Чтение онлайн

— Нет хозяина у нас! — заявил Жека. — При СССР всё считалось народное, то есть ничьё. Без разницы было, сгниет эта картошка или на корм свиньям пойдет. Зарплату колхозник всё равно получал. Оттого Советский Союз импортировал зерно, потому что своё сгнивало в хранилищах низкого качества. Да и сейчас мало что изменилось. Нет хозяина на земле, частного предпринимателя. Вот когда он появится, тогда расклад будет другой. Люди научатся работать и зарабатывать.

Жека, как всегда, был неисправимым идеалистом и романтиком рынка. Ему казалось: придёт рынок, придут мудрые хозяева, которые начнут заботиться о своём деле, и всё наладится. То, что придут временщики, которые будут доить предприятия до последнего, он и помыслить не мог.

Впрочем, это всё представлялось в будущем. А в настоящем Жека видел, какими глазами Татьяна смотрит на итальянца, как они общаются на всякие посторонние темы, не относящиеся к делам.

В конце мая Фабрицио уехал к себе в Италию, и так задержавшись больше срока. И с ним уехала Татьяна. Жека видел, как с каждым днём женщина расцветает и как будто молодеет. Ну что ж, любовь — дело такое: захватит в силки — и не заметишь…

Надо отдать Татьяне должное — с работой переводчика и референта справлялась она отлично. Помогала на переговорах с зарубежными партнёрами, переводила документы, общалась по телефону с заграницей. Была в курсе всех Жекиных дел. Отпускать такого ценного сотрудника было большой потерей для его бизнеса, но… Никуда не денешься. Раз человек решил ехать за границу, это его право. Последний разговор Жека хорошо помнил. Он состоялся за несколько дней до отъезда, поглядим майским утром.

Таня, как и всегда по утрам, принесла Жеке кофе, поставила поднос с чашкой на стол и села рядом, на первое место, застыв с нерешительным видом. Жека сразу почувствовал, о чём она хочет поговорить.

— Чего молчишь? Проблемы какие? — спросил Жека, отпивая свежайший кофе.

— Жень… Я поговорить хотела… — упавшим голосом сказала Таня, но потом продолжила более решительно. — Мы с Фабрицио… Он мне сделал предложение. Мы уедем в Италию вместе.

Жека, конечно, уважал Татьяну, но тут чуть не поперхнулся кофем от смеха. Пришлось ставить чашку на пол.

— Ты чего? — Недоуменно спросила Таня.

— Извини! — стал серьезным Жека. — Ты сказала всё таким тоном, будто в каком-то женском романе или «Рабыне Изауре». «Он мне сделал предложение, и мы летим в Италию».

Тут уже и Татьяна рассмеялась, услышав как Жека передразнил её. Было и в самом деле, смешно.

— Тань, ты взрослый человек и можешь поступать так, как хочешь. Я очень рад, что ты нашла себя в этой жизни и нашла по-настоящему любимого мужчину. Не скрою… Мне будет тебя не хватать. Я привык, что ты рядом, что мы шутим, разговариваем. Но это жизнь. Никуда не деться. Иди дальше по ней. Думаю, не навсегда же прощаемся. Ещё увидимся.

— Спасибо тебе, Жень! — всплакнула Татьяна, вытирая глаза платком. — Ты настоящий друг. Мне тоже тебя будет не хватать.

— Как я понимаю, сегодня твой последний рабочий день у меня?

— Да, — согласилась Таня. — Уже завтра мы улетаем в Москву, а оттуда в Италию. Сегодня надо собрать все вещи. Попрощаться с родными.

— Тогда вот тебе выходное пособие, — Жека достал из ящика стола и положил перед Татьяной пухлый конверт. — Здесь десять тысяч долларов. Отправь переводом от нашей фирмы до востребования на своё имя в любой банк мира. И живи спокойно. Это мой свадебный подарок тебе.

Так и закончилась ещё одна Жекина мимолётная любовная связь. Все девушки, что у него были, обрели свое счастье, и Жека был очень этим доволен. Теперь у него осталась лишь одна Сахариха. И это навсегда.

В конце мая Светка сдала все экзамены на отлично и получила красный аттестат об окончании средней школы и золотую медаль. А как получила — никого не интересовало. В школьном выпускном вечере она не участвовала — школа, так же как и одноклассники, успели осточертеть, как горькая редька. Иваныч тоже старался последнее время сильно не отсвечивать шикарными гулянками. В честь Светкиного выпуска собрали в Абрикосовом небольшой вечер для родных и близких. Из центровых были только Жека и Славян со Пущей. И Валька с Иваном.

Иван, попав в крутое окружение Вальки, пообтесался и уже не выглядел простым лоховатым парнем. Сделал модную стрижку, приоделся, приобулся. Понимал, что попал в общество, где надо хоть немного, но представлять из себя что-то. Причем даже не в финансовом плане. Скорее, в отношении к себе и к миру.

Праздник на вилле Иваныча прошел умеренно спокойно, как обычная домашняя гулянка. Приехала родня из деревни на простых машинах ещё советского производства, привезли даже бабку Иваныча, которой уже девятый десяток пошёл. Впрочем, рюмочку за правнучку она выпила и даже поплясать пошла.

Жека хоть много и не пил, но ночевать остался здесь, в комнате у Сахарихи. Утром встали почти одновременно. Голая Сахариха лежала, отвернувшись от Жеки, и бездумно смотрела в окно, где занимался новый день и солнце уже чуть пробивалось через закрытые жалюзи. Жека начал целовать обнаженное тонкое плечико подружки, как вдруг она повернулась к нему и посмотрела внимательными, чуть прищуренными глазами прямо ему в глаза.

— Через неделю мы в Москву уезжаем. Навсегда, — спокойно сказала Светка.

Жека чуть не сматерился. Вот какого хера надо?…

Жека пролежал несколько минут, обдумывая услышанное, потом мрачно спросил:

— И что ты будешь дальше делать?

— Учиться буду дальше! В МГУ поступлю на юрфак. А чё мне ещё делать?

— Отец окончательно решил?

— Да. Здесь у него немного тёмное прошлое, — ответила Сахариха. — В Москве ему обещали начать всё заново. Наверх пойдёт. У него тоже экономический институт как никак. Большие люди хлебное место в одном министерстве обещали. Он не может отказаться. Да и со здешними решено.

— Ну, это его дело. Здесь кто смотрящим будет? — обеспокоенно сказал Жека.

— Наверное Веня Одессит, или пришлют кого, — Сахариха легко спрыгнула с кровати и начала голая делать зарядку. — Поехали со мной?

— Куда? — мрачно спросил Жека. — Кем я там буду? У твоего отца в шестерках ходить?

— Ты сам говорил, родина там, где сейчас находится русский человек, — заметила Сахариха, продолжая делать упражнения. — Но в тоже время не заставляю бросить всё здесь. Я знаю, как тебе дороги друзья и твои дела. Сколько много сил ты в них потратил. Я не призываю бежать за мной.

— Херня-война! — решительно заявил Жека. — Щас самолёты как такси летают. Буду на выходных к тебе прилетать.

Сказал и тут же подумал, что и здесь-то не часто виделись, чего уж там… В аккурат и выходило раз в неделю…

С этого времени Жека Сахара в Н-ске практически не видел. Хотел спросить, кому достанется дом, и не прикупить ли его, но потом тут же подумал, что никчему такой домина, да ещё на отшибе. Его содержать — и прислуга нужна, и охрана, да и в город постоянно мотаться неохота. Есть квартира, и ладно. Двушки одному — за глаза.