солидного магазина, привыкших ко всему, чуть не упала чавка при виде чека. Это были тридцать средних зарплат по городу. Покупатели-то здесь заходили денежные, особенно из среды «новых русских», но тех, кто мог прийти, и одномоментно вывалить такую крупную сумму, было немного, и Жека находился в их числе.

Для расправы над Салматом, конечно, потребовалась бы спортивка, но какую-нибудь китайщину Жека рассчитывал приобрести в Москве и после дела там же и оставить — что таскать напрасно туда-сюда.

Приехав домой, послушал немного музыку, потренировался и лёг спать — ужинать не хотелось. Хотел почитать на ночь Лавкрафта, но не осилил даже одного рассказа — так и уснул при включенном ночнике, уронив раскрытую книгу на пол.

Утро встретило проливным дождём и соответствующим моменту настроением. Жека смотрел в окно, залитое струями воды, и видел только серую хмарь. И так-то нерадостный промышленный город в такие минуты выглядел сплошным адом. В такие минуты и при такой погоде, оставаясь наедине, Жека отчётливо чувствовал собственную ненужность и одиночество. Оттого и бежал от себя, лез в самые дурные авантюры. Вроде есть друзья, и любимая девушка, но в то же время где они?

Беспокойство вселяла и дорога. В своей короткой жизни Жека не выбирался никуда. Самое дальнее — в деревню к деду, когда учился в технаре. У многодетной семьи на большее не было денег. Учась в технаре, Жека с завистью слушал рассказы одногруппников о поездках в другие города, в Москву, Ленинград, о каникулах, проведённых в Сочи. Смотрел на фотографии в чужих фотоальбомах, где были пальмы и море. Не отсюда ли взялась его мечта о шезлонге под пальмой на берегу океана и стакане мохито в руках?

Жека всегда проводил каникулы жопой вверх на грядках деда и купаясь в речке-говнотечке, куда сливали неочищенные стоки местные заводы и шахты. И вот сейчас ему предстояло выползти в большой мир, чтобы заявить о себе. И как пройдёт эта поездка, и к чему приведёт, ему было неведомо...

Вызвал Романыча с утра, и, пока он ехал, оделся и посмотрел в зеркало, увидев отражение смешного, по дворовым понятиям, фармазона. Одет хоть и шикарно, но слегка старомодно. Впрочем, в Москве и Европе этот факт должен был нивелироваться.

— Ух ты какой... — не нашёлся что сказать Романыч, с изумлением смотря на Жеку. — Как заграничный директор или министр какой-то.

— Надо, Романыч, надо, — рассмеялся Жека. — В логово капитализма еду. Пробивать нам деньги на работу. Ладно. Погнали.

До аэропорта доехали быстро. В зале ожидания встретил Ирину и Татьяну. Женщины выглядели прекрасно и свежо. Конечно, вся компания выделялась из общего числа пассажиров.

— Ничего себе, какой ты деловой! — рассмеялся Ирина. — Даже не узнать. А шляпа и этот зонт идут тебе. Ты как заграничный принц какой-то. А ещё саквояж! Шик-лоск, короче! И такой важный!

— Пришлось приодеться, — как будто оправдываясь, ответил Жека. — Бывает, что и от внешнего вида зависит успешность сделки. Ты тоже, как всегда, на уровне. А ты, Танюшка, вообще красотка. Фотомодель, не иначе! Я рад за то, что работаю с вами!

— Спасибо! —очаровательно улыбнулась Татьяна. — Ребят, пойдёмте заранее на регистрацию, и на досмотр ручной клади.

— А... В багаж разве не придётся сдавать? — удивился Жека.

— Не, я думаю, обойдёмся, у нас же по одному чемодану. Да и 10 килограмм у нас точно нет.

Так и получилось. Быстро прошли досмотр с регистрацией и сели на свободные места в зале ожидания. Жека выглядывал главу города, но не видел его.

Конкин подошёл почти к объявлению посадки. Глава города уверенной походкой человека, знающего себе цену, шёл к турникету, а за ним семенил невысокого роста мужик в костюме и плаще, нагруженный двумя чемоданами — его референт. Сам Конкин, поддерживая имидж демократа, был в короткой матерчатой курточке, брюках и расстёгнутой синей рубашке без галстука.

— Привет честной компании! — бодро поздоровался Конкин. — Как настрой?

— Хороший, на позитиве, — ответил Жека. — Думаем о хорошем.

А думал-то Жека на самом деле, как прекрасна Татьяна в черном пиджачке, короткой юбочке до середины бедра и коротком весеннем бежевом пальто. А ноги... Стройные, длинные, с тонкими лодыжками — просто идеал!

— Ну и ладно. Ну что, пойдёмте. Вроде объявили посадку уже, — отвлёк от приятных размышлений Конкин. — Соловьёв, иди впереди, ты сегодня как английский лорд. Даже обгонять тебя страшно, как бы чего не случилось.

Для Жеки всё было впервые: процедура досмотра, регистрации, посадочный талон, посадка на рейс по трапу, сам самолёт. С любопытством смотрел из стороны в сторону, полный новых впечатлений. И это не осталось без внимания.

— Первый раз летишь? — улыбнувшись, спросила Таня, когда вошли в самолёт, а Жека замялся, не зная, где садиться: то ли у иллюминатора, то ли ближе к проходу. Билеты у всех троих были в один ряд, и он не знал, где его номер.

— Первый, — признался Жека. — До этого не приходилось.

— Если хочешь поспать в рейсе, садись к стенке, — посоветовала Таня. — Меньше толкать будут.

Жека, конечно, не думал, что уснёт во время первого полёта, поэтому отказался, сел ближе к проходу. И оказался неправ. Равномерный гул двигателей самолёта, небольшое потряхивание на воздушных ямах, и сам не заметил, как сморило. А скорей всего, укачало. Бывало с ним такое, что вроде идёшь бодренький, а только сел в транспорт — бац, и уснул.

— Просыпайся! Мы уже в Домодедово! — разбудила Ирина, чуть коснувшись лёгкой рукой плеча парня.

Жека проснулся и впопыхах сначала не понял, где он, сказалась необычная обстановка. Через долю секунды пришёл в себя и вспомнил всё. Самолёт! Москва!

— Ничё я... Неплохо покемарил, — удивился Жека. — Даже не помню, как летели. Самое интересное пропустил. Взлёт ещё помню, а потом как отрубило.

— Счастливый человек! Спал так, что даже храпел, — улыбнулась Татьяна. — А я, наоборот, всю дорогу маялась. Взяла с собой книгу, но не читалось, отвыкла. Да и чисто профессиональное никуда не делось. Если самолёт — значит, работа. То на пассажиров смотрела, то на работу стюардесс. Воспоминания нахлынули...